Недостаточно хорош

Гэз шла в свою комнату, играя в геймбой, когда заметила, что дверь спальни братца была открыта нараспашку. Она оторвалась от нового уровня и остановилась. Тусклое освещение коридора едва просачивалось во тьму обители паранормального исследователя. Холодный ветерок гонял по полу листы со странными записями, неприятно холодил кожу. Гэз закатила глаза: Диб опять заснул за «невероятно важной для человечества» работой? Геймбой был отложен в карман джинсового сарафана. Девочка прошла в спальню единственного защитника Земли. Тот лежал головой на столе… Скрещенные руки прятали в оголённых запястьях лицо… Всё говорило о том, что брат спал. Спал, оставив открытое окно и работающие компьютеры. Пожалуй, единственные добавляющие каких-то красок в это мрачное и безжизненное место. При виде братца в таком состоянии у Гэз в голове возникало лишь одно слово: идиот. Полное злости и раздражения… Но также какой-то любви и заботы. Почему это бедствие так себя изматывает?.. Ради кого?.. Ради всех этих недальновидных недоумков, населяющих земной шар? Подумал бы хоть раз о той, кто остаётся рядом, какие глупости бы подросток не совершал… Закрыв окно, Гэз взяла с кровати Диба одеяло и подошла к хозяину спальни. Хоть бы плащ не снимал… Заснул в одной футболке… Невольно покачав головой, девочка накрыла подростка: как можно осторожнее, чтобы не разбудить спящего. А заодно не выдать свой мимолётный приступ заботы… Но покинуть мрачное безжизненное пространство не удалось. Едва Гэз совершила свой акт сестринской доброты, как Диб поднял голову. — Гэз?.. — спросил хриплый голос, — Что ты здесь делаешь? Возможно, стоило отчитать непутёвого подростка за то, что тот не заботится о себе должным образом. Возможно, стоило в кои-то веки побыть доброй и милой, выразить беспокойство о члене своей семьи. Но Гэз не хотелось ни того, ни другого… Диб выпрямился на стуле. Блеклое освещение мониторов очертило линии синяков под глазами, блеск покрасневших склёр, боль и непреодолимую тоску в карих глазах. Подросток не спал… И девочке хотелось спросить почему. — Чего это с тобой?.. Взгляд Диба выразил удивление, когда он бросил его на сестру. Ей действительно интересно? Или она просто хотела подметить, как жалко выглядел её братец? Диб не рассчитывал на поддержку. Но чувствовал, что выговориться ему бы не помешало… — Просто… — ладонь закрыла заплаканные глаза. Нужно было взять себя в руки, — Всё это имеет смысл? Всё, что я делаю?.. Достаточно слёз… Голова и так болела. Диб поднялся со стула, поправил съехавшие на лоб очки. Одеяло скатилось с плеч и упало на пол. Гэз хотелось злиться… Вот так братец реагирует на её проявление заботы?.. — Столько лет я делаю всё возможное, чтобы спасти Землю от этого инопланетного придурка, — злость заместила тоску и боль. Подросток отошёл к центру спальни. Почему ему предпочтительнее говорить с тишиной, чем с Гэз?.. Почему лучше смотреть в пустоту, чем на неё?.. — Но Зим всё ещё здесь! И я не смог сделать ничего, чтобы от него избавиться! Почему? С-со мной что-то не так?.. Горькое осознание собственной бесполезности вызвало новый поток слёз. Диб поднял ладонью очки, сжал виски пальцами. Это ведь правда?.. Поэтому не получается взять под контроль свои эмоции? — Я недостаточно хорош, верно?.. — руки беспомощно опустились. Влажные дорожки скатились по щекам. Подросток взглянул в сторону… Он будто попытался посмотреть на сестру, неосознанно и робко. Но рядом всегда была лишь она: пустота. Единственная его спутница вместо теплоты поддержки. Глухая и безмолвная пустота, — Я всего лишь бесполезный неудачник, который может только кричать о вселенском зле? Но неспособный защитить никого из тех, кого любит? Гэз хотелось уйти. Раз этот размазня желает горевать один — почему бы не оставить его одного! Разве заслуживает Диб её поддержки, когда не замечает того, что у него прямо под носом?! Но заслуживала ли она такого брата?.. Того, кто готов на всё ради своих близких; того, кто продолжает думать о своей семье, как бы его не задевали и сколько бы раз не игнорировали? Гэз должна была остаться… Должна была показать, что Диб не один, что больше незачем взывать к бесконечной пустоте в надежде на отклик. Девочка рядом: не как обидчица или задира, а как та, кто любит его и заботится о нём. Любит со всеми его бесчисленными глупостями и непробиваемой недальновидностью… Подойдя к Дибу, Гэз взяла его за ткань футболки. Когда девичьи пальцы впились в ткань на груди — Дибу подумалось, что сестра встряхнёт его. Воскликнет, что не нужно быть таким нюней! Что нужно собрать себя в кулак и продолжать делать свою работу! Но решительное прикосновение было слишком осторожным… И когда губы Гэз прижались к его губам — Диб понял, почему не получил ожидаемого. Всегда холодная, замкнутая… Идущая к своей цели напролом… Поцелуй ей соответствовал: прикосновение было грубым, в нём чувствовались раздражение и злость. Но также Диб чувствовал какую-то несвойственную Гэз теплоту… Неподдельную нежность… Братец вывел её из себя своими тирадами. Но девочка не могла оставить его без поддержки; не дать того, чего почти не давала: любовь и внимание. А в каком виде она это делала — ей казалось неважным… Разорвав поцелуй, Гэз заглянула Дибу в лицо. Диб был ошарашен, потерял способность говорить и моргать. Произошедшее не то что не было присуще его сестрице… Произошедшее совсем нельзя было назвать сестринским! — Гэз, это… Неправильно? Выпалив два слова, Диб опустил голову; на щеках виднелся румянец. Возможно, это не совсем правильно… Но это то, чего подростку давно не хватало: ощущения тепла и заботы. Действительно моральные установки были важнее? — Больше не смей этого говорить, — строго наказала девочка. Строго, и при этом как-то по-доброму. Ей не всё равно… Её брат не бесполезный неудачник. Для неё нет никого лучше, чем он. Диб кивнул, робко и неуверенно. Тихо выдал «Больше не скажу». Затем подошёл ближе и уткнулся лбом в плечо Гэз. Гэз нахмурилась: один поцелуй, и они теперь будут строить из себя сладкую парочку? Впрочем, она не оттолкнула подростка. Она мягко обняла его, принялась неспешно гладить. Ладно уж… Раскрыла свою любовь к Дибу — даст ему ещё немного тепла и поддержки. — Можешь побыть сегодня со мной?.. А теперь братец нашёл в ней няньку, которая будет охранять его сон? Есть ли предел её доброты и милости?.. Гэз буркнула «Хорошо» и заставила Диба оторваться от себя. Затем она подняла с пола упавшее одеяло и легла на кровать подростка. Лишь бы этот извращенец держал руки подальше от неё… Устроившись напротив сестры, Диб улыбнулся. В свете луны ещё было видно, что его глаза красные. Но теперь они выражали не боль и тоску, а доброту и нежность. Никого не будет лучше, чем он… Никто не будет выглядеть милее и привлекательнее со своей заплаканной физиономией, чем подросток: Гэз была в этом уверена. — Ты надрываешься ради человечества даже слишком хорошо, Диб. — Спасибо, Гэз, — подросток смеётся. Взгляд падает вниз, почти неловко смотрит из стороны в сторону. Братец словно сам не знал, чего хотел… Но Гэз знала, чего хотела она: чтобы Диб не смотрел на неё, пока она засыпает. Ну и, может быть, как и Диб немного прежнего тепла… Придвинувшись к Дибу, Гэз уткнулась щекой в его грудь, обняла худощавый торс руками. За мимолётной растерянностью последовало ответное объятие. Сестрица не переставала его удивлять… — Теперь спи. — Да… — вновь усмехнувшись, Диб прикрыл глаза и с улыбкой коснулся лицом её волос. Гэз словно сама не своя… Или он просто не замечал в ней этого? Этой нежности… Этой заботы… Так или иначе, Дибу хотелось, чтобы такая Гэз оставалась рядом. Быть может, он недостаточно хорош в спасении Земли… Но он будет делать лучшее, на что способен, ради неё. Ради их с ней дома подросток готов продолжать бороться до конца.