Его методы лучше

Больше двух недель Накахара не звал Акутагаву выпить самого лучшего в мире вина и заметно растерял всю свою веселость. Они почти не разговаривали — молча выполняли свою работу, и Рюноске это вполне устраивало. Сам он не мог объяснить себе, что он чувствует. Боль и ярость, захлестнувшие его в первый миг, отступили. Он не соврал Гин — он и правда ничего не чувствовал. Он не собирался намеренно искать Дазая. Но твердо знал, что если встретит его, то точно докажет, что не подвел его. Возможно, по совету Накахары, дав ему в морду. Возможно, Гин была права — большего Дазай уже не заслуживал. Но эта мысль ещё вызревала где-то глубоко в подсознании Акутагавы, и выскажи Гин её снова, она опять получила бы тот же ответ — яростный взгляд брата и зубастую пасть Расёмона перед своим лицом. Но что-то внутри него уже надломилось. Одно дело — знать, что наставник оставил тебя и просто исчез, но совсем другое — знать, что он действительно тебя предал, встав на чужую сторону. Рюноске всеми силами загонял поглубже так и напрашивающийся вопрос «Почему?». Нет, решения господина Дазая и теперь не подвергались никаким сомнениям. И вопрос умирал внутри, так и не высказанный вслух. — Не спрашивай и не опаздывай, — Накахара вложил сложенный листок в карман Акутагавы и пошел дальше по коридору. На листке были адрес и время. И грустный смайлик. * Рюноске отрывисто постучал в дверь. Как оказалось, на листке был домашний адрес Накахары, что Акутагава понял далеко не сразу и некоторое время блуждал между домов, из-за чего опоздал на несколько минут. — Я просил не опаздывать. Чуя встретил его в привычном виде — с бокалом вина в руках, в отглаженном костюме и съезжающей набок шляпе. — Как видишь, пришлось начать без тебя, — он фыркнул и открыл дверь пошире, давая Акутагаве возможность пройти. В квартире было полутемно, посреди комнаты на небольшом столике поблескивала бутылка вина. «Полупустая», — отметил про себя гость. Второй бокал тоже был на столе. — Садись, — Чуя сделал жест рукой на разложенные на полу подушки. — И не задавай вопросов, пока не выпьешь. Он налил вина и протянул ему бокал. Акутагава попробовал — вино было вкусным. Кажется, одно из тех, что ему понравились. Сделав пару глотков, он отставил бокал и поднял взгляд на Накахару. Тот уже присел рядом, успел осушить почти полный бокал и уже наливал себе еще. — Задаешься вопросом, зачем я позвал тебя? — Чуя выдохнул, отпивая еще вина. — Давно у меня не было гостей. Больше года не было… — он вдруг сжал кулак, но тут же разжал его в бессилии. — Ты наверняка уже понял, Акутагава. Последним моим гостем здесь был Дазай. Рюноске снова будто прошибло током. Каждый раз, когда он слышал это имя, сказанное серьезным тоном, что-то внутри него вздрагивало. Что-то в нем умирало заново. — Этот чертов Дазай достаточно испортил нам жизнь, и я не упущу возможности врезать по его самодовольной роже, — Чуя скривил губы в усмешке. — Рано или поздно он объявится, чтобы насолить нам. Но сейчас это неважно, — он вскинул взгляд на Акутагаву, и тому показалось, что в глазах у него блестят искры. Чуя протянул руку и схватился за пышный воротник, приближая к себе его лицо. Рюноске напрягся, и Расёмон зашевелился за его спиной. — Признай, Акутагава… — Чуя вплотную приблизился к его лицу и сощурился. Рюноске застыл с широко распахнутыми глазами, когда шляпа Накахары коснулась его лба, а горячее дыхание наставника стало непозволительно близким. От него пахло вином, и Акутагава вдруг сам почувствовал резкое опьянение — на мгновение комната закружилась, и стало труднее дышать. В попытке ухватить больше воздуха Рюноске приоткрыл рот, и его губы дрогнули. — Признай… — Накахара уставился на чужие губы — его дыхание почти настигало их. — Признай, что мои методы лучше! — Чуя дернул Акутагаву на себя и вжался лицом в его плечо. Шляпа слетела на пол. На мгновение Рюноске замер, затем инстинктивным жестом дотронулся до рыжих волос и совсем необдуманно начал поглаживать наставника по голове. — Этот чертов… этот… — Чуя почти всхлипывал в чужое плечо, и Акутагаве на миг показалось, будто он успокаивает сестру. «Что происходит? Он… плачет?» — Рюноске не знал, что предпринять, и продолжал механическим движением поглаживать чужие волосы, пока комната вокруг всё ещё слегка кружилась. Наконец Чуя громко вдохнул воздух и медленно отстранился, пытаясь спрятать глаза за челкой. — Так, Акутагава… — он отвернулся и протер глаза, затем, как ни в чем не бывало, взял бокал и залпом его допил, громко выдохнув. Рюноске всё ещё сидел рядом в оцепенении и просто ждал. Ждал, что наставник его прогонит, накричит или даже ударит за то, что Акутагава позволил себе погладить его по голове. Но Чуя перевел на него взгляд и вдруг улыбнулся. — Ты чертовски хороший ученик, ты хотя бы в курсе? — Накахара протянул руку и взъерошил Акутагаве волосы, отчего тот вздрогнул. — И тебе, я думаю, не нужно объяснять, что ничего такого ты только что не видел, да? Рюноске искренне не понимал, что происходит, но бесцветным тоном ответил: — Разумеется, Накахара-сан. — Славно. Теперь допей этот чёртов бокал, и пойдем играть в нарды. * Гин долго не могла отсмеяться после услышанного, и Акутагава почти пожалел, что рассказал ей. Но больше поделиться ему было не с кем, а рассказать о странном поведении наставника почему-то хотелось. — Гин, — он строго посмотрел на неё. — Хватит! — Да, конечно, — она закрыла рот кулаком и вновь рассмеялась. Минут через пять она всё же смогла выдохнуть и сказала уже серьезно: — Рю, ты же понимаешь, что это значит, — она положила руку ему на плечо. — Что он доверяет тебе. А еще… — она сделала паузу. — Что я была права и у тебя замечательный наставник! — она заключила брата в объятия. — Я так рада! Акутагава фыркнул и попытался отстраниться. После пары тщетных попыток он вдруг резко спросил: — Эй, Гин, а как там Тачихара? Сработало — она сразу же отпустила его. — Вот умеешь ты всё испортить, — она сложила руки на груди и мотнула головой. — Сам же знаешь, как. Гин насупилась и принялась накручивать на палец прядь своих волос. — Да, слышал кое-что, — Акутагава мягко улыбнулся, как мог улыбаться только сестре. — Например, что теперь вы отлично ладите. — Нет! — Гин покраснела. — Если надо, я наваляю ему еще раз. — Разумеется, — он дотронулся до её плеча и сдержал усмешку. — И я тоже за тебя рад. Она фыркнула и совсем залилась краской. * — Человек-тигр, — Акутагава смял пальцами лист с отчетом. — Это значит… — Да, наш дорогой Дазай приютил диковинку на семь миллиардов йен, — Чуя откинулся в кресле и закинул ноги на стол. — Добудь эту зверушку живой и по возможности, — его глаза заблестели, — дай по морде этому козлу, который наверняка примчится его спасать. Акутагава еле сдерживался, чтобы не зарычать. Пускай Дазай теперь в Детективном Агентстве, пускай он предал их в прошлом, но теперь… Теперь он взял себе нового ученика, подобрал на улице, как когда-то Акутагаву, и теперь ему он преподает жизненные уроки. И, по слухам, ведет себя с ним очень ласково. И это совсем никуда не годится. Боль и ярость всколыхнулись в груди с новой силой. — Акутагава, — Чуя перегнулся через стол и жестом подозвал подчиненного, — отчет-то отдай сюда. Рюноске опомнился и передал ему мятый лист. — Свободен, — Чуя тщетно попытался разгладить бумагу. — Как закончишь, отпразднуем это дело. И помни — тигр нам нужен живым, а Дазай — нет. Подробный план мы обсудим завтра.