aberratio

      Чонгук садится в такси и просит водителя двигаться, поправляя подол своего чёрного пальто. Не сказать, что в машине уютно, но выбирать не приходилось. Сквозь не до конца закрытые окна дует прохладный ветер, от чего парень посильнее укутывается в свои одежды, не желая заводить разговор с человеком за рулём.       Осень постепенно подходит к концу, сменяясь зимой и предновогодней суетой. Только вот эта суета захватывает всех вокруг, кроме Чонгука. В городе все постоянно куда-то спешат, но он думает, что перед праздниками улицы готовы разорваться от их излишка. Кажется, будто Сеул не вмещает такое количество людей.       Парень расплачивается за поездку и как можно быстрее покидает некомфортную машину, стараясь поскорее забыть запах противной ванили, которой был пропитан весь салон. Вдыхает прохладный воздух и чувствует, будто какой-то непонятный груз падает с его плеч с новым и чистым вдохом. Ладони постепенно замерзают, поэтому он двигается в сторону магазина с каким-то до сих пор ему непонятным названием, «Silentium».       Здесь он не в первый раз, и, скорее всего, не в последний. Двигаясь между стеллажами, Чонгук ищет глазами нужную упаковку и внутренне ликует, когда среди других, не интересующих его сигарет, он находит нужные. Его любимые «Сrimă», которые он не променяет ни на какие другие. В красной упаковке с золотыми каллиграфическими буквами, переливающимися, если на те попадает хоть капля света.       На кассе он безмолвно расплачивается, не жалея денег и не обращая внимания на взгляд кассира, лицо которого преподаватель уже успел выучить вплоть до расположения родинок на его щеках. Понятно сразу, что гость он здесь частый.       Выйдя на холод снова, парень морщится и и несколько минут размышляет о своих действиях. Домой не очень хотелось возвращаться, а пустой желудок так вовремя решил напомнить о себе голодными криками. Оглянувшись по сторонам, он обращает внимание на какую-то забегаловку, решая не заморачиваться над ужином и взять там готовый. Внутри было тепло, но не настолько, чтобы снять пальто. У кассы он заказывает кальгуксу навынос и садится за пустой столик, осматриваясь. Людей почти нет, но атмосфера в воздухе какая-то даже дружелюбная. Пахнет жаренным мясом и нотками кимчи, от чего пустота в желудке воет ещё сильнее.       Сидел бы он так до закрытия кафе, в тишине и спокойствии, наслаждался приятными запахами, и думал о том, что вся эта рутина обходит его стороной. Но сидеть долго не пришлось, как только его заказ был готов, ноги тут же, словно жили своей жизнью, вывели его наружу. Так, будто они были его самым жестоким родителем, не позволявшим гулять так поздно.       Снова вызывает такси, даже не рассматривая общественный транспорт. В такое время там не протолкнуться. Да и запах там не всегда приятный, пахнет какой-то сыростью и даже грустью, которая будто проникает под кожу. Да так сильно, что даже душ не поможет.       По дороге домой звонит маме и говорит, что у него всё хорошо, он кушает три раза в день и спит сколько положено, кормит кошку и как всегда обещает, что в скором времени обзаведётся семьёй. Мама вздыхает тяжело в трубку и говорит беречь себя, напоминая, чтобы тот тепло одевался. А Чонгук и так одевается, заворачивается в слои свитеров, носит тёплый шарф и пальто по погоде. Но мама на то и есть мама, чтобы напоминать об этом каждый раз.       Он знает о чём будет каждый их разговор, но всё равно звонит. «Чонгук, тебе скоро 30 лет, когда ты уже созреешь для того, чтобы найти жену?» — повторяет его мама в каждом телефонном разговоре. А ему и не нужна жена, и дети не нужны тоже. И это общество, навязывающее свои стандарты, ему тоже не сдалось. Родители никогда не поймут, что он хочет жить для себя, а не для продолжения рода. Что Чонгук точно такой же человек, как и остальные, даже не смотря на то, что ни в романтическом, ни в сексуальном плане девушки его не привлекают ни капли. Но сколько бы раз он не пытался доказать это своей семье в прошлом, его не принимают таким, думая, что просто юношеские гормоны до сих пор шалят. Сейчас преподаватель никому ничего не доказывает, принимая тот факт, что они никогда не будут на его стороне.

***

      На пороге квартиры Чона встречает Зу, его миниатюрная ласковая кошка, которую ему подарили родители на новоселье. Ластится к ногам и старательно греет хозяина, чувствуя исходящие от него нотки прохлады. Тот в свою очередь одаряет её такой домашней улыбкой, что кошка довольно урчит в ответ и направляется на кухню, зовя тихим «мяу» за собой.       В маленькой квартире в центре города достаточно уютно и места для них двоих вполне хватает. Преподаватель включает тусклый свет и ставит пакет с купленной едой на стол, не позволяя Зу забраться туда. Украдёт ведь, маленькая проказница.       Чонгук никогда не чувствовал себя одиноким в своей квартире, но этот вечер стал каким-то особенным. После плотного ужина он решает открыть новую пачку сигарет, чтобы почувствовать этот горьковатый вкус на губах. Желания выходить на балкон нет, поэтому хозяин квартиры приоткрывает окно и закуривает прямо на кухне, не заботясь о том, что запах может остаться в квартире. В конце концов, кого ему бояться. Он уже не пятнадцатилетний подросток, курящий найденные бычки за школой. Он взрослый, самостоятельный человек, который может себе позволить подобное удовольствие.       Его всегда удивлял тот факт, что как таковой привязанности к сигаретам он не испытывал. Мог выкурить две или три за неделю. И если сравнивать это со среднестатистическим курильщиком, то Чонгук просто балуется иногда, позволяя себе на время забыть, что он преподаватель, который должен подавать пример своим студентам.       От неприятного запаха кошка тихо чихает и решает, что колени хозяина перестали быть удобными, поэтому гордо спрыгивает и уходит прочь, в сторону спальни. Чон же сидит до поздна, выкуривая, на удивление себе самому всего лишь половину сигареты, остальную нагло выбрасывая из окна. Новый день, новая рутина, новая суета. Только лица те же самые, надоевшие до жути.