Мир нас ненавидит

Глава 2. Обещаю. Светские разговоры волшебников продолжались еще несколько часов. Радамусу темы разговоров казались настолько скучными и обыденными, что он предпочел просто уйти в свои мысли. Лантана же наблюдала за гостями и хозяевами, она заметила, как Драко очень похож поведением на своего отца, но старается держаться возле матери. Нарцисса же больше участвует в дискуссиях, нежели Малфой-старший. Тот больше сидел и просто слушал, или, быть может, только делал вид, как Радамус. Местами эти мужчины были схожи, оба представители благородных домов, которые в жены выбрали себе самых достойных чистокровных волшебниц. Учились в одной школе, но Радамус был старше Люциуса на 9 лет, поэтому сидеть за одной партой им не пришлось. Малфой, как и Радамус, встретил свою любовь в Хогвартсе. Нарцисса и Камелия — обе обладательницы «цветочных» имен, но отличались по характеру. Цисси по своей натуре сдержана в проявлении чувств, хоть она не проявляет жестокость к окружающим, но если враг будет нести угрозу ей или её близким, то Нарцисса сразу же выйдет из тени, хотя и будет действовать косвенно. Что касается Камелии, она больше открыта окружающему миру, её сердце больше наполнено теплом и добротой, её действия робкие, в них чувствуется нежность, но, при всем при этом, она старается держать свои чувства под контролем. Всё-таки не следует забывать о своем происхождении. В магическом мире волшебники недолюбливали Рейдмундов, но семейство Малфоев и Блэков относились к ним с уважением. Среди Рейдмундов, Блэков и Малфоев, выделялась Камелия: семья Клео не поддерживала идею превосходства волшебников над магглами, а в их роду не считалось обязательным выйти замуж за чистокровного волшебника, но раз за разом это получалось случайно, женщины и мужчины этого семейства предпочитали находить себе партнера вровень, и чаще всего ими оказывались чистокровные представители благородных домов. Спустя час гости начали расходиться: мисс Забини с Блейзом ушли первыми; Паркинсоны, еще немного поболтав с Нарциссой, тоже отправились домой. В зале остались только Малфои и Рейдмунды. — Ну что ж, теперь и поговорить можно, — усмехнулся Радамус. — Мистер Рейдмунд, не желаете поговорить о работе в моем кабинете? — тонко намекнул Люциус на личный разговор между ними. — Если только у вас найдется бутылка чего-нибудь получше, — сказал он, улыбнувшись уголком рта. — Не сомневайтесь, в моем личном баре обязательно найдется напиток вам по вкусу, — ответил Малфой-старший с таким же серьезным видом. Радамус встал, поправляя свой серый костюм, который сидел на нем идеально, и вслед за Люциусом направился к двери. Драко встал с дивана и пошел за ними, но его остановила мать: — Сынок, ты куда? — поинтересовалась миссис Малфой. — Я немного проголодался, схожу на кухню за чем-нибудь, — ответил он матери. — Лантана, а вы голодны? — Нет, но благодарю за предложение, — ответила лукаво девочка. На самом деле, она была бы не прочь поесть, но ей не хотелось оставаться наедине с этим мальчиком, который во время беседы не отводил от нее свои серые глаза. — Вы уверены? — настояла Нарцисса. — Вы с Радамусом прибыли уже после того, как мы с гостями поужинали, я прикажу эльфам подать для вас ужин. — Вы очень добры, миссис Малфой, — девочка искренне улыбнулась. Драко молча провел Лантану в обеденный зал, где посреди комнаты стоял длинный стол. Дети сели за стол друг против друга. Эльфы принесли на стол около десяток блюд, где были основные блюда, десерты и закуски. — На самом деле, я хотел подслушать разговор отца, — сказал Драко немного раздраженно, не отрывая взгляд от тарелки. — У тебя ничего бы не получилось, а еда такая вкусная, поэтому не стоит расстраиваться, –с позитивным настроем сказала Лана. — А вот и получилось бы! И не сидел бы здесь с тобой, поедая желе, –Малфой брезгливо бросил ложку на тарелку. — А я люблю желе. — Ненавижу. — Почему? — её первое впечатление о нём портилось. — Нет вкуса, непонятная консистенция и скользит по ложке. — А что ты любишь? — Запеченные яблоки, — спустя несколько секунд раздумий ответил мальчик. — Хм, а что, если желе было бы из яблочного сока и с кусочками запеченных яблок внутри? — на что мальчик немного рассмеялся. — Я бы попробовал такое желе, — уже с улыбкой сказал он.

***

Мужчины зашли в кабинет, Люциус указал другу на диван, чтобы он присел, а сам направился к стеллажу за напитком и бокалами. — Честно признаюсь, у тебя стальное терпение, Люциус, — сказал мужчина, положив руку на ободок дивана. — Как ты только выносишь эти посиделки снобов? — спросил Рейдмунд-старший, одновременно осматривая кабинет, который преимущественно был выполнен в темных тонах. — Если хочешь быть в центре внимания магического общества, приходится много времени проводить в их окружении, — с досадой сказал хозяин мэнора, поставив стаканы на свой письменный черный стол, на котором были вырезаны красивые узоры. Люциус достал из стеллажа бутылку в черно-красной обертке, не спеша наполнил стаканы и один подал гостю. — Стоит ли оно того? Не думаю. Впрочем, ты уже не тот молодой волшебник с горящей идеей и твердым настроем, которого я увидел в рядах Темного Лорда. — Не торопись с выводами, Рейдмунд, — твердо заметил Люциус. — Я все также предан нашим идеям, жду возрождения Темного Лорда… — Радамус из-за смеха поперхнулся бокалом огневиски, тем самым перебив Малфоя. — Ждешь возрождения? Ты слишком самоуверен, Люциус. Полагаешь, в глазах Темного Лорда ты самый преданный последователь? Придает ли тебе преданности то, что ты прикрылся заклятием «Империус», чтобы избежать заключения в Азкабане? — очень едко подколол Рейдмунд его, ведь он знал, что это самое больное место Малфоя. Вся эта ситуация, вроде, уже всеми забылась, и жизнь этой семьи неплохо наладилась, но Радамусу такое никогда не забыть. — А ты не думал, что на свободе я куда более полезен нашему Лорду? Чем бы я смог помочь, находясь в Азкабане? Также гнил бы в камере, как и твой брат. — Люциус присел в кресло у стола. — Только вот Адриана наш Лорд освободит и примет как ни в чем не бывало, а насчет твоей судьбы я не уверен, поэтому не будь столь самоуверенным. Твое оправдание нелепое, придумай что-нибудь получше, — Радамус произнес это с такой легкостью, но для Малфоя это были самыми тяжелыми словами. Прошло 11 лет, он был полностью уверен в том, что ни ему, ни его семье ничто не угрожает, и не хотел даже думать о возможных опасностях. Люциус покачал головой, сделал большой глоток со стакана. — Тебе не понять, через что прошел я и другие Пожиратели Смерти, я в первую очередь отец для своего сына, которому нужен я. Радамус и вправду не смог бы понять их, его положение отличалось от остальных приспешников Волендерморта. Только приближенный круг Пожирателей знал о том, что Рейдмунд на темной стороне, самые преданные слуги Тома сидели в Азкабане и ни за что бы не назвали его имя, как и имена других. Не самые преданные же не знали о Радамусе и о его причастности, поэтому круг тех, кто мог бы назвать его имя на суде взамен на свободу сократился до минимума. Ему повезло больше, чем его брату, который никогда не скрывал свою кровожадность и действовал в открытую, он с огромным удовольствием служил Темному Лорду. Адриан Рейдмунд был пойман аврорами сразу же после падения Воландеморта. Откровенно говоря, его старший брат ни капельки не скучал по нему и даже был рад его заключению. Все же, чтобы не привлекать к себе внимание, Рейдмунды решили переехать в норвежское поместье, где раньше бывали лишь на зимних каникулах. До переезда Радамус занимался семейным бизнесом, который перешел ему по наследству, но год за годом он расширял список недвижимости и предприятий. После переезда в Норвегию он выкупил огромный отель и реставрировал его несколько лет. Сейчас это место пользуется спросом. Что сказать, он умеет вести дела. — Как сын? — поинтересовался Радамус. — Ещё мал, чтобы что-то понимать, но никогда не рано развивать политический склад ума. Ну, а как твои отпрыски? — С Аурезиусом все хорошо, на «отлично» окончил Дурмстранг, он, конечно же, хотел стать аврором, но слухи о нашем семействе подпортили ему репутацию, поэтому парень учится на юридическом факультете, в этом деле относятся более лояльно к кровожадным убийцам родственников, — с иронией произнес Рейдмунд: в магическом мире ходили темные слухи об их семье. Например, как они убивают своих членов семьи из-за предательства крови. — А Лантане еще 10 лет, только в следующем году сможет поступить в Дурмстранг, пока что мы с ней занимаемся индивидуально. — И что, Камелия не против отправить дочь учиться в Дурмстранг? — Напротив, она находит это место куда более безопасным, чем Хогвартс. Школа скрыта за множеством древних заклинаний. После каждого семестра Аурелиус приезжал наполненный стремлением к знаниям. Эта школа не цирк, как Хогвартс, там нет глупого соперничества факультетов, которое ни на что не влияет, в Дурмстранге наоборот, призывают к единству, все чистокровные волшебники, словно одна семья. Маглолюбвийский Хогвартс может сформировать неправильные взгляды нашим детям, ты сам не боишься, что Драко в Хогвартсе наберётся чего-нибудь? — Брось, он мой сын, тем более, на факультете Слизерина ему составят компанию дети из нормальных семей. — Будь осторожен, наши дети не мы, эпохи меняются, как и взгляды, но наши дома должны оставаться прежними. Мужчины еще поговорили немного о прошлом, о возможных перспективах возвращения Темного Лорда. Радамусу нужно уже было возвращаться домой, Лантана не была так увлечена беседой, в отличии от него, поэтому ей было очень скучно. Отец и дочь поспешили вернуться домой. После их ухода Люциус еще несколько часов сидел в своем кабинете, размышляя над словами старого коллеги. Он не хотел, чтобы Драко ехал учиться в Хогвартс, но Цисси твердо стояла на своем, и с этим Люциус не мог ничего поделать.

***

Поздно ночью Радамус и Лантана вернулись домой. Они трансгрессировали возле ворот замка. Все эльфы уже спали, кроме одного — Кролуса. Он преданно ждал своих хозяев у входа. — Кролус, тебе не стоило ждать нас допоздна, иди отдыхай, как другие эльфы, — произнесла юная хозяйка. Она заботилась о своих слугах не меньше, чем они о ней. — Мисс Лантана, вы очень добры, вам точно не нужна моя помощь? — Все в порядке, Кролус. Миссис Рейдмунд уже спит? — спросил Радамус. — Госпожа читает в своих покоях. Лантана обрадовалась и побежала в спальню родителей. Отец не спеша направился за ней. Девочка добежала до комнаты и остановилась, перевела дыхание и постучала в дверь. — Входите, — ответил спокойный женский голос. Лана открыла дверь и увидела маму, лежащую на кровати в ночном халате, с книжкой в руках. Дочка радостно подбежала к кровати и легла рядом с матерью, они тепло обнялись. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась дочь. — Очень хорошо, — ответила она, улыбаясь еще шире. — Что читаешь? — Какой-то роман о влюбленных на острове, — Камелия вложила закладку в книгу, закрыла ее и положила на прикроватную тумбочку. — Легкое чтение? На тебя это не похоже, а как же толстые фолианты и энциклопедии? — спросила дочь, сощурив брови. Ведь это вправду было не похоже на миссис Рейдмунд, она всегда выбирала полезные книги, откуда могла узнать что-то новое. Камелия жила по принципу «Жизнь дана, чтобы учиться». Особенно ей нравилось читать книги прошлых веков и находить в них что-то уникальное. Например, найти редкую информацию, которую не встретишь в обычной книге. — Здравствуй, дорогая, — в комнату вошел Радамус. — Как твое самочувствие? — он подошел к ней и поцеловал тыльную сторону ее руки. — Отлично, а как вы сходили? — Было немного скучно, к тому же, они все какие-то… — Лантана тщательно пыталась подобрать уместное слово. — Нетипичные. Другие дети то и делали, что пялились на меня. — Они тебя не видели раньше, это нормально. Не беспокойся по поводу этих детей, ты найдешь себе много новых друзей в следующем году в Дурмстранге, — попыталась приободрить мать. — Я не беспокоюсь, — улыбнулась она матери в ответ на ее слова. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, мой цветочек — Камелия поцеловала дочь в лоб, и та ушла в свою комнату. Радамус повесил пиджак на стул у письменного стола, расстёгивая запонки, смотрел на супругу, которая приподнялась с кровати. — Рассказывай, я уверена, у тебя есть своя версия произошедшего в гостях, — сказала уверенно она. — Всё лучше, чем я ожидал, Камелия, — со слегка злорадной улыбкой сказал он и положил запонки в отдельную шкатулку. — Что именно? — Они не готовы, им сейчас солнечно и мягко сидится на своих теплых местах, только пустые разговоры о возвращении Тома. Люциус стал отцом, и война его меньше всего интересует, — сказал Радамус, расстегивая жилетку и рубашку. — В отличии от нас, — Камелия поменялась в лице, улыбка сошла с ее лица. — К сожалению, — добавил он к ее словам, чтобы выразить неприязнь к войне. — Это неизбежно, а мы должны быть всегда готовы. Люциус жаждет величия, он ошибочно полагает, что с Томом ему это удастся. Он не понимает: если Том вернется в новом теле и устроит свой апокалипсис, то величие будет только у Воландеморта, остальные будут пушечным мясом, — с более серьезным видом произнес муж. — А что Нарцисса? — Она не участвует во всем этом, только со стороны поддерживает его, — в ответ на это Камелия громко хмыкнула. — Я же не собираюсь сидеть сложа руки. — Но и участвовать напрямую я тебе не позволю, — сжав зубы, сдержался он, чтобы сказать это негромко. — Ты и мой сын будут воевать, а я буду сидеть? Я тоже что-то могу, помимо зельеварения! — Я и не сомневаюсь, — он присел к ней на кровать. — Но и видеть тебя на поле боя я не смогу, мы с Аурелиусом защитим нас всех, обещаю, — он смотрел прямо ей в глаза, в эти волшебно-малахитовые глаза, которые были наполнены храбростью и решительностью! Камелия была хрупкого телосложения, но нельзя было также сказать про ее дух. Даже сейчас, когда она болела непонятно чем который год, она готова была взять палочку в руки и направить её на самого злого волшебника в мире. Даже спустя столько лет, это сводило Радамуса с ума — в хорошем смысле. Две абсолютно несочетаемые вещи вместе: храбрость и хрупкость. Больше всего он хотел, чтобы его дочь стала такой же как она, чтобы ни один волшебник в этом мире не посмел сказать, что Лантана Рейдмунд слабая во всех смыслах этого слова.