Традиции

Сейчас       Драко и Гермиона тихо жевали яйца и тосты, иногда кивая или вежливо отвечая, пока Джин болтала о рождественском ужине. К счастью, Джин, казалось, разделяла целеустремленность Гермионы, когда речь шла о подготовке крупного проекта, и не заметила угрюмого настроения дочери. Драко старался выглядеть как можно более заинтересованным в планировке предстоящих действий в надежде, что это замаскирует тот факт, что она с таким же успехом могла бы говорить с ним на языке водяного народа.       Их прервал вошедший Роджер, щеки и нос которого покраснели от холода. Он сбросил пальто и ботинки, но влага все еще оставалась на джинсах. Должно быть, он носил какую-то шапку, потому что его короткие волосы были более вьющимися и беспорядочными, чем обычно. Он пожелал Гермионе и Драко счастливого Рождества и начал варить себе чашку эспрессо.       — Роджер, дорогой, ты…       — Еще не закончил, — перебил он, предвидя вопрос жены. — Просто нужно немного взбодриться. Я только что закончил расчищать дорожку к входной двери.       — Ох, — расстроенно вздохнула Джин. — Как долго, ты думаешь, это займет?       — Час, может, больше. Снег довольно глубокий и мокрый, и я не тороплюсь. Не хочу надорвать спину.       Джин нахмурилась.       — Я рада, что ты осторожен, но жаль, что это занимает так много времени. Я надеялась, что к полудню пирог уже будет в духовке.       — Сделаю, что смогу. Как только они выедут на дорогу, проблем быть не должно. Мне просто нужно сначала раскопать подъездную дорожку.       — Знаешь, этот клюквенный пирог доставляет слишком много хлопот, — заметила Гермиона. — Думаю, нам следует просто…       — Никаких неудобств, — возразила Джин. — Рецепт довольно прост. Кроме того, я только что вспомнила, что забыла чеснок, а пастернак будет безвкусным без него. Да и мука заканчивается.       Гермиона, тихо ворча, опустилась на свое место.       — Жаль, что у нас нет снегоочистителя. Или чего-то еще, чтобы работа пошла быстрее, — Джин сделала глоток кофе, украдкой поглядывая на Драко поверх своей кружки.       Гермиона резко посмотрела на мать.       — Конечно, Драко был бы рад помочь, но у него нет одежды, подходящей для работы со снегом. И у вас только одна лопата.       Роджер поднял голову.       — Вообще-то, лопаты две. И у меня есть много лишней зимней одежды, которую он мог бы надеть, — он чуть помедлил. — Ну, это… если Драко хочет помочь. Я не настаиваю, ведь никто не ожидает, что проведет выходные, убирая снег.       Драко чувствовал тревожный, но полный надежды взгляд Джин, прожигающий в нем дыру. Отлично.       Он прочистил горло.       — Гм… Я буду рад помочь, мистер Грейнджер.       — Ты уверен? — спросил Роджер, с плохо прикрытым энтузиазмом.       — Конечно. Было бы неплохо немного потренироваться.       На самом деле он бы в последнюю очередь захотел тренироваться путем этой утомительной маггловской рутины, которая предполагала, чтобы он мерз, был мокрым и несчастным, в то время как все можно решить одним движением палочки.       — О, Драко, это так мило с твоей стороны! — обрадовалась Джин. — Я как раз недавно купила Роджеру новые зимние ботинки, и его старые должны идеально тебе подойти…       Драко попытался преобразить гримасу на своем лице в улыбку. Гермиона одними губами извинилась перед ним.       Чего только не сделаешь ради любви.       Десять минут спустя Драко и Роджер с лопатами в руках вышли на улицу и вместе осмотрели дорожку. Роджер не шутил, когда сказал, что снег глубокий. Казалось, будто нападало порядка фута.       Снег уже не шел, но было все еще холодно. К счастью, снежное снаряжение Роджера было ему по размеру, и Драко не сильно мерз. Его теплые штаны были немного короткими, но Джин заправила их в ботинки, что решило проблему. Роджер, по колено утопая в снегу, добрался до другой стороны подъездной дорожки.       — Я начну с этой стороны. Ты начинай оттуда, — его голос был искажен странной штукой, которая закрывала лицо и шею. Он настоял, чтобы и Драко тоже надел такую. Он назвал их «рукавицы для лица».       Драко кивнул, и они оба принялись копать.       Драко считал, что был вполне в хорошей физической форме для своего возраста. Хотя зима не была подходящим временем для плавания или квиддича — его любимые виды тренировок, — он начал бегать и выполнять другие силовые упражнения.       Разгребать снег, однако, было каторжным трудом. Тот оказался тяжелым и мокрым, как и предупреждал Роджер, и мышцы его плеч, рук и спины очень скоро уже гудели и горели от интенсивности такой работы.       Через несколько минут он понял, что Роджер перестал копать и смотрел на него. Он помедлил мгновение, а затем подошел.       — Главное — сгибать колени, а не спину, и подниматься, используя мышцы ног. Вот так, — Роджер продемонстрировал несколько раз медленными, размеренными движениями. Драко попытался скопировать его.       — Уже лучше, — похвалил он. — Но попробуй поворачивать все свое тело, когда сбрасываешь снег, если не хочешь, чтоб тебе скрутило спину.       После нескольких попыток и исправлений Роджер был наконец им доволен.       — Отлично. Это поможет тебе избежать растяжений и травм.       — Спасибо, — сказал Драко, неуклюже поправляя хватку на лопате. Он задавался вопросом: было ли надлежащее раскапывание снега обычным делом среди магглов? Как будто ему нужна была другая причина, чтобы родители Гермионы считали его странным.       Роджер, казалось, интуитивно понял его мысли.       — Я вырос в Бирмингеме. Ты знаком с этой местностью?       Драко покачал головой.       — Так вот, — Роджер снял перчатку и оперся на лопату, — жесткая зима приходила каждые несколько лет. Когда я рос, мы сгребали снег вдоль всей улицы. В то время городские службы не особо старались расчистить ее.       В наступившей тишине слышалось лишь их тяжелое дыхание.       — Гермиона рассказала нам немного о твоей семье, — продолжил Роджер. — Я подозреваю, что тебе никогда не нужно было этому учиться. Поверь мне, я бы тоже этого хотел.       В его кривой улыбке было что-то отчетливо отцовское, хотя Драко не сомневался, что Люциус никогда ему так не улыбался.       — Спасибо, мистер Грейнджер. У нас действительно была… помощь, когда дело касалось чего-то подобного. Но неплохо бы и научиться.       — Всегда пожалуйста, — Роджер похлопал его по спине. — Мой отец научил меня убирать снег. Я уверен, что твой научил тебя другим вещам.       — На самом деле, нет, — горькие слова вырвались из него без всякой задней мысли. Он быстро отвел взгляд, щеки его горели. — Он был не очень практичен, когда дело доходило до таких вещей.       — Ясно.       Драко осмотрел тихую, покрытую снегом улицу, молясь, чтобы Роджер вернулся к своей лопате и оставил его в покое. Но мистер Грейнджер, похоже, никуда не собирался.       — Я не уверен, говорила ли тебе Гермиона, но у нее нет ни дядюшек, ни тетушек с моей стороны, — сказал он наконец. — Я рос единственным ребенком в семье. Моя мама умерла, когда мне было девять лет. Рак легких.       — Соболезную.       — Спасибо, — ответил Роджер. — Самое смешное, что моя мама не курила ни разу в своей жизни. Мой папа был курильщиком. Я всегда считал одной из величайших ироний жизни то, что он пережил ее.       Драко неловко переминался, не находя слов.       — Мой отец растил меня после того, как ее не стало. Он был электриком. Никогда не учился в универе. Как и большинство тогда. Но он ненавидел себя за это, поэтому заставил меня преуспеть в школе. Ни друзей, ни спорта, никаких отвлекающих факторов.       — Звучит уныло.       — Еще как, — кивнул Роджер. — Бунтовать тогда было не в моде, поэтому я делал, как мне говорили.       Это чувство мне знакомо, хотел сказать Драко, но вместо этого промолчал.       — Когда я заканчивал среднюю школу, я выиграл стипендию на обучение в Королевском колледже. Казалось бы, мой отец должен был гордиться, но он только огорчился, что это не Оксфорд, — Роджер покачал головой, сжав губы. — Все изменилось, когда я уехал учиться. Я едва мог терпеть его. Мы ругались каждый раз, когда говорили. Он не пришел на мой выпускной, потому что мы были в ссоре. Он разозлился, потому что я сказал ему, что планирую стать дантистом. Недостаточно престижно, решил он.       Горечь в его словах казалась глубоко знакомой. Драко смотрел на него, задаваясь вопросом: скольким еще он поделится?       — Мы наконец помирились после моего первого года стоматологической школы. Но он вел себя как настоящий ублюдок с Джин, когда они встретились. Он назвал ее «погибелью моих амбиций», старый мерзавец. Думаю, именно тогда я понял, что у него худшее суждение из всех, кого я когда-либо встречал.       — Справедливо, — заметил Малфой. Роджер усмехнулся, и Драко невольно ухмыльнулся. Казалось, у отцов был ужасный вкус, когда дело доходило до вторых половинок их сыновей.       — Когда мы обручились, я отправил ему письмо, чтобы сообщить об этом. Я не отвечал на его звонки месяцами. Затем однажды мне позвонили из полицейского участка в Бирмингеме и сказали, что он скончался. Сердечный приступ. По крайней мере, они нашли его быстро. Его босс забил тревогу, ведь мой отец не пропустил ни одного дня работы за двадцать пять лет.       Драко молчал. Через минуту или две Роджер, казалось, вышел из своей задумчивости.       — Я мало осведомлен о тебе и твоем отце, но знаю, каково это — иметь сложные отношения с родителем, который ушел. Со временем становится легче.       — Спасибо, сэр, — Драко немного помолчал. — Соболезную вашей утрате.       Роджер кивнул. Хоть цвет его глаз был и не таким, как у дочери, но все равно такие же пронзительные. Он наклонился вперед, будто собираясь похлопать Драко по спине, но, казалось, передумал. Он повернулся и медленно побрел на свою сторону дорожки.

***

Три года и два месяца назад       — Объясни мне еще раз, Люциус, — попросила Нарцисса.       Они были в одной из небольших гостиных поместья. Комната редко использовалась, была спрятана от мест с большим скоплением народа и идеально подходила для тайных встреч. Потрескивающий огонь и ограниченное пространство не смогли развеять ощущение холодного мрака в воздухе. Ведь за пределами комнаты и ее бесчисленных защитных заклинаний поместье кишело Пожирателями смерти. Территория снаружи была усеяна бледными костями, ужасным напоминанием об искалеченных трупах, которые были слишком повреждены, чтобы Нагайна смогла их есть.       Люциус вздохнул и потянулся за своим бренди. Его ленивые движения и хорошие манеры не могли скрыть тот факт, что его недавно пытали.       — Все просто. Яксли случайно обнаружил защиту, что стоит вокруг дома Руфуса Скримджера, и узнал, что сегодня вечером смена его охранников. Он будет уязвим. Я могу добраться до него, Нарцисса.       Люциус осушил свой стакан, его рука слегка дрожала.       — Темный Лорд давно хотел Скримджера. Если я поймаю его, у нас все будет иначе.       — Но разве информации ему не достаточно? — лицо Нарциссы исказилось. — Зачем идти туда самому? Тебя могут ранить, или поймать, или, что еще хуже, ты потерпишь неудачу и предстанешь перед Темным Лордом.       — Нет времени. Беллатриса сказала, что он находится на очень важном задании в Австрии. Он убьет меня, если я его вызову.       — Но если ты просто попросишь о помощи…       — Я не могу рисковать звать кого-то с собой. Это должна быть наша семья — заслуга должна идти к нам. Кроме того, если бы не те слабоумные, что сопровождали меня в Министерстве два года назад, мы бы не оказались в этом положении.       Челюсть Драко напряглась, когда его отец встал, чтобы налить себе еще стакан. У Люциуса был растерянный взгляд окончательно расклеившегося человека. Его лицо бледное и изможденное, волосы растрепаны и неопрятны. Глаза давно уже постоянно налиты кровью, и Драко не мог сказать, виноваты в этом алкоголь или недостаток сна.       Отец сел на диван менее грациозно, с полным стаканом бренди в руке. Драко тошнило, даже просто глядя на него. А еще он ощущал ярость.       — Я с тобой не пойду.       Люциус взглянул на него со слабым удивлением. Его глаза стали холодными, пока он изучал сына.       — Я не припоминаю, чтобы просил тебя.       — Конечно нет, — фыркнула Нарцисса. — Это слишком опасно…       — Пощади меня, мама. Я больше не ребенок, — она потрясенно взглянула на него, но он проигнорировал ее. — Ты позаботился об этом даже до того, как я достиг совершеннолетия, не так ли, отец? — он кивнул на Темную Метку на руке.       Люциус побледнел, но быстро взял себя в руки.       — Если хочешь что-то сказать, Драко…       — Хочу, вообще-то. Я не пойду с тобой, потому что этот план — одна из худших твоих идей.       Его мать ахнула.       — Драко!       За все свои восемнадцать лет Драко никогда так не разговаривал со своим отцом. Но на прошлой неделе он убил девушку и с тех пор был полон ярости. Ослепляющей, жгучей ярости, облизывающей его кожу.       Люциус в гневе открыл рот, но Драко не закончил.       — Все еще пытаешься вернуть себе место в рядах последователей сумасшедшего? — Драко усмехнулся над их ошеломленными лицами, прежде чем продолжить. — Мне надоело ходить на цыпочках вокруг этой темы, так что давай не будем жалеть слов, отец. Ты продал свою душу полукровному дьяволу. Лжецу. Ты не хуже меня знаешь, что ему совершенно плевать на кровь. В противном случае половина павших не были бы чистокровными. Он использовал тебя и выплюнул, а ты умолял его об этом, унижаясь у его ног. И теперь всем нам приходится за это страдать.       На виске его отца пульсировала вена.       — Достойный человек признал бы свою неправоту, — заметил Драко, сжав кулаки. — Или, по крайней мере, не высовывался. Вместо этого ты тут пытаешься осуществить чудо-маневр, который с такой же вероятностью приведет к твоей смерти, как и к тому, чтобы вернуть его расположение.       Он резко встал, его верхняя губа изогнулась так высоко, что задрожала.       — Этот план такой же жалкий, как и ты. Ты мне отвратителен.       Его отец сломался. Он с ревом вскочил на ноги, швырнув стакан через всю комнату. Нарцисса бросилась между ними, когда стекло разбилось вдребезги.       — Люциус, нет! — умоляла она, хватаясь за его мантию.       Год или два назад необузданный гнев в глазах отца заставил бы Драко всерьез испугаться. Теперь же это просто разжигало его собственную неистовую, раскаленную добела ярость. Он стиснул челюсть, безмолвно призывая отца сделать первый шаг.       — Не надо, — попросила Нарцисса.       Глаза Люциуса встретились с ее. Он смотрел на нее несколько мгновений, а затем, казалось, расслабился. Она ослабила хватку.       — Драко, я в ужасе от тебя, — ее голос был едва громче шепота. — Выйди.       — В этом не будет необходимости. Я ухожу, — бросил Люциус, вырываясь из ее хватки. — Увидимся вечером, — он яростно посмотрел на Драко и вылетел из комнаты.       Нарцисса оставалась на месте целую минуту. Драко ничего не говорил. Он не собирался извиняться перед ней. Она тоже была замешана во всем этом.       Мать изможденно подошла к двери, все еще не глядя на него, и остановилась на пороге.       — Он делает это и для тебя тоже. Он знает, Драко. О ней. Мы оба знаем.       Он подождал, пока не стихли звуки ее шагов, и рухнул на диван, подперев голову руками.       Месяц назад егеря поймали заблудившуюся грязнокровку и привели ее в поместье. Определив, что у девушки нет никакой ценной информации, Волдеморт приказал им запереть ее в темнице. Она должна была стать подарком Фенриру Сивому, который находился с миссией во Франции.       Когда они впервые затащили ее внутрь, она была без сознания в руках одного из егерей.       — Я помню, что видел ее однажды в Хогсмиде, — ухмыльнулся он. — Вполне симпатичная к тому же.       Драко смог разглядеть только стройное тело среднего роста и длинные вьющиеся каштановые волосы. На один ужасный момент ему показалось, что это Гермиона Грейнджер. Его желудок сжался при этой мысли — реакция, которую он все еще пытался понять. Но это оказалась не она.       Когда Беллатриса развернула ее на полу гостиной своим черным ботинком, лицо девушки оказалось совсем другим. Ее глаза были меньше и ближе поставлены, чем у Грейнджер, а нос длиннее и тоньше. Но он все равно узнал ее.       Пенелопа Клируотер. В Хогвартсе она была на четыре года старше его и, если он правильно помнил, встречалась с одним из Уизли. С разрешения Темного Лорда его кровожадная тетя «одалживала новую игрушку» Сивого почти каждую ночь, чтобы развлечься. Первые несколько ночей Драко запирался в своей комнате, когда его тетя бралась за нее, стараясь не блевануть каждый раз, когда крики Пенелопы проникали сквозь его заглушающие чары. Его мать и отец тоже выглядели больными каждый раз, когда становились свидетелями этих «развлечений». Какими бы предвзятыми родители ни были против магглорожденных, они предпочитали их изоляцию и изгнание пыткам и убийствам.       Он не был уверен, что заставило его пойти к ней в тот первый раз. Возможно, это из-за вины или любопытства. Может, ее лицо просто напомнило ему о более счастливых и невинных временах. Что бы там ни было, он оказался в подземельях примерно через неделю после того, как она впервые появилась.       Драко надеялся, что Пенелопа спала, но она вжалась в угол своей камеры, когда он пришел, глядя на него одновременно со страхом и подозрением. Она сильно дрожала, пока Малфой смотрел на нее. Он внезапно понял, как холодно было в темнице, и наколдовал одеяло.       И замер. Если он отдаст его ей, это может повлечь за собой пытки или даже хуже. Но она смотрела на это одеяло так, будто ей не хотелось ничего больше. И поэтому он кинул его через решетку ее камеры.       — Хорошенько спрячь его утром, — произнес Драко. — В правом углу есть отодвигающийся камень, — он чувствовал, как ее глаза следят за ним, когда уходил.       Следующей ночью он принес ей обезболивающее зелье.       — Оно исчезнет через час, так что выпей его до этого, — посоветовал он ей.       На третью ночь он принес ей еще одно обезболивающее зелье и копию «Ежедневного пророка». Когда на следующее утро газета снова появилась в его комнате, он увидел безошибочные следы слез на странице со списком убитых.       И так продолжалось. Драко старался не думать о том, что рискует жизнью, помогая грязнокровке. Он понятия не имел, зачем он это делал.       — Ты поможешь мне сбежать? — спросила она его однажды ночью, когда он принес ей очередное зелье.       Драко вздрогнул от звука ее голоса. Он не слышал его годами. Тогда он был молодым школьником, а она — влиятельным старшим префектом.       — Я не могу, их здесь так много, и они все время следят за нами. Если я тебе помогу, они меня убьют, — его лицо горело от стыда.       — Тогда убьешь меня? — тихо спросила Пенелопа.       Он уставился на нее в ужасе.       — Я знаю, что Сивый делает с девушками, прежде чем растерзать, — произнесла она ломким голосом. — Мерлин знает, как долго он продержит меня в живых, — она нетерпеливо смахнула слезы. — Я знаю, что меня ждет, так что ты окажешь мне услугу. Пожалуйста.       — Я не могу, — задохнулся Драко.       Он взбежал по лестнице так быстро, как мог, и, только успел добраться до своей комнаты, его вырвало. Следующими ночами она не говорила ничего, кроме тихих благодарностей. Но каждый раз, когда он смотрел на нее, Драко думал о том, о чем она просила. И он знал, что она думала о том же.       Он начал раздумывать над тем, как помочь ей сбежать. До возвращения Сивого оставалось еще несколько недель, и если Драко сможет устроить диверсию, пока Беллатриса ее пытает, то это могло бы сработать. Он думал об этом, когда однажды вечером его мать постучала в дверь его спальни.       — Тебя вызывает Темный Лорд, — сообщила она, стараясь сохранить голос.       Он побледнел, когда увидел Пенелопу в гостиной. У нее был синяк под глазом и несколько ран на шее и ключице — достаточно, чтобы вызвать обильное кровотечение, но недостаточно, чтобы умереть.       Темный Лорд пристально смотрел на него сквозь прорези глаз.       — Ах, Драко, — прошипел он. — Хорошо. Я случайно приехал в гости, когда твоя тетя болтала с этой грязнокровкой. Маленькая дрянь вырвала у нее прядь волос.       Беллатриса воспользовалась возможностью оскалиться Пенелопе.       — Она должна быть наказана, как считаешь? Твоя тетя сказала мне, что вы учились в школе вместе, так что кто может сделать это лучше, чем ты, — его губы изогнулись в жестокой улыбке.       — Да, мой господин, — ответил Драко, зная, что его проверяют. Он посмотрел на Пенелопу, а она на него, и Малфой сразу понял, чего она добивалась, напав на Лестрейндж.       — Пожалуйста, — прозвучала в его голове ее мольба и отозвалась эхом в ее глазах. Он знал, чего она от него хотела.       — Авада Кедавра, — прошептал он, и Пенелопа рухнула.       Беллатриса изумленно вскрикнула. Темный Лорд повернулся к нему, его первоначальное удивление сменилось холодной яростью, затем он грубо проник в его разум. Но Драко был подготовлен. Он позволил ему увидеть ровно то, что хотел показать. В конце концов, он научился окклюменции у самого жестокого учителя.       Грязнокровная шлюха. Сука. Воровка.       Примерно через минуту Волдеморт оставил его голову в покое. Казалось, он начал заново ценить Драко.       — Молодец, мы не будем говорить об этом Сивому.       Шок его тетки превратился в веселье, и она издала радостный смешок. Волдеморт слабо улыбнулся и вышел из комнаты, и Беллатриса последовала за ним по пятам. Его мать с мрачным видом выступила вперед и превратила тело Пенелопы в тонкую бледную кость.       — Выбрось это, как только возьмешь себя в руки, — приказала она. — Я приготовлю тебе тонизирующее зелье.       Несмотря на то что он сделал именно то, чего хотела от него Пенелопа, Драко плакал перед сном, после того как похоронил ее. Он не поставил ей надгробия, но выкопал ей место под одним из своих любимых деревьев на территории поместья. Он плакал не потому, что любил ее. Он почти не знал ее. Он плакал, потому что они могли стать друзьями в другой жизни.       Тем же вечером Темная Метка Драко вспыхнула с удвоенной силой. Призывавший был злее обычного. И тогда он понял, что его отец облажался.       Он в оцепенении направился в гостиную. Его мать была там, бледнее и тревожнее, чем обычно.       — Драко, что… — она вздрогнула от сильного раската грома снаружи. Они оба подошли к окну.       Небо становилось все темнее. Из плотного облака начали вырываться клубы дыма, каждый из которых материализовывался в виде фигуры в капюшоне прямо за воротами. Пожиратели смерти, находившиеся в поместье, быстро пересекли территорию, чтобы встретить своих товарищей в полной амуниции.       Волдеморт прибыл последним, его страшно-бледная голова безошибочно выделялась среди моря черных капюшонов. Над ним в воздухе корчилось тело. Светлые волосы Люциуса свисали вниз, но мантия плотно облегала его. Он был завернут в гнездо из живых черных веревок, которые скользили по его конечностям.       Нарцисса ахнула.       — О Боже…       Драко обнял ее за плечи, поддерживая. Движение было автоматическим. Он все еще не мог сформировать связную мысль.       Пожиратели смерти беспрепятственно прошли через железные ворота, как будто они были такой же декорацией, как барьер на платформе девять и три четверти. Ворота Мэнора веками допускали Малфоев только по крови или браку, но Волдеморт нашел способ проникнуть в древние чары, чтобы позволить вход любому человеку с Темной Меткой.       Они скользили по дорожке к поместью зловещими рядами по двое, с Волдемортом и Люциусом позади всех. Нагайна охотилась на территории и сейчас ползла им навстречу.       — Драко, — прошептала Нарцисса, когда последний из них исчез из поля зрения. — Послушай меня: делай все, что приказывает Темный Лорд. Твой отец знал о риске. Не… не делай глупостей. Твой отец…       Она замолчала и развернулась, чтобы встретить первого из Пожирателей смерти, ворвавшихся в гостиную. Они образовали круговой строй и начали снимать с себя капюшоны и маски. Крэбб. Петтигрю. Макнейр. Яксли. Селвин. Роул. Беллатриса. Родольфус. Долохов. Снейп. Никто из них не смотрел на Драко или его мать.       Волдеморт вошел последним с Нагайной и Люциусом, его глаза горели злобой. Круг расступился, пропуская их. Он снял путы Люциуса и бросил его в центре комнаты. Нарцисса вздрогнула, когда он упал. Драко предупреждающе сжал ее запястье.       Люциус встал на колени, сильно дрожа. Его голова оставалась опущенной, когда он простерся ниц у ног Волдеморта.       — Мой господин…       — Тишина, — прошипел Волдеморт. Нагайна вытянулась для усиления эффекта, обводя их кругом. Люциус вздрогнул.       — Друзья мои, — начал он, — я позвал вас сюда, потому что Люциус решил напасть на Руфуса Скримджера в его доме сегодня вечером. Без посторонней помощи. Видите ли, он верил, что сможет поймать его в одиночку, и ожидал получить за это награду, — он произнес последнюю фразу с издевкой. Из круга послышались усмешки. — Он потерпел неудачу. Это уже вошло у него в привычку, хотя, признаюсь, эта неудача меня особенно разочаровывает. Скримджер, скорее всего, уйдет в подполье, и могут пройти месяцы, прежде чем он появится вновь. Я планировал захват Министерства гораздо раньше. Верно, Толстоватый?       — Да, мой Лорд, — пропел Пий Толстоватый с остекленевшими глазами.       Волдеморт задумчиво улыбнулся ему и вернул свое внимание к Люциусу. Его взгляд стал убийственным.       — Мало того, что Люциус напал без разрешения и потерпел неудачу, у него хватило наглости найти меня потом и попросить о пощаде. Он попросил меня убить его там, в Нурменгарде, вдали от жены и сына, — он замолчал для большего эффекта. Несколько Пожирателей Смерти усмехнулись. Голова Люциуса упала еще ниже на землю. — Я не захотел удовлетворять его просьбу, — сказал Волдеморт, злобно глядя на него сверху вниз. — В моей армии мало места для неудач и неповиновения. Мне только интересно, он действовал один? Или остальная часть его семейного древа так же гнила, как он?       Змеиный взгляд Волдеморта метнулся к Драко. В мгновение ока Темный Лорд жестоко ворвался в его разум. Драко пошатнулся от такого напора, выпустив запястье матери. Ее приглушенный крик заставил его сосредоточиться на бешеном рое в голове. Он собрал все свои умственные силы, чтобы показать Волдеморту фрагменты их более раннего разговора.       Но разве информации ему не достаточно?       Но если ты просто попросишь о помощи…       …одна из худших твоих идей.       Этот план такой же жалкий, как и ты. Ты мне отвратителен.       Его отец с ревом вскочил на ноги, швырнув стакан через всю комнату.       — Люциус, нет!       Он вырывался из ее хватки.       — Увидимся вечером.       Драко задохнулся, чуть не рухнув от боли, когда Волдеморт наконец отпустил его. Его мать двинулась к нему, но он быстро мотнул головой.       Волдеморт с минуту оценивал его.       — Я вижу, ты не так глуп, как твой отец. Возможно, ты станешь достойным последователем, Драко. Но это еще предстоит выяснить.       — Благодарю, мой господин, — прохрипел он. Его глаза метнулись к отцу. Тот в ужасе наблюдал за их разговором.       Волдеморт проследил за его взглядом, и Люциус тут же опустил голову. Лорд смотрел на него несколько мгновений, скривив губы, и снова повернулся к Драко.       — Убей его.       Приказ обрушился на Драко словно тысяча ножей. Он замер. Он не был уверен, на как долго.       Волдеморт задрал голову.       — Мне повторить? Или тебе нужна дополнительная стимуляция? — он лениво посмотрел на Нарциссу. Мать резко вздохнула.       Ноги Драко толкали его вперед. Он не знал почему. Возможно, оттягивал момент.       Время тянулось невероятно медленно с каждым движением его ног. Каждое биение сердца яростно отражалось ударами в его голове. Люциус смотрел, как он приближается, его глаза метались между ним и Нарциссой. Выражение его лица было совершенно несчастным.       Драко посмотрел на своего отца и почувствовал себя на грани обморока. Он не помнил, как достал свою палочку. Его конечности отяжелели, будто налились свинцом, и ощущались, словно принадлежали кому-то другому.       Он встретился взглядом с Люциусом, и онемение рассекло бритвой. Драко тяжело дышал.       Он должен был, но не мог. Одно дело с Пенелопой. Но не с его отцом. Не так. Нет, Мерлин, нет…       Его отец едва заметно кивнул ему, ободряя.       — Драко… — выдохнул он.       Вспыхнул зеленый свет, и Люциус рухнул на землю.       Комната закружилась под его ногами, когда Драко уставился на отца, кровь шумела в его ушах. Где-то вдалеке он услышал свою мать, издающую резкие рыдания. Но его рука по-прежнему висела вдоль тела, свободно держа палочку. Конечно, он не убил своего отца — он не мог этого сделать. Или смог? Ему все это приснилось?       Грохот где-то слева вывел его из оцепенения. Он обернулся и увидел, что Волдеморт душит Снейпа.       — Я не помню, чтобы просил твоего вмешательства, Северус. — Нагайна мстительно скользнула к его ногам. — Круцио!       Все остальные в комнате молчали, когда Снейп упал на пол, дергаясь и задыхаясь. Волдеморт навис над ним, оскалив зубы и размахивая палочкой. Осознание пробило туман в голове Драко, словно молния.       Он не убивал своего отца. Это сделал Снейп.       Снейп встал на колени, когда Темный Лорд наконец закончил.       — Простите меня, мой господин.       Глаза Волдеморта сузились в щелки.       — Объяснись.       — Непреложный обет. Это заставило меня помочь Драко, когда он колебался. Я бы никогда не стал сознательно вмешиваться в ваши приказы, милорд. Похоже, мы с Беллатрисой недостаточно конкретизировали, что я должен был помочь ему только с задачей, которую вы дали ему два года назад. Обет, должно быть, принял более общую форму.       Снейп не вздрогнул, когда Волдеморт погрузился в его разум, его глаза были спокойными и немигающими. Драко вздрогнул.       Волдеморт прекратил атаку в считанные секунды и обернулся в поисках Беллатрисы. Она быстро склонила голову, явно до ужаса испуганная. Казалось, что вина исходила от нее волнами. Она, должно быть, не понимала, что Снейп лгал, хотя Драко был почти уверен в этом.       — Очень хорошо, — Волдеморт прищурился и снова повернулся к Снейпу. — В будущем, Северус, воздержись, когда я даю Драко приказ. Я бы хотел, чтобы мальчишка сам выполнил его.       — Да, мой господин. Уверяю вас, этого больше не повторится.       Волдеморт задумался еще на несколько мгновений, а затем обратился к остальным Пожирателям смерти:       — Здесь мы все закончили. Можете идти. Беллатриса, Яксли — в столовую. Нам нужно пересмотреть наши планы в Министерстве.       Пожиратели смерти вышли из комнаты, старательно избегая зрительного контакта с двумя оставшимися Малфоями.       Нагайна подняла голову, когда Волдеморт собрался уходить, общаясь с ним серией настойчивых шипений. Его ответ, должно быть, не пришелся змее по душе, потому что она со злостью выскользнула из комнаты, по пути опрокинув стул.       — Я позволю вам его похоронить, — произнес Волдеморт, пристально глядя на Драко и Нарциссу. — Жест доброй воли новому главе дома Малфоев. Не разочаровывай меня, Драко.       Нарцисса пересекла комнату, как только все вышли. Она стояла над телом мужа, белая как полотно.       — Нам нужно как можно скорее его похоронить. Я попрошу Тинсли принести немного дерева, из которого я смогу сделать гроб. Это не идеально, но сойдет.       Драко оцепенело смотрел на нее. Она была в шоке, подумал он. Вероятно, он тоже. Но адреналин, бегущий по его венам, быстро уступил место холодному чувству ужаса и страха.       — Надгробие придется заказать позже. В Суррее есть хорошее место, куда можно обратиться, — она тяжело вздохнула. — Ты хорошо справился, Драко. Главное, ты не пострадал.       Он подошел к ней и посмотрел на отца. Он чувствовал, как волна горя вздымалась под его кожей. Он почти тонул в этом ощущении.       Нарцисса посмотрела на него.       — Ты ведь не пострадал?       Драко встретился с ней взглядом.       — Мама, — тихо выдохнул он.       Ее тщательно контролируемые черты лица несколько раз исказились, прежде чем волна наконец накатила и на нее. Она громко вопила в его мантию, пока он обнимал ее. Они вместе упали на пол, плача, дрожа и хватаясь за тело Люциуса, как будто это могло вернуть его.

***

Сейчас       Драко яростно копал снег. Он старался не напрягать спину, но двигался быстрее и поднимал больше снега за раз. Тупое жжение в его мышцах росло, и черенок лопаты впивался в ладони, поскольку он поднимал более тяжелый вес. Судороги и боль заставляли его напрягаться еще больше. Боль помогала ему сосредоточиться. Боль помогала ему забыть.       Он давно не думал о Пенелопе. Он надеялся, что она нашла успокоение, где бы она ни была. Он надеялся, что она его простила. Что до его отца — он не мог думать о нем прямо сейчас. Он закапывал его в своем сознании, пока раскапывал снег.       — Ого! — Роджер одобрительно кивнул ему с другой стороны дороги. — А ты неплохо наловчился. Ты уже меня переплюнул!       Они закончили менее чем через десять минут, во многом благодаря усилиям Драко. Очистив арендованный автомобиль от снега, Роджер набрал код в маленьком черном ящичке рядом с дверью гаража. Та со скрипом открылась, и они вошли внутрь, их ботинки скрипели от влаги. Они поставили лопаты у двери.       — После тебя, — сказал Роджер, указывая на дверь.       Но Драко не двинулся с места.       — Вы когда-нибудь смирились с этим? — вдруг спросил он. — С тем, что были в плохих отношениях с ним, когда он умер?       Роджер взглянул на него, но Драко продолжал смотреть прямо перед собой.       — Да, — ответил мистер Грейнджер наконец. — Но на это ушли годы. Я не мог простить себя, пока сам не стал отцом.       Драко повернулся к нему.       — Почему? — он знал, что его голос звучит отчаянно, но его это не волновало.       Роджер на мгновение задумался.       — Только тогда я мог быть уверен, что он простил меня.       — Понимаю, — рассеянно произнес Драко. Но он совсем не понимал. Он не осмелился предположить, что его собственный отец простил ему те ужасные слова.       Он отдал бы все, чтобы иметь возможность попросить у него прощения. За то, что отпустил его. За то, что был так жесток. Он сказал бы отцу, что он бы умер в гневе на него, но в то же время любя его. Драко быстро заморгал, борясь с горьким разочарованием в горле.       Роджер внимательно посмотрел на него.       — Нет ничего, что Гермиона сделала бы, чтобы я перестал любить ее. Прощать своего ребенка за то, что он делает или не делает, — само собой разумеющееся.       Драко кивнул и отвернулся, тяжело сглотнув.       — Ты поймешь, когда однажды у тебя появятся собственные дети. И ты скорее проклянешь себя, чем совершишь те же ошибки.       Собственные дети.       Хотя Драко находил понятие отцовства более чем пугающим, мысль о детях с Гермионой рассекала его горе, как горячий нож. Их дети не испытают той боли и травм, которые были у них. Они с Гермионой позаботятся об этом. Они окружат их любовью, защитой, комфортом и всем хорошим, что они смогут дать. Их дети будут полукровками, но в них не будет ничего грязного. Они залечат раны и ошибки в его родословной так же надежно, как любящая Гермиона однажды исцелила его.       Он надеялся, что они нарушат семейные традиции Малфоев и будут выглядеть иначе, чем он. Напоминая, что дети — это не их родители. К сожалению, он также был убежден, что один из его предков заколдовал гены семьи, делая их доминантными, по крайней мере, в том, что касалось внешнего вида. Но если повезет, надеялся Драко, у их детей будут хотя бы ее глаза.       Благодаря еще одному заклинанию от другого его предка (или, возможно, того же самого) первенцем у них гарантированно будет сын. Но, может быть, однажды у них родится и дочь. В конце концов, Гермиона упоминала, что хочет больше одного ребенка.       — Так им никогда не будет одиноко, — говорила она. — Как нам, пока мы росли.       Тогда Драко с ней согласился. И неважно, один ребенок или целая команда по квиддичу, будь он проклят, если кто-нибудь из его детей когда-либо будет одинок.       Он подумал, что девочку нужно назвать Пенелопа. А созвездие можно выбрать для ее второго имени.       Его щеки вспыхнули от внезапного осознания того, что Роджер все еще наблюдает за ним, ожидая ответа. Малфой прочистил горло.       — Спасибо, мистер Грейнджер. Я благодарен… за все.       — Спасибо, что помог мне с уборкой, — Роджер похлопал его по плечу. — А теперь давай избавим тебя от этой мокрой одежды, чтобы вы с Гермионой могли поехать в магазин.       Войдя внутрь и сбросив ботинки, Драко подумал, что ему очень нравится его будущий тесть.