Неправильные. Потерянные во времени

      Кихён не привык рассуждать о правильности и неправильности, поскольку в его жизни, богатой на события слишком противоречивые, уж больно многие понятия смешались и перевернулись с ног на голову.       — Ты совсем прибитый, — звучит задумчивый вывод Хосока, который пришёл не так давно с задания очередного. — Расскажи.       Кихён вскидывает взгляд на альфу и составляет в пазл абсурд ситуации, в которой ненастоящий альфа-блондин просит рассказать о настоящем блондине с генетическими отклонениями. Нелепость настолько неприятная, что неожиданно начинает смеяться — надрывно и как-то болезненно, чем пугает Вонхо, прежде с таким не сталкивавшегося. Сумбур в душе друга особенно усиливается от того, что подобное состояние неожиданно накатывает именно на Кихёна, который всегда скрывает эмоции за язвительностью и молчанием.       — Не обращай внимания, — успокаивается так же резко. — Мне просто нужно вернуться домой. Все эти операции и задания… Знаешь же, насколько это не моё. Данные и их анализ — дальше этого моя работа не может распространяться.       — Ты отлично готовишь, — выдыхает насмешливое, устраиваясь напротив за овальным столом и складывая перед собой руки. — Сейчас в здании кроме нас никого и не будет ближайшие часа три. Так что… Может, тебе стоит всё-таки поделиться со мной хотя бы?       Кихён поджимает губы и думает о том, что Хосок стал слишком наблюдательным. Это Сон на него так влияет. Несомненно.       — Зачем тебе это?       — Ты любишь рассказывать, пока готовишь. Так что мне — еда, а тебе — отведение души, — улыбается чересчур наивно и счастливо. Слишком наблюдательный.       — Ладно уж…

***

      — Вот это история! — удивлённо выдыхает, наклоняя голову к левому плечу, затем снова принимаясь за рамён, пока Кихён задаётся вопросом — а каких ещё комментариев он ждал от Хосока? Впрочем, тот его удивляет. — Получается… Хёнвон запустил вторую цепочку событий?       — В плане? — чуть хмурится, понимая, что упустил нечто важное.       — Он отправил Минхёка для разговора.       — Ты прав! — Ю сидит как громом поражённый и пытается осознать — как можно было так отупеть, едва повстречав какого-то альфу. — Минхёк понятия не имел о чём пойдёт речь, а потом увидел тебя и стал мне рассказывать…       — Только вот наш Хронос, выходит, запустил и первую, — довольный произведённым эффектом, раскручивает дальше, помешивая палочками бульон и отыскивая там кусочки мяса, коего не то чтобы много. — Ведь мальчишка передал, по сути, именно его распоряжения. Пусть и получил их от своего руководства.       — Но когда я… — вспоминая разговор по телефону, Кихён приходит к выводу очевидному: Хёнвон и сам не понял — что сделал. — Он не в курсе, хотя ты прав касательно запуска, — смотрит с сомнением на довольного Шина, поглощающего рамён, и выдаёт вердикт. — Еду ты точно заслужил. Интересно вот только — как так наловчился.       — Анализировать? Слушай, когда твой парень может по одной песчинке на штанах определить — в какой части города ты был, нужно хотя бы немного научиться внимательности, — разводит руками, вздыхая. — Он — Шерлок Холмс, ей богу.       — Как хорошо, что ты ему не изменяешь, — смеётся Кихён, разглядывая удивлённое лицо Вонхо, который тут же искренне и чуть глуповато спрашивает:       — Зачем мне ему изменять?

***

      — Бред, ну какой бред, — говорит себе под нос, неслышно перемещаясь почти по стенке. Словно преступник в ночи…       Только вот поделать ничего не может — продолжает двигаться в нужном ему направлении, игнорируя здравый смысл и слова Хёнвона.       — Чёрт, — ругается и почти падает от столкновения, но в последний момент его ловят и утягивают в вертикаль, позволяя пару секунд тяжело дышать и приходить в себя, прижатым плотно, а затем отпускают и отступают на шаг. — Что ты тут?..       — Собирался тебя о том же спросить, — хмыкает Юнги, разглядывая искренне удивлённого омегу, который явно старается не утонуть в своих мыслях, очевидно — не шибко радужных. — Почему ночью вот так гуляешь? Не знаешь, что у нас тут день через день воздушная тревога?       — Слышал, да, но… Вот, — тянет блистер, с поверхности коего тщательно стёрты и штриф-код, и срок годности (всё равно его истечение через два века), и отводит глаза, впервые за долгое время ощущая смущение. — Я тебе сильные лекарства давал, это поможет организму восстановиться. А то ещё печень отвалится, а виноват буду я.       — Только за этим пришёл? — усмехается, не глядя забирая предлагамое и запихивая в карман.       — Да, — кивает, тут же поясняя. — Две таблетки в день. Желательно во время еды. Три дня попьёшь и нормально будет…       Кихён никак не ожидает, что его вымеренную и спокойную речь прервут очень неспокойным и волнующим поцелуем.

***

      Сидеть на крыше заброшенного здания — норма.       Смотреть на звёзды и наслаждаться тишиной — тоже.       Разделять это с кем-то, а тем более с альфой, — нечто новое и выбивающее из колеи. Хотя это несомненно волнительно в самом лучшем из смыслов.       — О чём думаешь? — внезапностью врывается в мысли Юнги, пусть по факту и никаких особо дельных не было.       — Странно так с кем-то сидеть.       Поражаясь простоте и честности ответа, Мин разглядывает омегу искоса, понимая для себя чётко и ясно лишь одно — тот не похож ни на кого из его знакомых.       — Одиночка? — бьёт наугад.       — Не то чтобы, — улыбается мягко Кихён, заставляя в чужой груди непонятно ухнуть чему-то и разлиться теплу. — Жизнь так сложилась. Ничьей вины в этом нет.       — Ты мне нравишься, — то ли тему переводит, то ли просто резко решается произнести вслух, удивляя и себя, и собеседника. — Очень нравишься.       — Я это по твоему поцелую понял, — хмыкает, надеясь, что не слишком краснеет сейчас, а если и краснеет, что ночь скроет это. — Да и не только.       Юнги понимает только то, что он возможно интересен парню, но ему необходимо знать — это всё или можно попробовать рассчитывать на взаимность?..       Вопрос повисает в воздухе, заставляя обоих напрячься. Впрочем, Кихёну нечего ответить кроме:       — Я скоро уеду. И никогда не вернусь, — медлит, поскольку ненавидит лгать, а иначе не объясниться.       — Ты очень далеко отсюда живёшь? Я имею в виду, ты вообще из другой страны, так?       — Вроде того, — кивает осторожно, но хмурится всё равно, недовольный такой полуправдой.       — Будь я ветреным подростком, бросил бы безбашенное «я поеду с тобой».       — Что отличает тебя от безбашенного подростка? — с мягкой улыбкой спрашивает Кихён, которому отчего-то приятно слышать подобное даже гипотетически.       — Служба, наверное. Не верю в правильность войны, но сбегать-то будет совсем неправильно, — пожимает плечами. — А ты и не военный вовсе, поэтому твой отъезд — не побег?       «Раз такой умный, может и остальное сам поймёшь?» — мысленно вопрошает омега, чуть усмехаясь и подсаживаясь ближе, чтобы в следующее мгновение уложить голову, переполненную мыслями, на сильное плечо.       Они молчат, на этот раз даже почти комфортно.       Поскольку не позволяют себе думать о том, что эта встреча — последняя.