По стопам

      — Я не собирался проклинать Белл, это ожерелье было предназначено Дамблдору, — сказал Малфой раздраженно, когда Морган нашла его в Выручай-комнате.       — Драко, тебе не нужно выполнять задание самому и становиться убийцей. В назначенный день Пожиратели придут на помощь. Нужно всего лишь починить Исчезательный шкаф.       — Что, если я не смогу его починить? Шкаф — крайний случай. Я должен испробовать другие варианты.       — Снейп — твой «другой вариант». Он дал Непреложный обет.       — Если задание выполню не я, а Снейп, Темный лорд окончательно уничтожит мою семью, а значит, и тебя! Это последний шанс доказать свою преданность.       Офелия колебалась. Она давно хотела признаться Драко в том, кто на самом деле ее отец, но боялась, что парень начнет ее избегать, а, возможно, и вовсе разорвет все контакты. Однако сейчас, видя Малфоя в отчаянии, Морган хотела дать ему хоть небольшой, но луч надежды. Она вздохнула и сказала:       — Драко, Тёмный лорд тебя не тронет. Никого из нас не тронет. Я обещаю.       — Что? — не понял парень.       — Даже если ты не починишь шкаф и Пожиратели не смогут проникнуть в замок, даже если задание выполнит Снейп, а не ты, Темный лорд не тронет ни тебя, ни твою семью, ни тем более меня. Потому что… — девушка помедлила, — потому что я его дочь.       Недоуменный взгляд Драко напоминал взгляд Офелии в тот момент, когда она сама только-только узнала правду. Собрав волю в кулак и решив «будь, что будет», девушка начала рассказывать о разговоре, произошедшем в ночь после Рождества между нею и лордом Волан-де-Мортом.       Когда рассказ был окончен, в Выручай-комнате возникла звенящая тишина. Затем Драко внезапно отшатнулся, и Офелия уже было подумала, что он сейчас убежит и не станет с ней более заговаривать. Малфой схватился за ворот своей рубашки и оттянул его. Девушка знала, что парень поступает так, каждый раз, когда сильно нервничает. Ему будто перестает хватать воздуха. Морган терпеливо ждала, ее нервы были на пределе.       — Тогда, — сказал Драко, наконец, — я непременно должен все сделать сам. Если я не убью Дамблдора собственноручно, твой… отец посчитает меня трусом и ни за что не позволит нам быть вместе.       — Драко… — пыталась было сказать что-то Офелия. Такой реакции девушка точно не ожидала.       Однако парень не дал ей договорить. Он попятился назад и покинул Выручай-комнату, оставив Морган наедине со своими переживаниями.       Этой ночью уснуть Офелии удалось с трудом. Ее, как это обычно бывает, беспокоили навязчивые мысли и беспокойства о Драко, о его психическом состоянии. Хоть проклятие и было снято, девушка все еще отчетливо помнила все симптомы ужасной болезни и ни в коем случае не хотела стать свидетельницей чего-то подобного снова.       С большим трудом, но Офелии удалось уснуть. Ей приснился сон: разговор с Темным лордом до получения метки. Образы были настолько яркими, настолько детальными, что девушка не сразу поняла, сон это или погружение в Омут памяти.       — Подумай, откуда у тебя неординарный дар к темным искусствам? — сказал Темный лорд, — почему ты ярко помнишь обрывки прошлого? Ты способна на гораздо большее, потому что я тебя такой сделал. Потому что ты — моя дочь, — маг протянул девушке руку, — пора принять правду.       Офелия колебалась, а затем ответила:       — Один вопрос… Это может прозвучать бестактно, но…       — Даю слово, что отвечу на что угодно, — нехарактерно тепло ответил маг.       Морган сделала глубокий вдох:       — Отцы… я имею в виду… обычно волшебники не выглядят так…       — Так, как я? — ухмыльнулся лорд.       Офелия нерешительно кивнула.       — Что ж, я дал слово. Не стану портить твое впечатление обо мне, отвечу. Однако в свою очередь ты должна пообещать, что не выдашь секрет.       — Даю слово, — сказала Офелия, не задумываясь.       — Очень хорошо, — кивнул маг, — однако это лишь слова. Заключим обет, — сказал Темный лорд так, будто речь шла о том, что бы съесть на обед, а не о смертельной клятве.       — Обет? — переспросила девушка, не веря своим ушам.       — Ты ведь знаешь, что это? — непринужденно спросил маг.       Офелия кивнула.       — Не пойми неправильно, дитя. Это простая условность, — маг улыбнулся, сверкнув кроваво-красными глазами.       На этом моменте сон оборвался. Офелия проснулась в холодном поту и поймала себя на мысли о том, что задыхается.       В момент самого разговора девушке казалось, что нет ничего страшного в том, чтобы заключить Непреложный обет. Это ведь так заманчиво — узнать секрет мага, имя которого боится произносить практически весь магический мир.       «Дневник, кольцо, медальон, чаша, диадема, змея». Эти слова Офелия, казалось, запомнила лучше, чем свое имя. Они то и дело всплывали в ее голове и частенько мешали уснуть.       Незаметно наступил март. Все шло своим чередом, и Офелия начала нередко ловить себя на мысли о том, что было бы неплохо вот так вот жить и учиться в Хогвартсе до скончания веков. В замке она чувствовала себя безопасно, могла каждый день видеться с Драко и Артуром, изучать защиту от темных искусств и ни о чем не беспокоиться. Жизнь омрачали лишь обязательные уроки по трансфигурации и зельям.       — Садитесь, садитесь, прошу вас! — сказал профессор Слизнорт своим обыкновенно жизнерадостным голосом, — и побыстрее, сегодня у нас много работы! Третий закон Голпалотта… Кто может сказать мне?.. Ну, разумеется, мисс Гермиона!       Офелия, разумеется, не знала, кто такой Голпалотт и что замечательного он в своей жизни сделал. Гермиона же резко вскочила с места, чуть не опрокинув котел сидящей рядом Офелии, и начала отвечать на поставленный вопрос.       Теперь Морган на всех уроках старалась находиться поближе к знаменитой троице. После того, как Офелия узнала о догадках Гарри, Рона и Гермионы по поводу замыслов Драко, ей необходимо было пресекать все подозрения на корню. А для этого как никогда было важно сохранять доверительные отношения с гриффиндорцами и продолжать играть в игру «фу, Малфой, как мы не хотим с ним общаться».       Когда Гермиона, наконец, договорила, казалось, заранее отрепетированный ответ, Слизнорт просиял, наградил гриффиндор десятью очками, а затем добавил:       — Итак, если мы примем третий закон Голпалотта за истину, то отсюда следует, что при условии правильно проведенной идентификации ингредиентов зелья с помощью Чароискателя Эскарпина, первая наша задача состоит не в относительно простом выборе противоядий для этих ингредиентов, а в поиске той добавочной составляющей, которая алхимическим путем преобразует эти элементы…       Офелия с трудом подавила желание зевнуть и посмотрела на стол, за которым Паркинсон любовно поправляла Малфою мантию.       — Итак, — закончил Слизнорт, — каждый из вас должен взять с моего стола по флакону и до конца урока изготовить противоядие от того, что в этом флаконе находится. Удачи вам и не забывайте о за­щитных перчатках!       Разумеется, Офелия не знала, что делать со всеми этими флаконами, куда что наливать и как вообще пережить урок. Взгляд то и дело тянулся в слизеринскому столу, где Пэнси не теряла надежды привлечь внимание Драко. К облегчению Морган, тот, казалось, обращает на Паркинсон столько же внимания, сколько на стоящий в дальнем углу кабинета ржавый котел.       За это время Гермиона спрыгнула со своего табурета, захватила все необходимое, успела вылить содержимое флако­на в котел и уже разводила под ним огонь.       Офелия же наугад откупорила ярко-зеленое зелье, взятое со стола Слизнорта, вылила его в котел, запа­лила огонь. О том, что делать дальше, девушка не имела даже отдаленного представления.       Она снова взглянула на Гермиону. Та уже с энтузиазмом махала над котлом волшебной палочкой, а затем произнесла что-то похожее на «Спесиалис Ревелио!». Прозвучало довольно впечатляюще, поэтому Офелия попробовала провернуть что-то подобное.       Вскоре Слизнорт начал свой традиционный первый обход классной ком­наты. Когда профессор склонился над котлом Моран, то поспешно отпрянул, закашлявшись от ударившего ему в нос запаха тухлых яиц.       Гермиона тем временем разливала загадочным об­разом разделенные ею ингредиенты по десяти хрустальным флакончикам.       Вскоре Слиз­норт весело воскликнул:       — Время… СТОП! Ну-те-с, посмотрим, что у вас получилось! Блейз, чем вы меня порадуете?       Слизнорт медленно обходил класс, осматривая различные противоядия. С заданием никто до кон­ца так и не справился, правда, Гермиона не остав­ляла попыток втиснуть в свой пузырек еще какие-то ингредиенты, прежде чем Слизнорт подойдет к ней. Офелия сдалась окончательно и только старалась не вдыхать поднимавшийся над ее котлом гнилост­ный пар.       Их стол оказался у Слизнорта последним. Он при­нюхался к зелью Морган и, состроив гримасу, повер­нулся к Гермионе.       — Неплохо, мисс Грейнджер, неплохо, — сказал он и подошел к Поттеру, — ну-с, Гарри, что можете пока­зать мне вы?       Парень выставил перед собой ладонь с лежащим на ней безоаром. Слизнорт разглядывал камень полных десять се­кунд, а затем внезапно откинул голову назад и захохотал:       — Ну и нахал же вы, юноша! — он поднял безо­ар повыше, чтобы весь класс мог его видеть, — о, вы совершенное подобие вашей матушки… Что ж, тут вас винить не в чем. Безоар, безусловно, служит противоядием от всех этих зелий! Для этого нужна душа истинного зельедельца! — радостно объявил Слизнорт, — да, Гарри, если у вас под рукой имеется безоар, это решает проблему. Хотя, поскольку он не помогает от всего на свете, да и встречается довольно редко, умение составлять противоядия вам все же не повредит…       Офелия вообще была немало удивлена тем, насколько Поттер прокачал свои умения в зельеварении в этом году. Когда предмет вел Снейп, их успехи были практически равны, но теперь…       Морган снова перевела взгляд на Малфоя. Паркинсон умудрилась чем-то его облить, и теперь парень выглядел так, будто на него стошнило кошку.       — Урок окончен! — сказал Слизнорт, — да, и еще десять очков Гриффиндору за чистой воды на­хальство!       В остальном день прошел вполне неплохо. Офелия успела помочь Драко очистить мантию в туалете плаксы Миртл, подсказать Артуру рифму на слово «гиппогриф» и съесть двойную порцию шоколадного пудинга на ужин.       Однако жизнь не состоит только из белых полос. На следующее утро по школе разлетелась новость об от­равлении Рона медовухой в кабинете Слизнорта. Деталей Офелия не знала, но сильно перепугалась и, пропустив завтрак, направилась в больничное крыло. Еще до того, как войти внутрь, девушка услышала голос Гарри:       —…тут я засунул ему в рот безоар, дыхание выров­нялось, профессор Слизнорт побежал за помощью…       В Больничном крыле было непривычно людно: Дамблдор, Снейп, МакГонагалл, Слизнорт, мадам Помфри, Гарри, Джинни, Гермиона и лежащий на койке без сознания Рон.       — Ты можешь гордиться своим учеником, Гораций, — произнес директор.       Профессор зелий, кажется, находился в шоке и в ответ лишь что-то невнятно промямлил.       — Никто не сомневается в героизме Поттера, — отозвалась МакГонагалл, — вопрос в том, зачем он потребовался?       — И впрям, зачем? — спросил Дамблдор.       Офелия все еще стояла в дверях, не смея войти.       Директор подошел к Слизнорту и взял у него из рук бутылку из-под той самой медовухи.       0 Упаковка, кажется, подарочная, — заметил Дамблдор, — не помнишь, от кого она?       Зельевар отрицательно покачал головой.       — Между прочем, дивный напиток с легким ароматом корицы, — директор поднес горлышко к носу, — когда не осквернен ядом.       — Если честно, — наконец, отозвался Слизнорт, — я сам планировал ее подарить.       — Кому, если не секрет?       — Вам, директор…       После этих слов для Офелии все сложилось как два и два. Она развернулась и поспешила как можно скорее покинуть больничное крыло.       «Что же ты наделал, Драко?», — крутилось в ее голове.