Его методы лучше

Акутагава следил за ним с крыши. Тощий парнишка с огромными жалобными глазами и нелепой прядкой — что нашел в нем господин Дазай? У него вид как у затравленного ягненка, неужели и Рюноске выглядел так же, когда Осаму впервые встретил его? Невозможно. Его взгляд называли пустым, диким, но вот жалобным — никогда. Акутагава понятия не имел, что такое жалость. Имя паренька — Накаджима Ацуши. И это и есть такой ценный человек-тигр? Он откровенно не тянул на семь миллиардов, и это бесило Акутагаву еще больше. Паренек шел по улице рядом с двумя тупицами из агентства — они все направлялись в ловушку, куда их заманила Хигучи. План разработал Накахара, и никто не остался им доволен, но спорить никто не стал. Хигучи смутило такое внимание к её персоне — самой явиться в агентство и разговаривать с неприятелем! А если она провалит? Она ни за что себе не простит. Акутагава был солидарен — поручать ассистентке такое ответственное задание он просто не видел смысла. Он мог бы сделать всё сам. Но Накахара блеснул глазами, и никаких возражений не последовало. Он отпустил Хигучи, а Рюноске попросил остаться в кабинете. — Я вижу, ты не доволен планом, Акутагава? — Чуя откинулся в кресле. — А мне казалось, ты достаточно умён, чтобы его понять. Акутагава стоял напротив, и ярость клокотала в его груди. Стиснув кулаки, он твердо сказал: — Я привык действовать один. — Брось, Хигучи давно уже прикрывает тебе спину, и я особо не слышал, чтобы ты на неё жаловался. — Жаловаться — не моя прерогатива, Накахара-сан. — Ну да, чтобы тебя разболтать, уходит минимум полбутылки, — он усмехнулся. — Но за вином грешно говорить о работе. И всё же, — он сложил руки под подбородком, как обычно делает Мори. — Скажи, что тебя смущает. — Это задание слишком ответственно для… — Да, да, — Чуя перебил его. — Дело ведь не в этом, правда? Ты хочешь сделать всё сам, чтобы иметь возможность ненароком уничтожить этого тигра. Акутагава фыркнул. Накахара-сан подобрался слишком близко и видел за непроницаемым лицом подопечного все его скрытые помыслы. — Я знаю, потому что на твоем месте бы сделал так же, — Чуя вздохнул и улыбнулся. — Но этого никак нельзя допустить. Я просил тебя запомнить, что тигр нужен живым. — Я понял, — голос Рюноске слегка сорвался, и он даже не отдавал себе отчета в том, что грубит наставнику. Но Чуя только усмехнулся. — Акутагава, — он покачал головой. — Я хочу, чтобы ты действительно понял, — он встал и обогнул стол, разделявший их, и оказался напротив подчиненного. Акутагава был немного выше, и Накахаре не понравилось, что приходится смотреть снизу вверх. — Сядь, — сказал он приказным тоном. Рюноске молча опустился в кресло напротив стола. Чуя удовлетворенно хмыкнул и навис над ним сбоку, положив локоть на спинку кресла. — Этот тигр — не больше, чем тупой комок шерсти, но в правильных руках он еще может принести пользу. Поэтому мафии так важно заполучить его. Понял? Акутагава молча пялился на столешницу. — Ты хочешь убить его, и я прекрасно понимаю, почему. Но твоя ярость… — Накахара вдруг запнулся, будто пытаясь правильно подобрать слова. — Направлена не на того человека. Акутагава вдруг вскинул холодный взгляд на наставника, и тот слегка отпрянул, не ожидая этого. — Накахара-сан, — его голос был снова непроницаем. — Зачем вы всё это говорите? Просто прикажите мне не убивать человека-тигра. Я не ослушаюсь вашего приказа. Мгновение Накахара выглядел растерянным, потом собрался. — Я уже отдал приказ, Акутагава. Теперь я хочу, чтобы ты его понял. В глазах Рюноске он заметил недоумение и почувствовал, как начинает злиться. Они молчали какое-то время, пока Акутагава не спросил: — Я могу идти? Чуя всё ещё нависал над ним, облокотясь о спинку кресла, и судорожно думал, как он мог бы ему возразить. Оставшийся аргумент вертелся вокруг Дазая, и Чуя не хотел прибегать к нему сейчас, но подчинённый не оставил ему выбора. — Акутагава, — Чуя выпрямился и отошел к столу, присев на его край, чтобы видеть лицо собеседника. — Ты не должен быть там один. Хигучи заманит этих дурачков, и если там будет Дазай, он ничего не заподозрит. Потому что этот ублюдок очень падок на милых дам, — Чуя фыркнул. — Не удивлюсь, если ей поступит предложение о двойном самоубийстве. Нам это только на руку. Ты, конечно, можешь и один поймать его в подворотне, но будь добр подготовить семь миллиардов йен, потому что я уверен, что ты разорвешь этого тигра в клочья. Акутагава молча следил за барабанящими по столу пальцами Накахары. На непроницаемом лице Чуя не мог прочесть ни одной эмоции, но был уверен, что внутри там бушует пламя. — Акутагава, — он постарался вложить всю строгость и властность в голос. — Ты согласен? Рюноске поднял на него ничего не выражающий взгляд. — Накахара-сан, — в его голосе не было ни одной эмоции. — Я так и не понял, почему вы спрашиваете, а не приказываете. Чуя отчаялся и закрыл лицо ладонями. Акутагава с недоумением понял, что его наставник смеётся. — Как же ты меня бесишь, Акутагава, — он все еще смеялся — негромко и как-то истерически. — Как будто все мои старания пошли прахом… Ты даже Шато-Гриньол от Шато-Совеньол отличить не можешь, а в душе ты тем более остался камнем! — он отвернулся, и Рюноске мог видеть только подрагивающую спину. Акутагаве стало неуютно, потому что он никак не мог проинтерпретировать поведение своего наставника. Он встал с кресла и подошел к нему сзади, инстинктивно протянул руку, и она так и осталась замершей в воздухе, когда Накахара резко повернулся к нему лицом. — Чёрт, Акутагава, — Чуя смерил взглядом чужую ладонь, затем несильно шлепнул по ней, чтобы он опустил её. — Всё тебе приходится говорить в лоб, а ты всё равно не понимаешь. Акутагава замер, когда Накахара приблизился — взгляд сощуренных глаз, снизу вверх, рыжие пряди разбросаны по лицу. — Я правда думал, что ты умнее, — Чуя схватил его за воротник и потянул вниз. — Но для тебя я повторю еще раз. Тигра не убивать — это приказ. Но какой в тебе толк, если ты понимаешь только приказы, — он поморщился. — Или что же, в ресторан тебя тоже приводили мои приказы? И ко мне домой? Рюноске не знал, на чем остановить взгляд — лицо Накахары было слишком близко. И он чувствовал, как тот злится, но до сих пор не мог понять истинную причину. Наставник отдаёт приказы — подчиненный их выполняет. Иерархия. Субординация. Других правил Рюноске не признавал. — Отвечай, мать твою, ты считал, что это приказ? — Чуя зарычал, кажется, готовый впервые по-настоящему ударить подчиненного вне тренировочного поля. Акутагава это почувствовал, и в любой другой ситуации Расёмон бы уже взметнулся, нападая, но Рюноске сдержался. Он несильно обхватил руку, держащую его за воротник, и со странной уверенностью сказал: — Нет. Хватка Чуи слегка ослабла. И Рюноске несмело продолжил: — Я полагаю, это были приглашения. Накахара громко хмыкнул и отпустил воротник, попутно вырывая свою руку. — Так, значит, ты всё-таки в курсе, как общаются между собой нормальные люди, да? — Чуя снова сел на край стола, переводя дыхание. — Не сочтите за грубость, Накахара-сан, — теперь его лицо выглядело задумчиво. — Но мне кажется, что вы… — он пару секунд раздумывал, стоит ли это говорить, потом вспомнил, как непринужденно это сказала однажды его сестра. — Что вы хотели… стать моим другом? Он поднял взгляд на учителя, ожидая чего угодно — удара гравитацией себе в лицо, гневного крика или злой насмешки. Но получил нечто совсем иное. Накахара искренне улыбался. — Неужели, Акутагава? Неужели ты сам дошел до этого? Или силы свыше тебе подсказали? Рюноске умолчал о том, что силой свыше оказалась его сестра, и только выдохнул: — Я всегда был сосредоточен на работе. Простите, Накахара-сан, — он учтиво поклонился, и лицо Чуи опять скривилось. — Боже мой, Акутагава, скажи, а просьбы ты понимаешь? Подопечный растерянно кивнул. — Тогда прошу тебя не кланяться, когда мы наедине. Есть масса способов проявить свои чувства, знаешь ли. По взгляду Акутагавы он понял, что и тут нужно всё разжёвывать. Тогда он усмехнулся и расставил в стороны руки. — Ну? Догадаешься? Рюноске всё ещё смотрел с недоумением. — Да чтоб тебя, — Чуя выдохнул и подался немного вперед. — Наверняка ты умеешь, не притворяйся. Акутагава едва заметно смутился, но всё же сказал: — Я понял, вы имеете в виду объятия. — Бинго! — и Чуя навалился на Акутагаву, не дожидаясь ответа. Он сжал его в объятиях — впервые на трезвую голову. И через несколько секунд почувствовал, как несмело тот обнимает его в ответ. * Хигучи отлично справилась, заведя добычу в ловушку. Но совершила ошибку — начала стрелять. «Она совсем не умеет справляться в экстренных ситуациях», — Акутагава злился. И это его ошибка. Он перестал себя контролировать. Он влепил ей пощёчину — только чтобы она замолчала, и он смог закончить миссию, чтобы больше никто не пострадал. Чтобы этот гребанный тигр остался жив. Трусливый взгляд паренька злил его еще больше. И это ничтожество взял под опеку господин Дазай? Да он не стоит и бинта на его руке. — Ну, хватит, — Дазай встал между ними как раз вовремя — еще минута, и Акутагава бы окончательно перестал себя контролировать, а семи миллиардов йен у него при себе не было. Рюноске замер, впервые увидев бывшего наставника с тех самых пор, как тот с ним попрощался. Дазай мало изменился — черный плащ, что подарил ему босс мафии, сменился на бежевый, повязки на глазу не было, но руки и шея всё так же были перебинтованы. Но что-то в нём все-таки изменилось. Он будто… больше не внушал уважения или страха. Акутагава смотрел, как Дазай, склонившись над тигром, гладил того по голове, как непривычно мягко звучал его голос, обращённый к этому забитому пареньку. И Рюноске стало противно. «Сукин сын», — прозвучал в голове голос Накахары. Акутагава на мгновение задержал дыхание. И буря внутри него стихла. Он понял. Каким же он был слепым. — Дазай-сан. — Ах, Акутагава, — Дазай поднялся, и их взгляды встретились. В глазах Осаму сверкнула усмешка. — И зачем мафии понадобился мой новый коллега? «Коллега… Не ученик?» Рюноске фыркнул и озвучил сумму, предложенную за тигра. — Ого, — Дазай улыбнулся. — Да он у нас очень ценный кадр. — Этот раунд за вами, но мы получим тигра, не сомневайтесь, — Акутагава прямо смотрел на него, его голос не выражал никаких эмоций. Он хладнокровно добавил: — Я многому научился, Дазай-сан. — Неужели? Я слышал, после меня у тебя был совершенно бестолковый учитель, — Дазай расплылся в лукавой улыбке. — Он всё так же спаивает своих подчиненных, верно? Акутагава едко усмехнулся, кулаки инстинктивно сжались. Расёмон давно разорвал бы Дазая на части, если бы мог. — Мой новый учитель был прав, — медленно сказал Рюноске, глядя ему в глаза. — Его методы лучше ваших. И в этот момент почувствовал, как что-то внутри него разбилось вдребезги. Сосуд с болью. И с этими словами вся она вдруг выплеснулась и исчезла. Растворилась, как впитавшаяся в землю кровь. В голове пронёсся голос Накахары, что, выпуская его из объятий, тогда сказал: «Вот теперь я горжусь тобой». Акутагава развернулся и пошел прочь, больше не взглянув на странно улыбающегося за его спиной Дазая. * — Ладно, я так и думал, — Чуя тяжело вздохнул после отчета Акутагавы. — Этот чертов Дазай будет мешаться под ногами. Ну ничего. Садись, — он указал рукой на кресло, склонился куда-то под стол и извлек на свет сверкающую бутылку. Акутагава поднял брови. — Не смотри так, — Чуя справился с пробкой и разлил вино в уже появившиеся на столе бокалы. — Рабочий день уже кончился, — он протянул Рюноске бокал. — И за что мы пьем, Накахара-сан? Чуя улыбнулся, прикрывая глаза. — За самое большое разочарование в нашей жизни, имя которому Осаму Дазай. И за то, что никто из нас больше не очарован этим недоразумением. «Очарован?» Не дожидаясь ответа, Чуя столкнул их бокалы, выпил до дна свой и встал, чтобы обогнуть стол и вплотную приблизиться к подопечному. — Я знаю, что ты сказал ему, — он присел на подлокотник кресла, слегка наваливаясь на Рюноске, отчего тот вспыхнул, не зная, уместно ли отстраниться или, наоборот, это обидит учителя. — Спасибо, Акутагава, — Чуя взял его за подбородок, и бокал задрожал в руках подчиненного. Накахара медленно склонялся над его лицом, отчего Рюноске стало совсем уж жарко. И вдруг Чуя порывисто сгрёб его в объятия и воскликнул: — Ты сказал, что мои методы лучше! Я знал! Шляпа съехала с его головы, и Расёмон поймал её возле самого пола. А Акутагава еле сдерживался, чтобы не погладить наставника по голове, вместо этого нашел уместным, чуть не выронив при этом бокал, крепко обнять в ответ, пока Чуя бессвязно бормотал что-то в его плечо. * Гин не могла не заметить, что после провалившейся миссии с человеком-тигром её брат как-то изменился. Она уже слышала, что там был Дазай, но с Рюноске они ещё об этом не говорили. И вот — выдался подходящий вечер. — Как ты? — аккуратно начала Гин, присаживаясь на футон рядом с братом. Он сразу понял, о чём пойдет речь, и твердо ответил: — Всё хорошо, Гин. Всё в прошлом, — он сделал паузу и добавил, пристально глядя сестре в глаза: — Не хочу признавать, но ты была права. Она не ожидала услышать этого и растерянно улыбнулась. Затем, не веря ушам, все-таки переспросила: — Так значит… Всё хорошо? Акутагава нашел её ладонь и сжал в своей, выдыхая: — Верно. — Я так рада, Рю, — её голос задрожал, и она заключила брата в объятия. Он погладил её по спине и по лёгкому содроганию понял — она плачет. Тогда он сжал её крепче и прошептал снова: — Всё хорошо, — чтобы она точно поверила. Он понимал, что всю эту боль его сестра пережила вместе с ним, и ему стало горько, что он не понял раньше, что она с самого начала была права. Гин успокоилась спустя пару минут и мягко отстранилась. На её раскрасневшемся лице теперь блуждала улыбка. — Кстати, Рю… — она отвела взгляд и принялась накручивать на палец прядь своих волос. — Я, кажется, пойду на свидание с Тачихарой в эту субботу. Акутагава не знал, как реагировать, и на всякий случай сдержался, чтобы не усмехнуться — вдруг это заденет его сестру. Вместо этого серьезно спросил: — Он пригласил тебя? И он после этого ещё жив? — Ну, — Гин неловко закусила губу. — Кажется, так получается, что это я его пригласила. Акутагава в недоумении поднял брови. — Вообще… — она загадочно улыбнулась. — Это должно быть двойное свидание. Так что, выходит так, что вы с Хигучи тоже идете. — Что?! — Не злись, — Гин схватила брата за руки. — Тебе понравится! Я вообще-то всё уже придумала и забронировала столик — там отличная атмосфера и твоя любимая кухня, так что некуда отступать. — Ты с ума сошла?! — Акутагава вырвал руки и отвернулся, чтобы сестра не увидела, как покраснело его лицо. Но она поймала его за подбородок. — Что такое, Рю, ты стесняешься пригласить девушку на свидание? Так мы тут в мафии или в старшей школе? Он сдавленно зарычал, не в силах ничего противопоставить своей сестре и не зная, уместно ли рассказывать, что в эту субботу на свидание его уже пригласили. Накахара так и сказал: — Ты же в курсе, что такое свидания? Рюноске смутился и чуть не споткнулся на ровном месте, пока они шли вдоль пристани, возвращаясь с миссии, и, чтобы не ударить в грязь лицом, бесстрастно ответил: — Разумеется. — Ну отлично, значит, ты знаешь, как нужно себя вести и про свиданческий этикет тоже в курсе, — Чуя расплылся в хитрой улыбке, видя, как Акутагава пытается скрыть смущение и тот факт, что ничего не смыслит в таких вещах. — Кстати, формально, это будет уже второе свидание, на первом, как ты помнишь, мы целомудренно играли в нарды, — он склонил голову, пряча лицо под шляпой. — Так что ты понимаешь, что будет на втором, правильно? Акутагава не нашел, что сказать, и Накахара добавил с улыбкой подстрекателя: — Или это второе свидание в твоей жизни? А Рюноске вдруг замер и до смешного искренне ответил: — А если так? Чуя протянул руку и легонько коснулся его пылающей щеки. И уже ласково сказал: — А если так, то я очень тронут. А Гин всё держала брата в объятиях, мурлыча что-то про красивую прическу Хигучи и фирменное блюдо от шеф-повара. Акутагава почти потерял дыхание, когда все-таки решился и сдавленно прошептал: — Гин, послушай… Мне надо тебе кое-что рассказать.