Семь тысяч оборотов

Письмо лежало на столе и Эдвард не хотел его открывать. Это было глупо и даже по-детски, но сегодня он чувствовал себя слишком уставшим для еще одного отказа. Шанс, что профессор Стоун согласится на подобный риск, был ничтожно мал, и все же Эдвард должен был попробовать. Давящая боль мешала дышать. Эдвард приложил руку к груди и отчего-то вспомнил о Руэри, хотя сейчас было не время предаваться раскаянию. Тонкое лезвие мелькнуло меж пальцев, легко поддело бумагу. Шорох — и письмо уже в руках. Взгляд скользил по строчкам, точно лодка по холодным водам Стикса. Разумеется, профессор Стоун не стал бы рисковать научной карьерой, а огласки, на его взгляд, избежать не удастся. Глубоко религиозный, он отказывался от игр в Бога, ведь подобная операция представлялась ему именно такой. Боль усилилась, и Эдвард непроизвольно смял края письма побелевшими пальцами. Темные круги вокруг глаз контрастировали с неестественной бледностью почти пугающе. Не страшно. Сердце все еще не готово. Еще есть время. Неловким движением смахнув со стола один из ключей, Эдвард добрался до пилюль доктора Ченга и проглотил сразу две. Травы горчили на языке, но вкус давно уже начал казаться ему приятным — ведь после него наступало, пусть временное, облегчение. Несколько раз медленно и глубоко вдохнув и выдохнув, Эдвард вернулся к письму и обнаружил довольно внушительный постскриптум, написанный столь небрежно, словно автор письма торопился быстрее закончить. В нем профессор Стоун предлагал другое решение, которое, несомненно, приведет Эдварда в геенну огненную, если он осмелится к нему прибегнуть. Но с другой стороны, операция, о которой он столь настойчиво просит, приведет его туда же, поэтому... Эдвард устало потер переносицу. Лицемерие наиболее ярых последователей учения Христа давно уже не вызывало у него ничего, кроме усмешки. Профессор говорил о мистических часах, способных продлять жизнь на строго отмеренный срок. Подобно мифическим созданиям из древних сказаний, выполняющим любое желание за определенную плату, эти часы гарантировали, что запустивший их обязательно достигнет своей цели — после чего забирали его жизнь, когда заканчивались обороты. А значит, до этого времени смерть для обладателя такого артефакта была невозможна по условиям негласного контракта. "Я своими глазами видел часы на три тысячи оборотов и слышал о часах на пять тысяч оборотов. Если вы так талантливы, так убеждены в своей способности воссоздать человеческое сердце из металла, то для вас не составит труда договориться с самим Дьяволом, чтобы получить часы и на десять, на двенадцать тысяч оборотов..." Эдвард брезгливо скривился и отбросил письмо. Суеверный вздор. Именно потому, что лучшие умы этого века продолжают верить в подобное, прогресс науки и общества столь замедлен. — Мне не нужна помощь Дьявола или мистических артефактов, чтобы продлить свою жизнь и достичь своих целей, — Эдвард прикрыл глаза, снова медленно вдыхая и выдыхая. — Мне нужен талантливый хирург, — его веки чуть дернулись. — С остальным я вполне способен справиться сам.