Особенный

Ома, тихими шагами подходя к своему месту горбился от гнетущих взглядов одноклассников, постепенно становившихся все более частыми. На этот раз мальчик смог привлечь всеобщее внимание своим опозданием - крайне нейсвойственного для такого, как он. С самого утра Кокичи, на самом деле, не хотел и даже не собирался идти в школу, в чем было понять его не так уж и тяжело.

***

Ома сидел на самом краю кровати, прикрывая лицо руками. Ощущая давление внутри, от которого становилось больно даже физически, мальчик лишь раз за разом пытался успокоить себя, что каждый раз оборачивалось провалом. Он лишь все время неосмысленно продолжал возвращаться к ужасу, пережитому 10 минут назад и начиная ощущать очередные мурашки, пробегающие по всему телу и заставляющие сжиматься внутренности лишь с большей силой. Он только вспоминал. Вспоминал, как рассматривал самую последнюю фотографию, которая смогла оправдать худшие опасения Омы: она оказалась самой страшной из всех и, только взглянув на нее, у мальчика перехватило дыхание. На ней было запечатлено лицо. Ранее столь знакомое, то, которое Ома был и будет вынужден видеть на протяжении всей жизни, но на этом снимке казавшееся особенно... Чужим? Да, это слово сюда хорошо подходило. На фотографии красовался Ома, а, если быть точнее, его спящее лицо, снятое крупным планом. Тогда, если бы ситуация не была настолько шокирующей, то мальчик бы обратил внимание на то, насколько же спокойным было его выражение тогда: нервничающий, постоянно куда то торопящийся или же, напротив, чересчур заторможенный Ома внезапно пропал. Бездонные глаза, в которых часто можно было разглядеть легкое волнение были теперь мирно прикрыты, а искусанные от волнения губы расслабленны. Тогда же мальчик сразу задался вопросом, как часто это выражение видел тот, кто сфотографировал его тогда. Он продолжал повторять этот вопрос самому себе еще некоторое время вместе с другими похожими, быстро превратившимися в нескончаемый поток, от которого лишь еще больше начинала болеть голова.

***

Только теперь, присев за парту Ома мог начать хоть немного обдумывать ситуацию. Головная боль, вызванная плачем до сих пор не могла до конца стихнуть, продолжая напоминать о себе небольшой пульсацией, отдающией в виски, однако теперь старшекласснику было значительно лучше, чем раньше. Кокичи, уже отошедшего от состояния, в котором он находился дома, тем не менее, до сих пор не мог воспринимать эту ситуацию адекватно. На самом деле, Ома никогда не сталкивался с настоящей травлей со стороны одноклассников из этой школы. Максимум, до чего они могли дойти — саркастичное высказывание или же прозвище, о котором уже все забывали через пару дней, лишь за исключением Кокичи. Реальные проблемы со сверстниками, оставившие на нем вечный отпечаток исчезли уже несколько лет назад. Тогда, когда Кокичи как раз и перешел в эту школу. Единственная проблема, до сих пор преследующая старшеклассника — отношения с матерью, отравляющие его жизнь с самого рождения, однако теперь даже они не причиняют ему такую же боль, какую периодически Ома наносит сам себе. Ныне мальчику уже и не нужно было повода, чтобы заняться самобичеванием и лишний раз поплакать. Большинство проблем, из-за которых теперь он не мог нормально жить являлись надуманными, существовали лишь в его больной голове. Ома привык. Привык, что все его "тихо ненавидят", в душе грезя о том, как они избивают его за школой после уроков, сопровождая это громкими оскорблениями и харчками в лицо. И взгляды, которые он изредка ловит на себе словно пытаются сказать это, ущемить его, напомнить о том, что никто его за эти пару лет так и не принял, не полюбил. Никто. Тем не менее, мысли оставались лишь мыслями. До сегодняшнего утра, когда Ома впервые за пару лет столкнулся с реальной проблемой, поставившей его в невероятный тупик. Именно из-за этого он не мог узнать себя же на этих фотографиях, все это казалось какой то иллюзией. Он слишком привык создавать проблемы лишь из воздуха.

***

— "Кто это сделал?" — Ома прикрывался учебником, положив обе руки на голову и словно пытаясь "защититься" от окружающих. Самые первые подозрения пали на одноклассников, что было и неудивительно. Гораздо сложнее было понять, кто именно решился на это, ведь ранее предпосылок никаких не наблюдалось, а отъявленных хулиганов в классе никогда и не было. Кокичи лишь перебирал события последнего месяца, пытаясь вспомнить хоть что нибудь, что могло бы быть связанно с его одноклассниками. Первым на ум приходил лишь Сайхара, но ведь... Он не стал бы, да? Он точно не специально втерся ему в доверие, чтобы потом запугать? Кокичи призадумался. — "Нет, он не может.." — эта мысль Омы не показалась слишком уверенной даже ему самому, однако тот хотел надеяться. Он хотел надеяться, что Сайхара станет тем, кто только защитит его от этого, а не окажется в итоге тем, кто это и начал. Ома обдумывал это долгое время, в итоге все таки став уверенней в мысли о том, что Шуичи был совсем не причастен к происходящему. Главным доказательством являлось то, что, в таком случае, Сайхара бы не отдавал мальчику так много сил и времени, как он это делал. Хотя, скорее, это походило больше на утешение, нежели на настоящее доказательство, что, возможно, частично осознавал и сам Кокичи.

***

Из глубоких раздумий Ому вывел звонок. Конец урока. Ома безвылазно продолжал находиться в кабинете, лишь сменив один учебник на другой. Кокичи, быстро вернувшийся к размышлениям и не заметил, как одноклассники начали выходить из кабинета в связи с обеденным перерывом, за исключением одного человека. Кокичи вернула в реальность рука на его плече, уже казавшаяся знакомой. — Кокичи, с тобой все в порядке? — Сайхара смотрел на мальчика снизу вверх, в его глазах читалось легкое беспокойство, — ты сегодня опоздал, к тому же так сильно горбишься. Произошло что то серьезное? Ома сразу же взглянул на его руку, а после в глаза самого одноклассника. Мысленно пережив события этого утра в уголках глаз Кокичи, казалось, скоро начнут скапливаться очередные слезы. — Ты плакал? — кажется, Сайхара смог разглядеть небольшое, до сих пор не прошедшее покраснение в глазах. Кокичи лишь молчал некоторое время, уведя взгляд в пол, однако после все же начал говорить: — А... Да. Обсудим это после уроков, хорошо? — под конец фразы Кокичи все таки вновь поднял голову, попытавшись слабо неловко приулыбнуться. Видно, что ему давалось это с трудом. На это Сайхара лишь кивнул, все таки убрав руку с плеча и начав уходить к своему месту.

***

Конец уроков. Сайхара, сегодня собравшийся, казалось, раньше всех просто ждал Кокичи около ворот, изредка пристукивая ногой по асфальту. За весь день он часто мог начать бесстыдно пялиться в сторону мальчика, однако тот, похоже, в этот раз абсолютно не замечал этого, либо же лишь делал вид. Наконец, Кокичи показался. Нога Шуичи начала постукивать лишь чаще, однако, когда Ома начал подходить все ближе она с трудом остановилась. — Акамацу ушла без тебя? — похоже, кое-как откосившему от назойливой подруги Сайхаре придется придумывать оправдание еще и для Омы. — Так что у тебя произошло? — этот вопрос прозвучал самым первым после оправдания Сайхары. С виду казалось, будто темноволосого это волновало даже больше, чем самого мальчика. Перед тем, как заговорить Ома оглянулся и, убедившись в том, что неподалеку никого не было опустил голову, видимо, приготовившись говорить: — ...Я... Проснулся утром сегодня, и... — Кокичи замолчал, спустя 10 секунд прикрыв рот своей маленькой ладошкой. Сайхара, по-видимому сразу понявший, что происходило с Кокичи в этот момент наклонился к его лицу. Тот уже жмурился, сильно нахмуривмвшись. Его густые ресницы слиплись от слез, потихоньку начинающих просачиваться из глаз. — О Боже, — Шуичи помолчал, так же нахмурившись, а затем взяв мальчика за запястье и начав уводить его. — "Какое же оно тонкое. Блять, я не могу больше"

***

Ома и Шуичи уже направлялись в дом второго. "Давай мы обсудим все у меня. Там, к тому же, ты сможешь окончательно успокоиться, а после я провожу тебя до дома" — Оме предложение Сайхары показалось крайне притягательным, ведь в подобной ситуации мальчик действительно нуждался в поддержке, заручиться которой мог только у него одного. Обстановка дома будет в разы спокойнее, и там ему было бы легче рассказать все, нежели на улице, где ты можешь еще и внезапно расплакаться, от чего тебя заметят прохожие.

***

Только придя домой, парень сразу же усадил Ому на диван, попросив начать свой рассказ. Он выглядел таким заинтересованным и в то же время обеспокоенным, что Оме становилось ужасно стыдно. Как он мог подумать, что к этому причастен самый близкий ему человек? Кокичи сильно корил себя за это, теперь окончательно уверенный в безвинности парня. Все же, замечая на себе выжидающий взгляд Ома начал рассказ, почти в то же время с этим приобняв себя, а спустя пару секунд начав ронять первые слезинки себе же на штаны.

***

Сайхара был очень внимателен, что во время рассказа, несмотря на возвращение в те события, Ома постоянно подмечал. Их разговор продлился около часа, большую часть из которого Кокичи рыдал, делая небольшие перерывы на то, чтобы выпить предложенную Шуичи воду.

***

— Шуичи, я... — Кокичи говорил шепотом, громко шмыгая носом и вытирая слезы с раскрасневшихся глаз. Эта сильная головная боль после долгого плача была схожа с утренней, она была такой же отвратной, — я так благодарен тебе, ты единственный, кто может меня выслушать, — Ома, похоже, опять начал плакать, ненадолго прикрыв лицо руками. Кажется, он совсем не замечал, как Сайхара нервно постукивал ногой по полу. Довольно быстро Кокичи успокоился, все же вновь взглянув на парня обратно. — Спасибо, я очень сильно тебя- , — Ома резко замолк, почувствовав, как его взяли за подбородок на самых последних словах. Брови тут же в удивлении приподнялись, тот в шоке молча смотрел на того, кто это сделал. Сайхара, встретившись с бледно-фиолетовыми глазами пару секунд бездействовал, словно подготавливаясь к чему то, прежде чем наконец поцеловал.