Традиции

Сейчас       Драко и Гермиона зашли на кухню и обнаружили измученную Джин в ворохе кастрюль, сковородок и продуктов.       — Вы вернулись! — она бросилась помогать им с сумками. — Слава Богу. Я уже начала волноваться!       — Извини, что задержались, мама, — сказала Гермиона, пока они вместе разбирали покупки. — Мы встретили Виша на кассе и затерялись в разговоре.       — Брось, вы мне очень помогли, дорогая. Очаровательный молодой человек, не правда ли? Я всегда узнаю от него что-то новое, когда бываю там.       — С ним было интересно поговорить, — мягко произнесла Гермиона. — Что ж, мы привезли все необходимое.       Драко поймал ее взгляд и ухмыльнулся. Она отвернулась, густо покраснев.       — Итак, как идет готовка?       Как оказалось, Драко готовил еще хуже, чем уверял.       — Ты быстро освоишься, — успокаивала его Джин. — Будешь нашим помощником шеф-повара.       Что бы это ни значило, Драко был уверен, что все испортил.       Его беды начались с индейки. Ее нужно было запекать при высокой температуре в течение получаса, а затем снизить до ста шестидесяти градусов. Поскольку у всех были заняты руки, Джин попросила его это сделать. Драко думал, что у него все получилось, пока через несколько минут Джин не начала визжать. По всей видимости, он установил максимальную температуру. Несколько напряженных минут Джин дергала заклинившую дверцу духовки так сильно, что Роджеру пришлось вмешаться и помочь. К счастью, в итоге индейка не сильно пострадала.       Затем Роджер попросил его подогреть масло в течение тридцати секунд. Он изумленно уставился на Драко, когда тот поставил масленку на плиту и собирался включить конфорку. «Ему следовало уточнить, что он имел в виду микроволновую печь», — ворчал Драко про себя. Не то чтобы он знал, как она работает...       Шли часы, и его живот начал урчать. Джин велела ему сделать перерыв и чем-нибудь перекусить, но Драко это показалось неправильным, когда все трое пахали, как домовые эльфы. Поэтому он подворовывал с тарелок, пока никто не видел. Гермиона ловила его несколько раз и еле сдерживала смех. Он каждый раз кровожадно хмурился.       Вскоре было приготовлено так много блюд, что вся рабочая поверхность на кухне оказалась занята. По велению Джин Гермиона начала расчищать столешницы, освобождая место.       Драко продолжал выполнять ужасное задание, которое поручил ему Роджер, — чистить картошку над мусорным ведром. Роджер показал ему, как пользоваться овощечисткой, но в его руках это выглядело намного проще, чем было на самом деле.       В первый раз, когда Драко попытался очистить картофелину, она катапультировалась через всю комнату и попала Джин прямо в спину. В следующий раз он держал овощ крепче, но в результате содрал кожу с указательного пальца левой руки. Малфой чуть не выпустил серию жестоких проклятий, но каким-то непостижимым образом сдержался. Вместо этого он схватил ненужную тряпку, обернул ее вокруг пальца и продолжил.       Если армия Пожирателей смерти не смогла победить его, то мешку картошки это тем более не удастся.       — Мама… тут мое имя.       Драко поднял глаза от своей изуродованной картошки. Гермиона, нахмурившись, смотрела на конверт, лежавший поверх груды писем.       — Когда пришло письмо?       — Как хорошо, что ты нашла его! — воскликнула Джин. — Я собиралась отдать его тебе вчера вечером, но забыла. Оно пришло только вчера. Может быть, рождественская открытка от друга?       Драко наблюдал, как Гермиона открывала конверт. Пока она изучала открытку, по ее лицу проходила буря эмоций. Он напрягся. Мало кто знал адрес ее родителей. Неужели это какая-то угроза?       — Извините, мама, папа, мне нужно в туалет, — Гермиона всхлипнула и выбежала из комнаты.       — Что за… — сказала Джин.       — Простите, мистер и миссис Грейнджер. Я скоро вернусь, — Драко бросил картошку на стол и быстро последовал за Гермионой.       Он нашел ее в ванной наверху. Она прислонилась к стене с закрытыми глазами и распахнула их, когда он вошел.       — Что произошло? Что там? — его взгляд упал на фотографию в ее руках. Она сжимала ее так сильно, что пальцы побелели.       Гермиона изо всех сил пыталась заговорить, сдерживая слезы. У него все сжалось внутри.       — Можно твою палочку? — наконец спросила она.       Драко вытащил свою волшебную палочку из тайника в рукаве и протянул ей. Она коснулась фотографии, и застывшие фигуры начали двигаться.       — Я так и думала.       — Покажи, — попросил он.       Это была фотография семейства Уизли. Они стояли в своей переполненной гостиной, все в ужасных рождественских свитерах с инициалами. Молли и Артур радостно махали им рукой. Билл гордо сжимал сияющую Флер, чей растущий живот был едва заметен из-под ее мешковатого свитера. Гарри и Джинни стояли с краю, смеялись друг над другом и терялись в своем собственном мире. Чарли привел на Рождество домой новую подружку, которая мало чем отличалась от предыдущей. Джордж и Ли Джордан стояли в обнимку и выглядели одинаково ликующими и озорными.       «Долго же до них доходило», — подумал Драко.       Однако была там и одна неожиданная пара. Рон стоял позади, высокий и неуклюжий в своем бордовом свитере. Рядом с ним стояла Луна Лавгуд. Они не соприкасались, но словно тянулись друг к другу. Глаза Рона скрыто поглядывали в сторону Луны, что было взаимно. Занятно.       Он взглянул на Гермиону.       — Так… в чем дело? Ты бы хотела, чтобы мы были там?       Она покачала головой и сглотнула. Она взяла с тумбочки маленькую открытку и протянула ему.       — Это пришло с колдографией.

С Рождеством, Гермиона и Драко! Надеемся, вы хорошо проведете время с родителями Гермионы. Не терпится увидеть вас обоих в Новом году. хxx

      Джинни подписала письмо своим фирменным курсивом. Гарри тоже подписал свое имя традиционным элегантным почерком. Молли расписалась за себя и за Артура, и там также был грубый рисунок мужских половых органов, явно оставленный Джорджем. Но глаза Драко зацепились за криво написанные легко узнаваемые инициалы в правой нижней части открытки: Р.У.       — Рон, — объяснила она дрожащим голосом. — Он подписал ее. Он впервые признал меня с тех пор, как мы обручились. Он мог… Я думаю, он мог бы…       Это все, что ей удалось сказать, прежде чем она заплакала. Драко крепко обнимал ее, пока она плакала ему в плечо, выводя успокаивающие круги на ее спине. После того, как худшее было позади и на его рубашке появилось внушительное мокрое пятно, она отстранилась и взглянула на него.       — Прости, — хрипло сказала она. — Честно говоря, не знаю, что на меня нашло.       Драко вытащил из кармана платок и протянул ей, и Гермиона взяла его с благодарной улыбкой.       Он даже не вздрогнул, когда она громко высморкалась в его платок. И это был один из многих признаков, по которым он знал, что она — та единственная. Он всегда был собственником, но она могла взять у него что угодно. Более того, он хотел этого.       Гермиона скомкала использованный носовой платок и сунула его в карман.       — Я постираю его позже. Ну так вот, я знаю, что это мелочь, но…       — Вовсе не мелочь, — не согласился Драко. — И я заметил кое-что еще интересное.       Он развернул ее и обнял сзади. Они вместе сели на пол в ванной: он спиной к стене, она — к его груди. Когда они удобно устроились, он приподнял фотографию.       — Смотри, — он указал на Рона и Луну. — Они нравятся друг другу. Я в этом уверен.       Он почувствовал, как Гермиона улыбается ему в щеку.       — Я тоже заметила.       — Значит, он двигается дальше, — Драко поцеловал ее в волосы. — Вы уже очень скоро будете снова разговаривать.       — Немного оптимистично, тебе не кажется?       — Он остынет, как только у него появится кто-то еще. И, похоже, это уже происходит. Бьюсь об заклад, уже через несколько месяцев мы будем вместе ужинать.       — Мерлин, надеюсь, ты прав.       — К сожалению, я, скорее всего, прав. Надо будет только свериться с нашим расписанием плотских утех, чтобы в следующий раз не случилось никаких инцидентов.       Гермиона изогнулась и посмотрела на него.       — Не смешно, Драко.       — Совсем немножко, — ухмыльнулся он.       Она неодобрительно фыркнула и повернулась, вновь взглянув на фотографию, которую Малфой все еще держал. Она провела пальцем по краям, удовлетворенно вздохнув. Затем все ее тело застыло в его руках.       — Драко, твой палец! — она схватила его левую руку. — Что произошло?       — Овощечистка, — он поморщился, пока она оценивала ущерб. — Бесполезная, дешевая херня.       — Почему ты ничего не сказал?       Потому что я не хотел заострять еще больше внимания на том, как чертовски ужасно я готовлю.       Он пожал плечами.       — Пустяки.       — Это определенно не пустяки! Ты сильно порезался!       — Заживет, — снисходительно сказал он. — Не о чем суетиться.       Она поднялась с пола, прежде чем он смог ее остановить.       — Не двигайся.       Она вышла из ванной и через минуту вернулась со своей расшитой бисером сумкой в руке.       Драко закатил глаза.       — Ты вообще ходишь куда-нибудь без этой штуковины?       — Нет. А теперь поднимайся, — Драко повиновался, ворча. — Садись, — сказала Гермиона, указывая на закрытое сиденье унитаза. Затем она взяла его палочку и направила в сумку.       — Акцио бадьян.       Гермиона села на край ванны, коленями касаясь его ног. Она открутила пробку с пипеткой и осторожно нанесла несколько капель на его раненый палец. После этого порез моментально затянулся. Малфой смотрел на нее, пока она внимательно изучала его руки, нахмурив лоб.       — А это откуда? — спросила она.       Драко взглянул вниз. На обеих ладонях были красные мозоли. Так вот откуда эта пульсирующая боль последние несколько часов.       — Наверное, от уборки снега лопатой.       — С виду очень болезненно, — Гермиона вздохнула и положила его ладони себе на колени. — Малфои и их чертова гордость, — проворчала она, снова наполняя пипетку бадьяном.       — Это уже твои проблемы, — он любил напоминать ей, что она сама решила быть с ним, полностью осознавая, что он являлся самодовольным, высокомерным и лишь несколько исправившимся придурком.       Настала очередь Гермионы закатывать глаза.       Драко внимательно наблюдал за ней, пока она работала. Ее сосредоточенный взгляд был ему знаком. Не первый раз она лечила его искалеченные руки настойкой бадьяна.

***

Два года и десять месяцев назад       — Цисси, у нас гости у ворот, — сказала Беллатриса. Она выглянула из впечатляющих окон гостиной. — Похоже, заключенных тоже привезли.       Нарцисса вышла из задумчивости.       — Гости? — ее тон был ровным, но Драко мог уловить скрытый намек на страх.       Четыре месяца, прошедшие после убийства его отца, мать сохраняла видимость спокойной собранности. Но Драко замечал, как она подпрыгивала от громких звуков и ужас в ее глазах каждый раз, когда он покидал поместье. Она выглядела бледнее и худее, чем когда-либо на его памяти. Ему было больно от одного взгляда на нее.       — Я их встречу.       Беллатриса оторвала взгляд от окна и повернулась к нему.       — Будет лучше, если я пойду, Драко. Оставайся здесь со своей матерью.       Драко преградил ей путь, прежде чем она успела уйти.       — Если Темный Лорд теперь доверяет мне миссии, думаю, я могу поприветствовать посетителей в моем собственном поместье. Сторожи у окна на случай, если возникнут проблемы, тетя Белла, — он повернулся на каблуках и ушел, не обращая внимания на ее ошеломленный гневный взгляд.       По мере того как его мать истощалась, Драко только становился сильнее. Его гнев подпитывал его, расползаясь под кожей, как вездесущий ад. Он решил, что заставит Темного Лорда заплатить за то, что он сделал. А также каждого, кто стоял рядом и позволял этому случиться.       Драко решил воткнуть нож в спину. Он планировал начать с изучения того, как незаметно игнорировать его приказы. В конце концов, рано или поздно его бы обязали сделать что-то по-настоящему ужасное в миссии, и он отказывался запятнать себя из-за Волдеморта. Малфой полагал, что в конечном итоге сможет перейти к саботажным миссиям, что немного облегчит победу другой стороне. Хотя он беспокоился о том, что может случиться с ним и его матерью, любой другой победитель был лучше Волдеморта.       Так он начал тренироваться. Каждую ночь Драко бегал в подземельях, пока не притащили новых заключенных; после этого он разработал новую программу упражнений у себя в спальне. Он тщательно изучал книги в библиотеке своих предков, исследуя заклинания, которые однажды могут пригодиться. И он часами практиковал беспалочковую и невербальную магию.       Когда Драко подошел к гостям у ворот, то зажег факелы с обеих сторон взмахом палочки. Холод пробежал по его спине, когда мерцающий свет прояснил их личности: Фенрир Сивый и несколько егерей ожидали его с горсткой несчастных жертв.       — Мы поймали Поттера! — взревел Сивый. — Впусти нас, Малфой!       Драко остановился перед воротами и уставился на молодого человека, которого Сивый держал за воротник. Глаза парня были опухшими, а черты его лица — искривленными и деформированными. Он пытался вырваться из веревок и выглядел так, словно испытывал мучительную боль.       — Не похож на него, — раздраженно бросил Драко.       — Они что-то сделали с его лицом, — Сивый подтолкнул парня к воротам и убрал черные волосы с его лба. — Посмотри на шрам!       У Драко перехватило дыхание — шрам действительно был похож. Молодой человек, казалось, приходил в себя, пока Драко его рассматривал. Он посмотрел на Малфоя испуганными зелеными глазами.       — Я не уверен, — неохотно сказал Драко. — И Темный Лорд убьет нас, если мы ошибаемся. Почему бы вам не отвести их в Министерство?       — Потому что речь идет о Поттере. Это он, могу поклясться! Струпьяр, приведи мне грязнокровку!       Сивый отпихнул молодого человека назад, и один из его сообщников подтолкнул молодую девушку в его ожидающие руки. Во время обмена Драко сунул палочку в рукав.       Ее руки также были крепко связаны за спиной, и у Малфоя все внутри перевернулось, когда свет упал на ее лицо. Это была Гермиона Грейнджер.       Сивый удовлетворенно зарычал, когда его глаза скользнули по ней.       — Это грязнокровка, которая путешествовала с Поттером.       — Я же говорила, это не я! — пискнула Грейнджер.       Вот только это была она. В этом Драко не сомневался. Прошло больше полутора лет с тех пор, как он видел ее в последний раз, как раз перед той роковой летней ночью на Астрономической башне, но ее огромные глаза и лицо в форме сердца безошибочно выдавали в ней заучку Грейнджер. Ее волосы отросли, и сейчас густые, пышные волны обрамляли ее бледное испуганное лицо, доходя почти до локтей. На ней была маггловская одежда, и она выглядела более женственно, чем в последний раз, когда он ее видел. К сожалению, и этот факт не ускользнул от внимания Сивого.       Он притянул ее ближе.       — У меня есть копия Пророка с твоей фотографией по центру, девчонка. Гермиона Грейнджер. Не так ли?       Драко непреодолимо вспомнил Пенелопу. Он вздрогнул.       — Отстань от нее! — закричал третий заключенный.       Глаза Драко метнулись в его сторону. На улице было темно, но рыжие волосы и высокую фигуру нельзя спутать ни с чем. Уизли. Один из егерей тут же ударил его по ребрам, и тот с жутким шлепком упал на колени.       — Нет! — вскрикнула Грейнджер. — Не трогайте его!       Сивый равнодушно взглянул на нее.       — Ты посмотри, какой у тебя защитник, — он усмехнулся. — Чудная девочка… Лакомый кусочек… Обожаю такую мягкую кожу… Я уверен, что Темный Лорд не поскупится отдать тебя мне после того подарка, что я преподнес ему сегодня.       Она захныкала от угрозы.       — Не… — вторую истерику Уизли подавили ударом в живот. Егерь схватил его за волосы и поднял на ноги, и тот подчинился, хрипя.       — Пожалуйста! — Грейнджер всхлипнула, пытаясь вывернуться. — Мы не те, за кого вы нас принимаете! Вы совершаете огромную ошибку!       Молодой человек, который просто наверняка был Поттером, рухнул на руки Струпьяра, почти потеряв сознание. Похоже, у него был какой-то припадок.       Драко стало плохо. Думай, Драко, — приказал он себе. — Думай.       Сивый пристально посмотрел на него.       — Ну? Ты собираешься нас впустить?       — Такая темень, — прохрипел Драко. Он прочистил горло. — Я не уверен, что это они. Но вы можете войти внутрь.       Он открыл ворота. Проходя мимо Грейнджер и Сивого, Малфой осторожно коснулся ладонью ее связанной левой руки. Вестигиум! — про себя произнес он, сжимая спрятанную в рукаве палочку. Он почувствовал легкое тепло там, где они соприкоснулись.       Он молился, чтобы его временное отслеживающее заклинание сработало. Оно не было постоянным или таким точным, как похожее заклинание Министерства, но позволило бы ему найти ее общее местоположение в течение следующих нескольких дней.       Драко не был уверен, зачем наложил его. Он еще не продвинулся так далеко в своем плане. На всякий случай, — сказал он себе.       — Подожди, — бросил он Сивому и встал перед ним и Грейнджер. Он подождал, пока оставшиеся похитители и пленники выйдут через ворота. К счастью, Поттер, казалось, снова пришел в себя.       — Закрой ворота за собой, — приказал Драко последнему егерю, а затем развернулся и направился к поместью, все еще сжимая спрятанную палочку в рукаве.       Он представил, как тяжелые ворота закрываются, и сосредоточил всю свою энергию на том, чтобы удержать их открытыми на последнем щелчке. Он почувствовал, как магия уходит из его палочки. И снова молился, чтобы это сработало. Только Малфой или Пожиратель смерти могли открыть врата.       Он взглянул вверх и увидел в окне бледное лицо Беллатрисы, наблюдающей за ними. Она быстро исчезла. У них было мало времени.       Драко шел медленно, неторопливо, в то время как Сивый и егеря насмехались и кричали позади. Он сосредоточил всю свою энергию на том, чтобы ослабить путы на запястьях Поттера. По крайней мере, одному из них нужно освободиться, чтобы его план сработал.       Он снова почувствовал, как магия уходит из него, и произнес последнюю отчаянную молитву. Сейчас или никогда.       Релашио! — подумал он. — Кадере!       Звуки рычания и падения Струпьяра на землю подсказали Драко, что его заклятье-подножка подействовало.       — Что за… — произнес Сивый, оборачиваясь.       Диффиндо! Драко разорвал оковы Грейнджер. Он повернулся и увидел, как она с сердитым криком бьет Сивого локтем под ребра. Она вырвалась из его хватки, когда он заворчал и согнулся пополам.       Поттер уже схватил две палочки, которые выронил Струпьяр, когда упал.       — Левикорпус! — закричал он, направив обе палочки на Сивого, и тот с гневным воем взлетел в воздух. — Остолбеней! — продолжил Поттер, указывая на Струпьяра, который пытался подняться с земли. Тот повиновался и теперь лежал неподвижно.       Уизли заревел как бык и бросился на одного из охранявших его егерей, хотя его руки все еще были связаны за спиной. Они оба упали на землю. Другой егерь, шедший сзади, нащупал свою палочку.       Кадере! подумал Драко. Мужчина споткнулся на ровном месте и упал на Уизли и своего борющегося товарища.       Он знал, что Беллатриса будет здесь в любую минуту и ему нельзя вызывать лишних подозрений. Драко лениво достал палочку из рукава.       — Экспеллиармус! — сказал Поттер. Драко скривился, когда его палочка взлетела в ждущие руки Поттера. Он знал, что такое, скорее всего, случится, но все равно его это задело. Он надеялся, что его скорее оглушат, чем обезоружат. Я верну ее, мрачно пообещал он себе. Рано или поздно.       Грейнджер подхватила палочку с земли, куда ее уронил Сивый, и быстро развернулась, чтобы помочь Уизли.       — Остолбеней! Остолбеней! — воскликнула она, оглушая одного егеря за другим. — Вингардиум Левиоса! — одно из их обмякших тел поднялось в воздух над Уизли.       Драко услышал гневный крик тетки. Он медленно шагнул к повернувшейся спиной Грейнджер. Та стояла всего в нескольких футах от него, и ее волосы блестели в лунном свете.       Беги, Поттер, подумал он, глядя прямо на шрамоголового. Бери ее и уходи.       Поттер направил на него свою палочку, прищурившись.       — Остолбеней!       Струя красного света направилась в его сторону. Драко услышал яростный вопль своей тетки, прежде чем мир погрузился в темноту.

***

      Он преследовал их только потому, что хотел вернуть свою палочку, говорил себе Драко. Но чем больше он следил за Золотым трио, чем больше они ускользали из его рук, тем яснее ему становилось, что он хочет чего-то большего.       Он хотел присоединиться к ним. Помочь. Не потому, что они ему нравились — они ему совершенно точно не нравились, — а потому, что он никогда не желал кому-то смерти так сильно, как Волдеморту. Он ненавидел сказанную им ложь, внушаемые им страх и жестокость, которыми он поддерживал свою власть. Он ненавидел его за то, что он сделал с его отцом. Он ненавидел его гораздо больше, чем когда-либо мог ненавидеть Гарри Поттера.       Драко всегда думал, что скорее соплохвосты научатся летать, чем он добровольно попытается помочь Гарри Поттеру. Но ему надоело бороться с этим. Я сам выбираю свою судьбу, напоминал он себе. Отца здесь больше нет.       По прошествии двух дней Драко отказался от попыток поймать их посреди Лондона. Он начал сосредоточивать все свои усилия на площади Гриммо, 12. Он подозревал, что они аппарировали на пороге, входя и выходя. Однако поймать их было трудно, потому что дверь, казалось, никогда не открывалась, а у них была дополнительная защита в виде мантии-невидимки Поттера.       Драко точно знал, в чем проблема. Его мать однажды сказала ему, что на старый дом ее тетки наложены Скрывающие чары, которые не позволяли посторонним наблюдателям увидеть открытие и закрытие двери. Но если бы Драко смог зацепиться за одного из них, когда они аппарируют на пороге и войдут внутрь, он смог бы обойти заклинание Доверия, которое они наложили на дом. Поэтому ему приходилось просто ждать подходящий момент.       В конце концов, все получилось из-за слишком длинных ног Уизли. Драко прятался возле живой изгороди рядом с дверью, скрытый Дезиллюминационными чарами, когда его ладонь загорелась, сигнализируя, что Грейнджер была рядом. Он заметил на пороге кроссовки Уизли и в мгновение ока прыгнул.       Он схватил Уизли за штанину, и все четверо ввалились в дом. Драко достал перуанский порошок мгновенной тьмы из своей мантии и швырнул его на пол, окутав все тьмой.       Тут же в разные стороны посыпались проклятия. Драко быстро наложил серию невербальных парализующих заклинаний. Он высыпал еще одну пачку перуанского порошка мгновенной тьмы для полной уверенности и захлопнул дверь.       Малфой снял свои Дезиллюминационные чары и выудил из кармана Руку Славы*, которую предварительно уменьшил до миниатюрного размера. Он зажег ее и посмотрел на Поттера, Грейнджер и Уизли. Они застыли на полу, а их глаза были окаменевшими и невидящими.       — Послушайте, вы трое. Я вас не трону, но пока заберу ваши палочки, — он подошел и поднял их с пола.       Поттер использовал незнакомую ему палочку. Драко похлопал его по куртке и обнаружил собственную, спрятанную во внутреннем кармане. Он расслабился, как только она оказалась в его руках.       — Я думаю, это принадлежит мне, Поттер, — он спрятал палочку матери в рукаве. — Я сниму парализующие чары и наложу только заклятие склеенных ног. Я хочу поговорить, но не могу этого сделать, если вы трое пускаете слюни на полу или бросаетесь на меня. Усекли?       Грейнджер и Поттер моргнули. Глаза Уизли маниакально метались по сторонам. Драко сделал именно то, что обещал, быстро произнеся необходимые заклинания.       — Малфой! — вскрикнул Поттер, как только освободился. — Что ты затеял?       — Послушай…       Уизли немедленно попытался подняться на ноги.       — Малфой, сволочь! Включи свет!       — Не двигайся, Рон, — сказала Грейнджер. — Ты только усугубляешь ситуацию!       — Это перуанский порошок мгновенной тьмы, поэтому я не могу включить свет, — объяснил Драко. — А теперь послушай Грейнджер и заткнись, ладно?       — Долбаный Пожиратель смерти! — завопил Уизли, отчаянно бросаясь в сторону Драко.       Поттер вздрогнул, когда кулак друга коснулся его плеча.       — Ай, Рон… Отвали!       Драко нахмурился. Уизли только что был опасно близок к тому, чтобы ударить Грейнджер по лицу. Почему-то его это беспокоило. Он бросился вперед и схватил ее под мышки, утащив прочь из опасной зоны, на что она испуганно вскрикнула.       — Гермиона! — Уизли заорал, шлепаясь, как рыба, когда пытался дотянуться до нее.       — Малфой, — тихо зарычал Поттер. — Я разорву тебя на части, когда освобожусь, ты меня слышишь?       — Я в порядке! — Грейнджер фыркнула. — Он просто… передвинул меня.       — Не тронь ее!       — Если бы ты перестал раскачиваться, как сумасшедший, мне бы не пришлось, — рявкнул Драко. — А теперь закройте свои гребаные рты!       В комнате воцарилась тишина.       — Мы слушаем, затаив дыхание, — сказал Поттер.       — Я хочу поговорить с вашим лидером. Шеклболт, верно?       — И не надейся, — прищурившись, бросил Уизли. — Иди на хер!       Порошок мгновенной тьмы начал рассеиваться.       — Почему ты хочешь с ним поговорить? — спросил Поттер.       — Не твое дело!       Уизли громко рассмеялся.       — Если ты думаешь, что мы пойдем прямо в твою маленькую ловушку, Малфой, то ты больной.       — Не будь еще тупее, чем кажешься, Вислый. И поверь мне, если бы я действительно расставлял ловушку, ты бы точно в нее попал.       — Малфой, — осторожно начала Грейнджер, — представь себя на нашем месте. Почему мы должны тебе доверять?       — Но в том-то и дело, Гермиона. Мы не должны! — заметил Уизли.       Драко уставился на нее. Он видел сквозь темноту, как она кусает губу.       — Я торгуюсь не просто так, Грейнджер. Я могу помочь вашей стороне.       — Но с чего бы тебе этого хотеть? — поинтересовался Поттер. — Есть хоть одна причина? Ты убиваешь для Вол... Сам-Знаешь-Кого в течение многих лет, и все мы знаем твое почитание чистоты крови. Мы слышали о твоем отце, но Сам-Знаешь-Кто убивает своих последователей все время. Ты не мог и в самом деле быть так удивлен…       — Не говори о моем отце, если не хочешь потерять конечность, — прошипел Драко. Он глубоко вздохнул и продолжил: — Незнание тебе к лицу, Поттер, и не мне просвещать тебя. Шеклболт должен решать, доверять мне или нет.       — Гарри, — мягко сказала Грейнджер. — Я думаю, мы должны это сделать. Ты знаешь мои чувства по этому поводу…       Уизли всплеснул руками.       — Мы уже сто раз проходили это, Гермиона. Малфой не имел никакого отношения к нашему побегу. Многие ведьмы и волшебники используют беспалочковую магию в условиях стресса. Должно быть, это была ты или Гарри. Если бы это зависело от Малфоя, мы бы сейчас гнили в его темнице.       — Как я уже говорил, не будь еще тупее, чем кажешься, Вислый. Теперь вы собираетесь призвать Шеклболта или нет? У меня не слишком много времени!       — Дай мне вескую причину, Малфой, и я его вызову, — сказал Поттер, хмурясь в его сторону. — Я не шучу.       Перуанский порошок тьмы быстро рассеивался. Драко убрал Руку Славы и на мгновение задержал взгляд на Гарри.       — У нас есть несколько заключенных, которые могут вас заинтересовать, потому как они интересны Темному Лорду. Я думал о способах вызволить их. Олливандера, например.       — Я согласен, — голос Поттера был твердым.       — Гарри, нет!       — Гермиона права, Рон. Мы были слишком крепко связаны, когда впервые туда попали. Информация, то, что он появился здесь сегодня, все, что случилось в поместье… это означает… что-то. Но если я ошибаюсь, то намерен собственноручно убить его.       — Хотел бы я на это посмотреть, Поттер.       Оставшиеся частицы перуанского порошка тьмы застыли в воздухе. Они поднялись на дюйм, а затем упали, исчезнув, как только коснулись пола. Все четверо уставились друг на друга. Дневной свет струился внутрь комнаты через узкие щели в окнах и над дверью.       Уизли снова попытался подняться, тряся склеенными ногами, как безумный водяной. Драко направил палочку прямо ему между глаз.       — На твоем месте я бы этого не делал.       Уизли зарычал на него, но замер. Драко повернулся к Поттеру и Грейнджер.       — Прежде чем я расколдую вас и верну вам палочки, мне нужно обещание, что вы не причините мне вреда.       — Ладно, — сказала Грейнджер.       — Отвали, Малфой, — отозвался Уизли.       — Если кто-то нарушит свое обещание, мы сковываем агрессора парализующим заклятием до тех пор, пока не прибудет Шеклболт. Поклянись, Поттер, могилой родителей.       — Хорошо, — кивнул Поттер.       Драко приподнял бровь.       — И?       — Клянусь могилой родителей, — раздраженно бросил он.       Драко положил их палочки на пол, перекатывая в их направлении, и снял с их ног склеивающие чары. Все трое поспешили забрать свои палочки. Они расположились в противоположной части комнаты, глядя на него.       — Ну что же, — тяжело дыша, сказал Поттер. — Тогда я пойду вызову сюда Кингсли.       — Хорошая идея, — согласилась Грейнджер.       Драко снова взглянул на нее. Ее глаза всегда были такими большими? Или карими? Он моргнул и отвернулся.       Уизли шагнул вперед, пока не оказался всего в паре футов от него. Драко напрягся, готовясь к драке.       — Рон! — предупредил Поттер, но тот проигнорировал лучшего друга.       Они смотрели друг на друга, и ненависть на лице Уизли была почти дикой.       — Ты пресмыкался перед Сам-Знаешь-Кем с тех пор, как начал ползать. И ты меня не проведешь, хорек. Хочу, чтоб ты знал.       Грейнджер бросилась вперед и схватила Уизли за руку.       — Рон, перестань. Кингсли скоро будет здесь. Он поможет нам во всем разобраться.       По какой-то причине этот ее жест сильно рассердил Драко.       — Знаешь, Вислый, учитывая, насколько ты тупой, это чудо, что ты еще жив. Должно быть, трудно быть мертвым грузом в миссии по спасению мира, — он склонил голову к нему. — Сколько раз твои более умные друзья спасали твою шкуру?       Уизли злорадно усмехнулся. Драко решил, что тот сейчас развернется и уйдет, но через мгновение тишины Рон ударил его прямо по лицу.       Драко секунду стоял ошеломленный. Он едва успел почувствовать вкус крови на губе, как Уизли схватил его, и они оба упали на землю, а Грейнджер закричала.       Уизли продолжал пытаться ударить его, пока они боролись. И хотя Рон был выше примерно на дюйм, Драко оказался сильнее. Он навалился на него в борьбе и также ударил. Костяшки на руке запульсировали, когда его кулак столкнулся с носом Уизли один раз, два…       — Петрификус Тоталус!       Уизли замер под ним. Третий удар Драко застыл на полпути, когда он почувствовал, как две палочки утыкаются в его затылок.       — Поднимайся, Малфой, — приказал Поттер. — На этот раз прощаю, так как он начал, но если ты попробуешь что-нибудь еще, то я оставлю тебя обездвиженным на несколько часов, прежде чем призову Кингсли. Лицом вниз.       Драко слез с него, и Грейнджер заняла его место, опустившись на колени рядом с Уизли.       — Ты сломал ему нос, — обвиняюще сказала она.       — Я имел полное право защищаться, — прохрипел он. — Если ты не заметила, он первым напал на меня.       Она проигнорировала его, изучая лицо Уизли с выражением сильной сосредоточенности. Она направила палочку на изуродованный орган.       — Эпискей, — его нос вправился с тошнотворным хрустом. — Экскуро, — и кровь исчезла с его лица и рубашки.       — Прости, Рон, — прошептала она. — Мы дали слово.       Она пробормотала себе под нос еще одно заклинание, и его веки начали прикрывать обвиняющий взгляд.       — Фините Инкантатем Петрификус Тоталус.       Его тело расслабилось. Через несколько мгновений он крепко заснул и захрапел.       Грейнджер призвала подушку с дивана и положила ему под голову, а затем посмотрела на них двоих.       — Ну? Ты не собираешься вызвать Кингсли, Гарри?       — Собираюсь, но не хочу, чтобы Малфой знал как, — признался Поттер, недоверчиво глядя на него. — В этом году нам уже дважды приходилось менять методы связи. А еще я не хочу оставлять его наедине с тобой.       — Не веришь, что самой умной ведьме нашего поколения удастся победить меня на дуэли? Как ты безжалостен.       Поттер зло на него покосился.       — Просто иди в другую комнату и свяжись с ним, Гарри. Я прокляну Малфоя так, что до следующего вторника худо будет, если он что-нибудь попробует, — чопорно сказала Грейнджер. — Кроме того, он выглядит неважно. Мне нужно подлечить его лицо до прибытия Кингсли.       — Ты слишком добра, Гермиона, — заметил Поттер с кривой улыбкой.       Драко усмехнулся, но Поттер обезоружил его прежде, чем он успел сказать еще одно слово. Обе его палочки выплыли из рукава прямо в протянутую руку Поттера.       — Мне не нужны сюрпризы. Я скоро вернусь.       — Жду не дождусь, — съязвил Драко.       Поттер в ответ показал ему средний палец и вышел из комнаты.       Грейнджер посмотрела на него.       — На диван, Малфой.       Драко незамедлительно подчинился. Он уверял себя, что это потому, что у нее была палочка, а у него нет. И совсем не потому, что он хотел оказаться ближе к ней. Она присела рядом с ним и внимательно изучила его лицо.       — У тебя рассечена губа и фингал под глазом. Если не лечить, будет значительный синяк на лице.       — Если ты не против, Грейнджер, я бы предпочел не появляться дома в таком виде. Может сорвать всю секретную встречу с Орденом Феникса.       Она придвинулась к нему немного ближе, закусив губу. Он был так близко, что мог сосчитать веснушки на ее носу. Как он раньше не замечал форму ее рта? Ее губы выглядели исключительно соблазнительными. Когда, конечно, она не использовала их для чтения нотаций.       — Бадьян для разбитой губы… — она выглядела так, словно собиралась коснуться его руки, но спохватилась, — и для костяшек. Паста для удаления ушибов для синяка под глазом.       Драко кивнул, отводя глаза. Что, черт возьми, с ним происходит?       За несколько месяцев, прошедших после смерти Пенелопы и его отца, он осознал, что вся эта чушь, которую родители втирали ему о чистоте крови, была полным бредом. Средство для жаждущих власти контролировать и манипулировать высокомерным, невежественным высшим классом. Влечение к магглорожденной было новым опытом, но не это его беспокоило. Его беспокоило то, что его привлекала именно Грейнджер. Он знал, что она хорошенькая еще с четвертого курса, но тут было нечто другое. Властная, чопорная, невыносимая Гермиона Грейнджер стала возмутительно красивой, будто мало ему того, что она уже была одной из самых блестящих и могущественных ведьм, которых он когда-либо встречал. И теперь он не мог перестать смотреть на нее.       Он в полном дерьме.       Грейнджер прочистила горло.       — Я бы дала тебе нанести мазь самостоятельно, но у меня нет зеркала. К тому же оба этих расходных материала довольно дороги. Мы не можем их тратить впустую.       Его желудок сжался от того, что это подразумевало.       — Я справлюсь. Давай уже.       — Отлично.       Было ли это всего лишь игрой его воображения или ее голос слегка дрожал? Она направила свою палочку в расшитую бисером сумку, которую, казалось, вытащила из ниоткуда.       — Акцио бадьян. Акцио Паста для удаления ушибов.       Она открутила крышку небольшой баночки и посмотрела на него.       — Сначала твоя губа. Поможет, если ты запрокинешь голову.       Ее колени прижались к его бедру, когда она склонилась над ним. Он закрыл глаза, не в силах смотреть на нее. Он почувствовал, как его губа зажила в ту же секунду, когда лекарство коснулось его кожи. Грейнджер отодвинулась.       — Теперь можешь сесть ровно.       Она несколько раз закрутила волосы на затылке и перекинула их через левое плечо. Драко смотрел, гадая, каково было бы обхватить ее шею одной рукой, а другую запустить в волосы. Затем она наклонилась и начала обрабатывать его руку.       Она с особой точностью нанесла несколько капель бадьяна на его окровавленные костяшки, и раны вмиг стали затягиваться. Когда она закончила, то взяла его руку и внимательно осмотрела ее, сжав полные губы в тонкую линию. Через несколько мгновений Гермиона отпустила его и встретилась с ним взглядом.       — Знаешь, тебе не следовало его провоцировать, — строго произнесла она.       Драко не ответил. Возможно, она была права. Если он собирался стать перебежчиком, ему нужно привыкнуть к тому, что люди будут реагировать так же, как Уизли.       — А теперь твой глаз.       Она снова подсела ближе. Драко выдохнул, он и не заметил, что задерживал дыхание, пока она наконец не дотронулась до него. Он почувствовал, как его мышцы расслабились, когда Гермиона втирала пасту в его ушибленный глаз маленькими нежными круговыми движениями. Малфой не позволял себе изучать ее, как и когда она исцеляла его руку. Он смотрел прямо перед собой, пока ее ловкие пальцы скользили по его скуле, подбородку и нежной коже вокруг его глаза.       — Больно? — спросила она.       Он покачал головой. Ему было хорошо. Даже слишком хорошо. К нему давно никто так не прикасался. Последней была Пэнси, когда они встречались. Но она определенно никогда не пахла так сладко, как Грейнджер, с ее опьяняющим ароматом янтаря и гардении, доносившимся до его носа.       Наверное, она исцеляла каждого бездомного кота, как сейчас лечит его, подумал Драко, наблюдая, как она выжимает еще немного пасты на свой палец. В конце концов, она же гриффиндорка. Он напрягся и сжал кулаки. Соберись, тряпка.       — Мне жаль, что так вышло с твоим отцом, — прошептала Гермиона.       Драко вздрогнул, и его глаза встретились с ее. Он посмотрел на ее лицо на мгновение и увидел там лишь печаль и беспокойство.       Малфой резко кивнул головой и снова посмотрел на стену, а Гермиона продолжила наносить пасту. Он мог сказать, что она снова прикусила губу, даже не глядя на нее.       Через минуту или две она остановилась.       — Из-за него ты переходишь на другую сторону? Поэтому помог нам сбежать?       Драко глубоко вздохнул. Он чувствовал на себе взгляд ее огромных глаз.       — Это было одной из причин, да.       — Спасибо, что помог нам.       Их глаза встретились.       — Не за что.       Он упивался ею, чувствуя себя так, будто его поразило парализующим заклятием. Ее губы были приоткрыты, зрачки слегка расширены. Драко подумал, не были ли и его тоже. Его охватило нелепое желание поцеловать ее.       — Он будет здесь через час, — сообщил Поттер, врываясь в гостиную.       Грейнджер подпрыгнула и быстро отошла от Драко.       — Замечательно. Я как раз закончила лечить Малфоя.       Драко опасно сузил глаза, глядя на Мальчика-Который-Выжил-Чтобы-Прервать-Момент. Возможно, он поспешил с выводами, когда сказал, что презирает Волдеморта больше.

***

Сейчас       — Я был рад, что Уизли ударил меня в тот день, — слова сорвались с его губ прежде, чем он смог об этом подумать, и он нахмурился. — Я этого не говорил!       Гермиона засмеялась.       — Я тебя не выдам, — она поцеловала его недавно исцеленную ладонь и прижалась к ней щекой. — Ты знал, что я всегда храню зеркало в этой вышитой бисером сумке? Очень удобно при травмах лица, если кто-то предпочитает лечиться самостоятельно.       Ее глаза светились. Драко несколько мгновений смотрел на нее. Гермиона усмехнулась, когда он уловил смысл ее слов. Он фыркнул.       — Неужели? Из тебя бы вышла первоклассная слизеринка, Грейнджер. Воистину.       — Может быть.       — Я в этом совершенно уверен, — он убрал локон с ее лица и наклонился ближе, касаясь губами ее уха. Она вздрогнула. — Вероятность того, что кто-то из наших детей окажется в Гриффиндоре, с каждым днем становится все меньше.       Он заткнул ее протесты поцелуем.