Неправильные. Потерянные во времени

      Они уже который день пешком идут, стирая ноги в кровь, но останавливаясь лишь ненадолго. Самое поганое то, что большинству из них тут вообще не место.       — Когда уже чёртова граница? — не выдерживает самый темпераментный из них всех.       — Ки, потерпи, пожалуйста, — спокойно и с тоской во взгляде отвечает Шону, поправляя ремень от винтовки на плече, где уже живого места нет. Он бы её перекинул на второе, но там ситуация аналогичная. — Никто не виноват, что для выполнения нам пришлось в другом городе сперва оказаться.       — Главное, что я тут чрезвычайно полезен, — раздражённо бросает, уходя вперёд.       Устал он даже больше, чем товарищи, поскольку слишком инициативный и, помимо прочего, ещё и готовку на себя берёт с заботой о каждом из них, но сила от благословенного адреналина и злости несёт вперёд и заставляет переставлять ноги быстрее.       Кихён не слышит, как перешёптываются названные братья, идущие совсем рядом. Только немного — смех Вонхо, находящегося вообще в конце их вереницы, различает, слегка удивляясь тому, что этот звук не раздражает.       Размышления по кругу, как на безумной карусели, и никак не понять — что аналитику делать на чужой войне. Ладно ещё когда задания интеллектуальные, а сейчас… Чистое злодейство посылать его туда, где нужна физическая выносливость.       Хорошо хоть холодный рассудок помогает при надобности убивать врагов без раздумий о правильности и без сожалений.       Не жестокость, а истинный прагматизм.

***

      К вечеру все семеро, уставшие и пыльные, падают кто где в каком-то амбаре и засыпают в совершенно невообразимых позах. Одно неизменно — все по парам, а Ю кое-как сам себя обнимает, старательно не поддаваясь мыслям об одиночестве, которое пытался разбавить Минхёк, предложив лечь рядом. Отказ — чистой воды упрямство, но без него — Кихён не был бы Кихёном.       Первым просыпается, ну конечно же, вечное шило в жопе, поднимающее омегу на ноги и протаскивающее до ручья, запримеченного ещё вчера.       Там приводит себя в порядок и сразу же набирает воду в предусмотрительно взятую с собой кастрюлю.       Спустя почти час огонь потрескивает и суп уже готов будет совсем скоро, когда рядом с Кихёном падает на землю пятой точкой Чжухон. Этим двоим уютно вместе молчать, так всегда было и остаётся по сей день, потому тишина разрушается совсем скоро лишь звонким голосом:       — Ребят, а можно я пока в ближайшую деревню сгоняю? Уж очень хочется чего-то сытного раздобыть, — Минхёк оглядывает их с любопытством и получает совершенно очевидный ответ в один голос:       — Нет!       Парни переглядываются и смеются, а обиженный усаживается напротив и кривит губы, бурча что-то о занудстве чужом и его губительном влиянии на окружающих.       — Тебя снова обижают? — треплет светлые волосы, такие же, как у него самого, Вонхо и устраивается рядом, прекрасно понимая, что Минхёку срочно требуется объятие, а его парень проснётся самым последним.       — Ага, — кивает и кладёт после голову на сильное плечо, прикрывая глаза и старательно давя тошноту, вызванную голодом. Есть один раз в день слишком непривычно и тяжело, но Им никогда не подаст виду насколько. — Я хотел нам раздобыть чего-нибудь, а мне запретили.       — Потерпи ещё немного. Скоро уже будет город, — отвечает ему, к всеобщему удивлению, Шону, который присоединяется к собравшимся вместе с Чангюном. — Если верить данным, уже к середине дня там будем. Всё бы ничего, но нам с Минхёком сразу же придётся вас покинуть.       — Доброе утро, — сразу с нескольких сторон раздаётся и давятся усталые улыбки, предназначенные попарно — от Вонхо к Шону и от Чжухона к Чангюну. Кихён вновь старательно не замечает общей атмосферы, резко переметнувшейся от спокойствия к выражению взаимности чувств.       Плевать-плевать-плевать.       — Садитесь уже, а я схожу за спящим красавцем, — тут же подрывается с места и не слушает возражения и контрпредложения. Смысла чуть в этом во всём, лучше уж он пройдётся и разомнёт затёкшую спину, чем слушать их утренние разговоры, в которых по работе вряд ли что-то будет. А ему именно умственная занятость нужна, а не лёгкость болтовни.       Проходя в амбар, чуть сжимает кулаки и напрягает слух, ведь внезапно сваливается плохое предчувствие. Аналитические способности, развитые до уровня сверхинтуиции, его никогда не подводили, а потому вовремя достаёт пистолет и разворачивается, снимая врага одной пулей с края окна. Тот падает мешком и признаков жизни не подаёт, что позволяет Ю продолжить свой путь и опуститься на корточки рядом с Хёнвоном, который не дёрнулся ни от выстрела, ни от глухого удара о землю.       — Эй, — кончиками пальцев чертит чужое плечо, а после в него же и толкает. — Пора вставать, Вон.       — Знаю, — устало выдыхает, приоткрывая один глаз. — И да — он и так должен был умереть, так что всё в порядке.       Кихён кивает, ничуть не удивляясь осведомлённости Че.       К его способностям уже вся команда давно привыкла.

***

      — Осторожнее там, — кидает Кихён вслед двум членам группы, которые отделяются, в то время как пятеро движутся к пристанищу — заброшенному складу. Единственный плюс войны — легко затеряться и спрятаться. — Мне можно сходить за продуктами или это до завтра?       — Можно, — Хёнвон кивает, но тут же хмурится. — Но ты устал…       — Мы пойдём, — Чжухон мгновенно оказывается подле Ю вместе с Чангюном, после чего все заходят в здание, дабы расселиться и привести себя в порядок перед вылазкой.       Кихён привычно забирается повыше — на крыше есть что-то наподобие смотровой вышки, там же и небольшая каморка находится с приятным бонусом в виде лежака в углу.       «Повезло», — думает, раскладывая вещи и поудобнее устраивая пистолет. Так, чтобы кобура не выпирала под чёрной плотной курткой.       Спустя час троица уже на рынке, им удаётся раздобыть всё, что примерно ставил в цели старший из них. Пока программисты болтают, Кихён позволяет себе разглядывать осторожно улицы… И сам не замечает, как сталкивается глаза в глаза с парнем, у которого прищур какой-то недобрый и уж больно хитрый.       — Ребят… — хочет было привлечь внимание, но объект волнений уже самоустраняется, развеивая внезапную панику и тревожность. — А… Нет. Ничего, — мотает головой и чуть сглатывает, старательно ведя плечами и пытаясь таким образом скинуть липкость чужого взгляда.

***

      Вся команда снова в сборе ближе к полуночи. И, в принципе, всё бы ничего, вот только Шону постоянно кашляет, поскольку наглотался дыма, а Чжухон нервно трёт ладони, словно на них грязь или что ещё похуже.       «Зря Хёнвон заставил его заниматься кражей», — мелькает в голове Кихёна, пока помогает Че готовить чудодейственную жижу синего цвета, которую они все зовут просто — эликсир времени.       — Так было нужно, — отвечает на незаданный вопрос, даже бровью не поведя и продолжая своё занятие без единого отклонения от стандарта. — Он успокоится скоро.       — Хорошо.       Кихён бы, может, и озвучил другую мысль, что тревожит сознание, но внезапно в помещение заходит Минхёк, разбавляя тишину и гнетущую атмосферу:       — Я устал! Хоть убейте, но завтра ничего делать не буду. Я, конечно, отвечаю за снабжение, но выискивать травы в лесу — точно не моё, — кидает пакет на ноги Чжухона и тут же падает на пол рядом с Хёнвоном, который не против констатировать очевидное:       — Только тебя не заметили бы там, я все варианты просчитал. Завтра будешь отдыхать.       Дальше происходит то, что не особенно любит Кихён, в виду потери контроля над ситуацией. Они принимают эликсир и несколько минут сидят тихо, впав в некий транс, который разрушается смехом обычно спокойного Айэма. Звук настолько искренен и заливист, что остальные тоже смеются. Каждый — по-разному: Вонхо и Кихён задыхаясь и зажимая рот ладонью; Шону — сдержанно и смущённо, в своей обычной манере; Минхёк с Чжухоном ничуть не сдерживаются и заглушают всех остальных. Только Хёнвон смотрит на происходящее молча и не выдавая эмоций, так как он — единственный, кто не принимает состав.       Эти минуты расслабления растягиваются в часы и наполнены разговорами весьма бредовыми, так как сознание и нервная система подвергаются «профилактическим работам», призванным не дать сбойнуть ни одной функции после пережитых перемещений во времени.       Кихён остаётся последним, когда уже разумность возвращается, и убирает бардак, а после отправляется спать, хотя позволить себе это может лишь прочитав записку с заданием, которую оставил Хёнвон, очевидно, пока они ходили закупаться.

«Утром поднимай Вонхо, и отправляйтесь в южную часть города. С кем нужно встретиться — поймёте на месте.»