Традиции

Сейчас       Драко и Гермиона наконец спустились на кухню. Джин и Роджер были поглощены готовкой, но остановились, когда заметили вернувшуюся дочь.       — Все в порядке? — поинтересовалась Джин, стягивая рукавицы. — Что произошло?       — Извините, мам, пап. Это все та открытка, — Гермиона на мгновение запнулась. Драко положил руку ей на поясницу. Почувствовав его легкое прикосновение, она глубоко вздохнула и взяла себя в руки. — Я бы не хотела говорить почему, но мы с Роном поссорились. Эта открытка что-то вроде попытки примирения. Это меня взволновало, но сейчас я в порядке. Даже хорошо.       — О дорогая, — мягко прошептала Джин. — Мне жаль, что вы поссорились, но хорошо, что все налаживается. Действительно прекрасный рождественский подарок.       Роджер кивнул.       — Нет лучшего времени, чем праздники, чтобы залечить старые раны.       Почему-то Драко подозревал, что этот комментарий был адресован не только Гермионе.       Все четверо принялись за работу. Точнее, трое Грейнджеров, а Драко старался им не мешать. Вскоре кухня наполнилась звоночками таймеров и опьяняющими ароматами. Почти все уже было готово, и Джин послала их в столовую накрыть на стол.       Драко помог Гермионе расстелить скатерть и расставить свечи. Он смотрел, как она экспериментировала с различными вариантами сервировки фарфора и столового серебра, погружаясь в свои мысли. Прошло так много времени с его последнего семейного ужина.       Он мог только молиться, чтобы этот прошел лучше предыдущего.

***

Десять месяцев назад       Со времени битвы за Хогвартс прошло менее трех месяцев, но волшебная Британия стремилась стереть все воспоминания о войне. Начиная с судебных процессов над известными Пожирателями смерти и другими военными преступниками.       Суд над Драко был одним из первых, проводимых после войны.       — Самые простые дела всегда рассматривают первыми, — объяснил им Кингсли. Он лично доставил повестку Драко на площадь Гриммо, предупредив всего за пару недель. Официальное обвинение: «Помощь и пособничество Тому-Кого-Нельзя-Называть».       — В этом нет никакой необходимости! — возмутилась Гермиона. — Только не говори, что Визенгамот еще не видел убедительных доказательств того, что Драко работал на Орден. Знаешь, мы не глупы.       — Как бы неудобно это ни было, Гермиона, это необходимо. С точки зрения общественности, Драко — высокопоставленный Пожиратель смерти, который в настоящее время находится на свободе. Нам нужен этот суд, чтобы успокоить их.       Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но Кингсли продолжал:       — Что еще более важно для вас двоих, возможно, этот суд — критическая возможность для Драко.       — О да, — протянул Драко. — Возможность быть в центре общественного спектакля, переживая худшие события своей жизни.       — Возможность показать, насколько важна была твоя помощь военным усилиям, и вернуть достоинство своей фамилии, — уточнил Кингсли. — Чтобы показать другим древним семьям, что одно из самых известных имен среди них отвергло старый путь и приняло новый. Возможность для единства.       — Моя связь с Орденом ничего не изменит среди Священных Двадцати восьми, — он стиснул зубы. — Но я одобряю ваши политические махинации. Вы ведь никогда не упустите шанс?       — Драко! — упрекнула его Гермиона.       Кингсли отмахнулся.       — Я понимаю, что ты чувствуешь. Могу только пообещать, что мы быстро с этим покончим. Обращайтесь, если возникнут вопросы, — он остановился перед уходом, взглянув на Гермиону. — Не забывайте думать об этом как о возможности.       Гермиона закрылась в их спальне на несколько часов после ухода министра. Драко оставил ее в покое, прекрасно понимая, что ничто не может отвлечь ее, пока она решает сложные задачки.       Когда она наконец вышла, то нашла его задумчиво сидящим на диване в гостиной.       — Я думала об этом и считаю, что в одном Кингсли прав, — осторожно начала она. — Это разбирательство может во многом помочь тебе и твоей матери.       — Возможно, — проворчал Драко.       — Но я знаю, что это будет болезненный для тебя процесс, и мне очень жаль.       Он хмыкнул в ответ. Когда она подошла ближе, он заметил огромную книгу, зажатую у нее под мышкой. Визенгамот: Краткая история Верховного суда волшебной Британии.       — Ах это, — произнесла она, проследив за его взглядом. — Я приобрела ее несколько лет назад…       — …почитать на досуге, — закончил он за нее, и уголок его рта пополз вверх.       — Именно, — фыркнула она. — В любом случае, как по мне, это ужасно, что у волшебных судов нет адвокатов. Так что я решила стать твоим. Не для протокола, конечно.       — Личный адвокат в моем распоряжении? Как развратно, Грейнджер! — он повел бровями.       Она закатила глаза.       — Адвокат — это лицо, официально назначенное для юридического представления и защиты любого обвиняемого в преступлении.       Он нахмурился.       — Когда ты так это представляешь, звучит не очень сексуально. Так что именно ты будешь делать?       — В общем, я собираюсь поговорить со всеми, кто знает, что ты сделал, чтобы помочь Ордену, заставить их согласиться выступить в качестве свидетелей и научить их давать показания. И тебя я тоже потренирую.       У Драко челюсть отвисла.       — Нет. Слишком много для тебя одной.       — Нет, не много.       — Я сам справлюсь.       Она вздохнула.       — Мы оба знаем, что ты слишком горд, чтобы попросить кого-нибудь о помощи. К тому же ты, наверное, даже не помнишь, что именно люди знают о тебе. А я помню. Я была в Ордене.       Он пытался изменить тактику.       — Это вообще разрешено?       — Поправь меня, если я ошибаюсь, но неужели я только что услышала, что слизеринец беспокоится о нарушении правил? — она положила руку себе на бедро. — Кроме того, это совершенно законно. Дамблдор сделал нечто подобное для Гарри летом перед пятым курсом.       — Послушай, Гермиона… ты не должна этого делать.       — Я знаю, что не должна. Я хочу.       Он действительно пытался ее остановить. Но эту девушку невозможно было отговорить, если она уже приняла решение.       Следующие две недели она потратила на создание такого кропотливого, безупречного дела, которое могла собрать только Гермиона Грейнджер. Драко провел большую часть дней до суда, записывая отрезки времени или определенные события, которые она поручила ему вспомнить. Пока он работал над этим, Гермиона часто отлучалась поговорить с потенциальными свидетелями.       По ночам они вместе просматривали его записи. Иногда она приводила к ним людей: Гарри, Олливандер, Аберфорт Дамблдор, Артур Уизли. Даже Риту Скитер, чтобы взять у него интервью, при этом бросив несколько зловещих комментариев о будущем ее карьеры, если во время репортажа она отклонится хоть от одного факта.       А однажды она вернулась со встречи с Чарли Уизли в Румынии с расстройством желудка. Пару дней она плохо себя чувствовала, но наотрез отказалась от целителя. Драко несколько раз приходилось вызывать домового эльфа своей матери, чтобы ей принесли зелья от тошноты.       — Это пройдет, — прохрипела она, выйдя из туалета. — Все нормально.       Даже эльф Нарциссы ужаснулась ее неумолимой решимости.       Когда Драко не выполнял ее приказы, то общался со своей властной матерью, которая взяла на себя ответственность ежедневно слать ему сову, чтобы узнавать последние новости. Кингсли посоветовал им не использовать Нарциссу в качестве свидетеля, указав, что ее участие в Первой Волшебной войне может вызвать некоторые вопросы. Но Гермиона все же считала, что было бы неплохо пригласить ее на небольшое интервью.       Слушать, как его мать и девушка клинически анализируют всю его жизнь за последние несколько лет, было одним из самых странных моментов в его жизни. Его интересовало, что думала обо всем этом Нарцисса. Он мало говорил с ней о Гермионе, но она знала, что они вместе. Он рассказал ей об этом во время войны.       В общих чертах.       Мать много раз ловила его поздно возвращающимся домой за несколько месяцев до финальной битвы, и хотя ее глаза блуждали по растрепанным волосам или одежде, она ничего не говорила. Но однажды ночью ее терпение лопнуло.       — Кто она? — спросила Нарцисса. Она ждала его в гостиной, когда он появился из камина далеко за полночь.       — Гермиона Грейнджер, — признался Драко после долгой паузы. Затем он прошел мимо нее и лег спать.       Честно говоря, в то время он не хотел слышать ее мнение. С его точки зрения, ей просто нужно было с этим смириться. Она приняла его решение стать шпионом Ордена. Примет и Гермиону, считал он. Рано или поздно.       И когда Драко наблюдал, как они общаются через кухонный стол, вежливо, но немного натянуто, до него дошло, как сильно он хотел бы, чтобы они понимали друг друга. Понравились друг другу.       Он был уверен, что его мать все еще предвзято относится к магглорожденным, но когда-то она также ненавидела Гарри Поттера и обожала Волдеморта. С ней можно было бы договориться, думал он.       После того как они закончили, Драко проводил свою мать к камину в гостиной. Гермиона осталась на кухне, внимательно просматривая свои записи.       — Ты давно не ночевал дома, Драко, — ее голос звучал обвинительно.       — Я знаю. Послушай, мама… когда этот суд закончится, я хочу пригласить Гермиону на ужин.       Он изо всех сил пытался объясниться, в то время как она холодно смотрела на него.       — Для меня важно, чтобы ты узнала ее поближе.       Она коротко кивнула ему и вошла в камин.       — Я этого ожидала. На следующей неделе жди от меня сову.       Он кивнул ей в ответ. Это было не так уж сложно, подумал он.       Наконец-то настал первый день суда. Драко попытался сохранить видимость спокойствия, когда они вошли в переполненный холл Министерства среди безумных вспышек фотоаппаратов и кричащих репортеров. Нарцисса гордо стояла около него.       Драко мечтал, чтобы и Гермиона тоже была рядом с ним, но заставил себя отбросить эту мысль. Он знал, что так лучше. Они оба решили хранить свои отношения в секрете на время судебных разбирательств и сразу после них.       Когда он и его мать вошли, зал суда затих, хотя был набит до отказа. Драко не позволял себе смотреть ни на одно из лиц, смотрящих на него сверху вниз, кроме одного — ее.       Гермиона сидела между Джинни и Гарри в центре первого ряда. Она одарила его ободряющей улыбкой. Это успокоило Драко, когда он повернулся к судьям Визенгамота. Он сделал глубокий вдох, и они начали.       Учитывая все обстоятельства, первый день судебного разбирательства прошел довольно хорошо. Длинная очередь свидетелей, которые состояли в Ордене, давали показания в его защиту, в том числе Невилл, Луна, Молли, Билл и Аберфорт. Судьи задавали ему десятки вопросов до и после показаний, но ответы, которые они, похоже, ожидали, были кратки. Даже во время допроса о его отце.       Второй день прошел значительно хуже. Для начала он только в последнюю минуту узнал, что Рон дает показания в его пользу. Принадлежащее Джинни бесполезное подобие совы уронило письмо прямо на его тарелку с яйцами и сосисками тем утром, всего за час до того, как он должен был предстать перед судом.       Гермиона схватила его и прочитала, а Драко заглянул ей через плечо.       Я сделаю это. Не для него. Для тебя. — Рон.       Они спорили весь путь до Министерства, пока не разделились у разных входов. Ревность являлась последним, что сейчас нужно было Драко, за этим следовал долг Рону Уизли — и теперь у него было и то, и другое.       Выдержав унижение от показаний Рона, Драко был вынужден дать свои о Пенелопе. Ее родители предпочли не приходить — он чуть не свалился со стула от облегчения, когда услышал эту новость. Но говоря о ней в притихшем зале суда, он не мог перестать думать о них. Или о Гермионе.       Драко чувствовал на себе ее взгляд, когда рассказывал о неделях, которые Пенелопа провела в заключении в поместье. О ночи, когда он убил девушку.       Он знал, что если бы осмелился взглянуть на Гермиону, то увидел бы в ее глазах только сочувствие и любовь. Но в тот момент ничто не могло облегчить его горький стыд или сожаление. Поэтому Малфой смотрел либо на судей, либо на стену.       В тот вечер он с трудом мог связать два слова, но Гермиона, похоже, все поняла. Она мало что сказала, кроме как напомнила ему, кто будет давать показания на следующий день. После тихого ужина они залезли в постель.       Драко уставился в потолок, пока минуты растягивались, а сон упорно уклонялся от него. Воспоминания о Пенелопе не давали ему покоя по многим причинам. Одна из которых уткнулась носом в изгиб его шеи.       — Это могла быть ты, — заметил он вслух.       Он почувствовал, как Гермиона напряглась под его рукой. Ладошка, которую она положила на его грудь, то и дело сжималась, пока она, казалось, обдумывала свой ответ.       — Но не была, — тихо, но уверенно произнесла она. — Ты спас меня. Ты всех нас спас.       Он притянул ее ближе и долгим поцелуем прижался к ее лбу.       — Ты должен простить себя, Драко, — прошептала она, когда он отстранился. — Она бы хотела, чтобы ты это сделал. Я в этом уверена.       Он откинулся на подушку, не решаясь заговорить. Последнее, что он запомнил, прежде чем сон наконец настиг его, были прикосновения Гермионы, чертившей узоры на его груди.       На следующий день Гарри дал показания в его защиту, как и Гермиона. Они рассказали суду, что произошло в поместье Малфоев. И в тот день на площади Гриммо. Как он помогал Ордену в последующие годы. О миссиях, которые он помог саботировать. О пленниках, которых он помог спасти. Об информации, которую он передал. О его роли во время битвы за Хогвартс.       Аудитория в зале суда была более внимательной во время дачи показаний Гарри и Гермионы, чем когда-либо на суде над Драко. Помимо непрекращающегося царапания пера Риты Скитер, можно было услышать падающую булавку во время небольших пауз, когда они обдумывали вопрос. Их свидетельства, за которыми последовало более короткое от Джинни, заняли практически весь день. Самого Драко почти не просили отвечать на какие-либо вопросы.       После этого судьи устроили мучительный перерыв в своих личных кабинетах, чтобы обсудить, нужна ли им дополнительная информация. Если да, то судебное разбирательство продлится до четвертого дня. Драко горячо молился, чтобы они избавили его от страданий.       Зал, казалось, коллективно затаил дыхание, когда судьи наконец расселись по своим местам. Мадам Марчбэнкс прочистила горло.       — Судьи Визенгамота решили, что у нас достаточно доказательств, чтобы вынести вердикт, — она обратилась к своим коллегам. — Кто «за» снятие с обвиняемого всех обвинений?       Сердце Драко колотилось в груди, пока он пытался сосчитать руки в воздухе. Ему пришлось дважды начинать заново из-за пелены перед глазами. Было пятьдесят судей, и почти все подняли руку. К тому времени, как мадам Марчбэнкс коротко кивнула им, он добрался до тридцати восьми, и руки опустились.       — Кто «зa» признаниe виновным?       В воздухе поднялась лишь горстка рук — против него проголосовали несколько волшебников и пара ведьм. Драко не узнал ни одного из них.       — Что ж, хорошо, — сказал сэр Эльфиас Додж. — Все обвинения сняты, — он посмотрел на Драко. — Вы можете идти, мистер Малфой. Спасибо за вашу службу.       Драко показалось, что Додж хотел добавить что-то еще, но зал суда уже начал подниматься. Он встал вместе с ними, чувствуя головокружение, когда шум в его ушах становился все громче и громче.       Все кончено. Навсегда. Теперь война официально осталась позади.       Нарцисса бросилась ему навстречу, и он с радостью ответил на ее объятия. Публичное проявление чувств для нее было необычно — она, должно быть, боялась за него больше, чем он думал. Он успокаивающе прижал ее к себе, но его глаза смотрели через ее плечо.       Драко наконец поймал взгляд этих огромных карих глаз.       Гермиона широко улыбнулась ему, и он ответил тем же, ошеломленный тем, насколько красивой она выглядела, когда ее озаряла радость. Малфой почти не заметил, что двери зала суда уже открылись, а вокруг них уже щелкали камеры.       В тот вечер на Гриммо снова было полно людей. И когда все смеялись и пили за кухонным столом, Драко мог обмануть себя, поверив, что друзья Гермионы являлись и его собственными. Его обычные колкости были в лучшем случае равнодушными — прошли годы с тех пор, как он чувствовал такую искреннюю радость. По крайней мере, ему все еще удавалось раздражать Рона.

***

      Как и было обещано, сова его матери прибыла ровно через сутки после завершения судебного процесса. На следующий вечер она пригласила их поужинать в поместье.       Гермиона была сплошным клубком нервов с того момента, как открыла письмо. Она со спокойной собранностью могла справиться с публичным судом, ужасными травмами и Пожирателями смерти, но, видимо, ужин с его матерью довел ее до крайности.       — Но как ты думаешь, о чем мы будем говорить? — нервно спросила она его. — О судебном процессе?       Драко пожал плечами.       — Наверное, и об этом тоже.       — Ты не мог бы рассказать мне немного о том, чем она любила заниматься? До войны? Может быть, немного о ее семье? Какие у нее интересы? Помимо нелюбви к магглам?       — Спокойно, Грейнджер, — поддразнил он. — Она не тема для С.О.В.       По правде говоря, ее тревога затронула что-то глубоко в его груди. Она хотела понравиться его матери. Как и он.       Драко притворился, что не заметил, когда на следующий день она пошла в Косой переулок, чтобы «проверить последние новинки» во Флориш и Блоттс, а вернулась с сумкой из магазина одежды. И он ничего не сказал, когда она поднялась наверх за целых три часа до ужина. В конце концов, ему пришлось принять душ внизу, потому что Гермиона заняла верхнюю ванную.       — Я точно хорошо выгляжу?       Драко прислонился к дверному косяку ванной, оценивающе глядя на нее.       На ней было консервативное, но красивое черное платье. А-образный силуэт подчеркивал ее узкую талию и ниспадал чуть ниже колен. Круглый вырез привлекал внимание к ее лицу и волосам, которые выглядели более гладкими, чем обычно. Платье было выполнено из легкого шифона, а тонкие рукава — из кружева.       — Ты выглядишь безупречно!       Драко наблюдал, как она дважды проверила прическу, поправила платье и нанесла, а затем стерла помаду. Когда Гермиона закончила суетиться, он предложил ей локоть. Она взяла его под руку с нервной улыбкой, и они направились вниз.       Нарцисса встретила их у камина, выглядя так же безупречно, как всегда. На ней было серебристо-синее платье, подходящее к цвету ее глаз.       — Добро пожаловать домой, Драко, — она поцеловала его в щеку. — И добро пожаловать, Гермиона, — к удовольствию Драко, она поцеловала и Гермиону.       Нарцисса по какой-то причине предпочла отказаться от коктейлей перед ужином. Она проводила их прямо в столовую после того, как быстро показала Гермионе дом.       Стол уже был накрыт на троих. Драко сел во главе, Гермиона справа от него, а мать слева. Он полагал, что в этих устоях есть смысл, но все равно они ему не нравились. Между ними было слишком много места, и он предпочел бы сесть рядом с Грейнджер. На всякий случай.       — Могу я предложить вам что-нибудь выпить? — спросила Нарцисса, когда они сели. — Тыквенный сок? Чай?       — Просто воды, пожалуйста.       Нарцисса кивнула и заговорила со своей в данный момент невидимой служанкой.       — Воды для мисс Грейнджер, Тинсли. Вина нам с Драко.       Их кубки начали наполняться в соответствии с заказом.       Беседа плавно переходила от одной темы к другой, включая их теоретические карьерные планы теперь, когда война закончилась, и намерения Гермионы перевезти родителей обратно в Британию. Драко был рад, что Нарцисса осведомилась о благополучии ее родителей. Они вкратце коснулись его суда, но вскоре после этого было подано основное блюдо, что оборвало тему.       Его мать — или, скорее, Тинсли — действительно превзошла себя в этой трапезе. Драко быстро расправился с ростбифом, не обращая внимания на пристальный взгляд матери.       Ужин, наконец, подходил к концу. Нарцисса положила свои приборы на тарелку, которая тут же исчезла с легким хлопком. Затем она повернулась к Гермионе.       — Я хочу воспользоваться моментом и поблагодарить вас за все, что вы сделали для моего сына. Я буду вечно вам благодарна.       Гермиона покраснела.       — Я была рада помочь, правда. Не стоит благодарности.       Нарцисса натянуто, но одобрительно улыбнулась.       — Вы умная и решительная молодая женщина. Ему очень повезло.       На лице Гермионы появилась застенчивая улыбка. Драко поздравил самого себя за идею провести этот ужин. Все шло даже лучше, чем он мог надеяться.       Нарцисса сделала большой глоток вина и продолжила:       — Я знаю, что вы двое некоторое время… поддерживали друг друга. Война — ужасная вещь. Мы все должны искать утешения там, где это возможно.       В воздухе повисла деликатная пауза. Драко вонзил нож в мясо на своей тарелке. Ему не очень-то хотелось болтать об ужасах войны.       — Я рада, что вы оба пришли ко мне. Я могу помочь вам. А со временем вы даже примите это как благо.       Еда едва не застряла у него в горле, когда он сглотнул. О чем она вообще? Он взглянул на Гермиону, но та казалась такой же сбитой с толку.       — Не в первый раз Малфои оказываются в такой ситуации. Или Блэки, если на то пошло, — мрачно размышляла Нарцисса. — Есть много вариантов, которые стоит рассмотреть, и я лично позабочусь о том, чтобы ваши планы и цели остались неизменными. Это меньшее, что я могу для вас сделать. И для моего сына.       — Что за…       — Будет Драко участвовать или нет — это решение, которое я оставляю вам обоим, — перебила ее Нарцисса. — Конечно, что бы вы ни выбрали, потребуется максимальная осмотрительность.       — Простите, — чуть замялась Гермиона, — но я не уверена, что понимаю…       — Обычно речь идет о магических контрактах или Непреложных обетах. Но я бы не стала оскорблять вас, предлагая что-либо подобное.       Драко нахмурился. Ему надоело, что его мать говорила загадками.       — Зачем нам…       Нарцисса подняла руку, заставив его замолчать.       — Пожалуйста, дай мне закончить, — она снова повернулась к Гермионе. — Вам тоже не нужно участвовать, если вы не хотите. Есть хорошие семьи, которые с удовольствием вырастят ребенка как своего.       Послышался звон серебра по фарфору — Гермиона выронила вилку, которую держала в руках. Драко ошеломленно уставился на мать. Неужели у него галлюцинации?       — Но есть варианты, если вы хотите вырастить его самостоятельно, — продолжала она. — Моя троюродная сестра была в похожей ситуации много лет назад. Их история заключалась в том, что умерла близкая родственница и она «усыновила» ребенка. В конечном итоге она никак не пострадала от последствий. На самом деле, она даже нашла неплохого мужа.       Каждое слово, исходившее из уст Нарциссы, казалось, эхом отражалось в голове Драко, как будто кто-то наложил на него заглушающие чары.       — Миссис Малфой, — начала Гермиона тонким и высоким голосом, — я не…       — Нарцисса, дорогая, прошу. Думаю, теперь мы можем называть друг друга по имени. Особенно учитывая обстоятельства.       Гермиона открыла рот с выражением ужаса на лице. Она выглядела так, словно хотела исчезнуть со своего места.       — Я знаю, как тяжело это должно быть для вас обоих, но будьте уверены, ваш ребенок ни в чем не будет нуждаться.       Драко вышел из ступора. Резко.       — Мама.       — Лучшие школы. Наследство, на которое мы все согласимся. Любовь, будь то ваша или чужая. Это гарантировано…       — Мама.       — …но все остальное зависит от вас.       — Да замолчи ты! — Драко чуть не закричал.       Гермиона подпрыгнула на стуле. Глаза Нарциссы метнулись к нему, как будто видя его впервые. Она откинулась на сиденье, наконец предоставив ему слово.       — Она не беременна, — прошипел он. — Поверить не могу, что ты выкинула такое за ужином.       Нарцисса подняла на него идеально накрашенную бровь.       — Тинсли мне все рассказала о ее утреннем недомогании. Как она отказалась обратиться к врачу. Как ты требовал узнать, есть ли какие-либо «побочные эффекты» у Противорвотного зелья, — она повернулась к Гермионе. — Просто потерпи месяц или два. Тошнота — это совершенно нормально.       Драко резко рассмеялся.       — Любит она во все совать свой нос. Мне следует дать ей одежду за это.       — У нас нет времени на эти игры, Драко, — в голосе Нарциссы был стальной оттенок. — Я твоя мать. Думаешь, я не заметила, что мой собственный сын почти не спал в своей постели последние полгода?       — Да, ты действительно в курсе всего, не так ли, — усмехнулся он. — У Гермионы было простое расстройство желудка. Она не беременна.       В комнате воцарилась тишина. Драко взглянул на Гермиону. Она смотрела в свою тарелку, вся красная от унижения.       Он стиснул челюсти и сердито посмотрел на мать, его ярость росла с каждым мгновением, с которым она откладывала извинения.       Нарцисса ответила ему проницательным взглядом, словно пытаясь что-то придумать.       — Если она не беременна, то почему она здесь?       Ужас пробежал холодом по его спине. Он не успел среагировать, прежде чем Гермиона встала, громко отодвинув стул.       — Простите, но мне пора идти. Спасибо за ужин, миссис Малфой, — она бросилась из комнаты слишком быстро, чтобы услышать протест, застывший на его губах.       Нарцисса смотрела, как Гермиона уходит, слегка нахмурив брови. Холодная ярость пробежала по его венам.       — Что ты натворила? — он бросил салфетку на стол и кинулся за ней. — Гермиона, подожди!       Гермиона уже ворвалась в соседнюю гостиную, но, к счастью, в спешке оставила дверь открытой. Она схватила горсть летучего пороха из урны на каминной полке, когда он вбежал в комнату.       — Подожди!       Она замерла перед камином.       — Я убью ее за это, — сказал он, тяжело дыша. — Не… пожалуйста, не уходи. Пока она не извинится.       Наступило долгое мучительное молчание.       — Увидимся дома, — произнесла Гермиона, все еще не глядя на него, и, бросив порох в камин, исчезла.