Часы
13 июля 2020 г., 22:16
Это были часы на семь тысяч оборотов.
Когда мастер Давентри отдавал их, то на некоторое время помедлил, прежде чем разжать пальцы. В его холодных, как металл, с которым он работал, глазах Чул заметил секундный проблеск, который мог бы принять за заботу или беспокойство, если бы не был слишком наслышан о нелюдимом, но непрезойденно талантливом механике.
— Ваши часы готовы, мистер Ким.
Чулу показалось, что в этих словах таилось что-то еще — загадка? предостережение? Возможно, его разум слишком зачаровала атмосфера лавки, побуждая ловить призраков. В любом случае, Чул не был намерен отступать.
Вопрос прилетел в спину, когда он уже положил ладонь на ручку двери:
— А вы?
Дверной звонок дрогнул. Пальцы побелели.
— Я принял это решение очень давно, мастер Давентри.
— В пылу юношеской горячности, вне всяких сомнений.
Это что? Усмешка? Вспыхнув, Чул обернулся.
— Неужели вы настолько не цените себя и свой разум, что не видите другого решения, — продолжил механик, не удостаивая собеседника даже взглядом.
— Не то чтобы это вас касалось...
— ...но девять лет пролетят незаметно, — наконец он поднял глаза. — Сейчас вы юны и вам кажется, что это долгий срок, а тридцатилетие — глубокая старость, — его левая бровь чуть приподнялась. — Вы ошибаетесь.
Ручка двери выскользнула из пальцев.
— Да что вы можете знать об отчаянии?! — воскликнул Чул, делая шаг.
Лицо механика едва уловимо изменило выражение, отчего Чул поежился, как будто ледяное прикосновение стужи застало его врасплох. Запоздало спохватившись, он попытался извиниться:
— Прошу прощения, я...
Мастер Давентри улыбнулся — и эта улыбка показалась Чулу более пугающей, чем мрачные взгляды механика или его холодная бесстрастность, о которых украдкой шептали в округе.
— Вы совершенно правы, мистер Ким, — ровный тон его голоса промораживал до костей. — У меня ведь нет даже сердца.
Чул сглотнул — неописуемый и необъяснимый ужас затопил его разум. Не став больше ждать, он опрометью кинулся прочь.
Дверь захлопнулась. Эдвард посмотрел на свое отражение в зеркале, хозяйка которого должна была зайти после полудня.
— Я ничего не знаю об отчаянии.
