Неправильные. Потерянные во времени

      Юнги просыпается среди ночи и громко стонет, переворачиваясь набок и сгибаясь пополам.       — Тише, — раздаётся откуда-то сверху, после чего его приподнимают, заставляя сесть и проглотить что-то, запивая большим количеством воды. Вокруг темно, но он всё равно открывает глаза и силится разглядеть своего спасителя.       — Ты? — хмурится и моргает, не веря самому себе и тому, что происходит.       — Не помнишь, как я тут появился? — медленно задаёт вопрос, подсаживаясь ближе и осматривая внимательно, пока Юнги мучительно вспоминает, видя расплывчатые картинки произошедшего днём и вечером.       — Вроде бы… помню, — неожиданно сгибается от нового приступа боли, падая лбом на плечо Кихёна. Так проходит пара минут в тишине, пока не поясняет. — Прости. Не могу пошевелиться.       — Ничего. Я привык, что ты ко мне жмёшься, — звучит спокойно и даже немного с теплотой, из-за чего Мин решает — у него уже слуховые галлюцинации начались. — Можешь хоть немного описать самочувствие? Мне желательно понять на какой ты стадии, чтобы рассчитать дальше верную дозировку, — улыбается едва заметно, но Юнги слышит эту улыбку в следующих словах. — Ты слишком классный альфа, чтобы ненароком сделать тебя импотентом.       — Чего? — переспрашивает вяло, даже не способный злиться, поскольку вымотан болевыми приступами.       — Средство влияет на феромоны и гормоны, а ещё на… Бездна, там противопоказаний больше, чем у наших средств от джетлагов…       — От чего? — тупо переспрашивает, почти ничего не понимая.       — Вставай, — неожиданно просит Ю. — У меня уже всё ноет от сидения на полу. Пойдём. Я помогу.       Сумев кое-как подняться, двигаются медленно, по тихим указаниям Юнги, и только спустя двадцать мучительных минут оказываются в спальне на втором этаже и заваливаются вместе в разных позах на постель.       — Скручивает внутренности и ломит все кости и суставы. Не так, как в первые сутки, но ещё сильно, — разрывает тишину, после подтягиваясь чуть выше и неловко устраивая голову на животе омеги, который, на удивление, не отталкивает его, а принимается перебирать светлые волосы. — Аппетита нет и ещё какое-то время не будет. Ещё хочу… тебя, но теперь могу этому противостоять.       — Ты уже бывал у врача? — мягко спрашивает, аккуратно прикасаясь к уху альфы и обводя его по контуру. — Говоришь, как опытный пациент.       — Да. Только вот почему-то в моей жизни ты — первый, кто отвечает как опытный врач.       — Я не врач, просто читаю много.       — Мне не стоит спрашивать, почему решил помочь? — чуть сжимает руку на чужом бедре из-за очередной волны крайне неприятных ощущений.       — Не стоит, — вздох Кихёна говорит обо всём даже лучше слов. — Как и о таблетках.       — Тогда расскажи просто сам что-нибудь, — давит гордость и вежливо просит, понимая, что в текущих обстоятельствах он должен омеге гораздо больше, чем просто нормальное общение.       И Кихён начинает рассказывать — обо всяких глупостях, которые нейтральны и не должны вызвать лишних вопросов. Он рассказывает, как ездил с семьёй на Чеджу, о красивых закатах, увиденных там, и о том, что он иногда думает бросить всё и поехать жить на море.       — Звучит так, будто бы давно об этом мечтаешь, — у Юнги ухо чешется, он потирается им о бедро чужое и тут же снова замирает, почему-то ловя себя на мысли, что в этом моменте слишком хорошо. Слишком хочется так и оставить всё.       — Наверное, мечтаю. Только вот никак не выходит у меня спокойной жизни, ещё и эта война… — едва успевает прикусить язык, чтобы не ляпнуть лишнего. — А о чём ты мечтаешь?       — Не занимаюсь такими глупыми вещами, — буркает грубо, неожиданно ощущая себя странно откровенным, действительно готовым рассказать свои мысли на тему, ни разу не произнесённые прежде вслух.       — Ну прости, что я таким балуюсь, — язвит с лёгкой усмешкой, после надолго замолкая. — Без мечты плохо жить. У меня был такой период. Тогда ничего не хотелось и было слишком тоскливо, — тихо произносит, возвращая здоровую руку на волосы альфы, а вторую (обработанную и забинтованную, благо алкоголь у Юнги всё-таки нашёлся, и удалось обеззаразить рану, пока тот спал) — сжимая, чтобы не допустить нового помутнения, хотя те всё реже и слабее.       — Расскажи ещё что-нибудь, — пытается перевести разговор в иное русло, поскольку не хочет обсуждать всё-таки, несмотря даже на откровенность омеги. — Пожалуйста.       — Меня пугает, что ты такой неожиданно вежливый, — тихо смеётся, заставляя Мина закрыть глаза и глупо сравнивать эти звуки со звоном самых мелодичных и лёгких колокольчиков. — Рассказать… Могу рассказать выдуманную историю. Она мне пришла в голову после прочтения рассказов Герберта Уэллса. Знаешь о таком писателе?       — Угу, — звучит тихое, на грани слышимости, давая Кихёну понять, что долго его рассказ не продлится — слушатель вот-вот отключится.       Но он всё равно рассказывает и продолжает обдавать кожу Мина ласковыми прикосновениями, сам не зная, кому это больше нужно — больному или всё-таки ему самому.

***

      Моргая и резко вскидывая голову, Юнги никак не ожидает увидеть безмятежно сопящего рядом омегу. Но тот вот он — спит и чуть морщит нос во сне, заставляя усмехнуться и с удивлением признать — все те события не были сном.       Лёжа тихо и стараясь не шевелиться, Мин разглядывает своего неожиданного спасителя, который стал казаться ему привлекательнее, чем в первую встречу.       — Ты дыру во мне прожжёшь, — шепчет тот, чуть потягиваясь, но глаз не открывая.       — С чего ты взял, что смотрю на тебя? — не собирается отрицать, а вот ответ узнать желает.       — Интуиция. Она у меня хорошо развита, — тихо зевает, будто бы намекая, что слишком рано проснулся и не успел до конца отдохнуть.       — Рука… Это тоже интуиция? — смотрит на импровизированный бинт, чуть задумчиво покачивая головой.       — Случайность ещё. Сам бы, естественно, не догадался. Но поранился о дверь и два вместе с два дало четыре.       — От меня так один ушёл… Когда это происходит, омеги не могут от меня уйти, но тот парень оступился и сильно повредил ногу…       — Носи табличку «Калечьте себя или я покалечу вас», — хмыкает, переворачиваясь на бок и оказываясь почти носом к носу с Юнги, хотя сам этого не видит, так и не открыв глаза. Зато ощущает горячее дыхание на своей шее, когда звучит ответ:       — Меня интересует другое, если честно.       Кихён всё-таки смотрит на него, тут же немного подаваясь назад, и делает это даже скорее не из-за неловкости, а потому что смотреть так удобнее.       — Что?       — Ты помнишь наше знакомство?       — Конечно, — сам не замечает, что брови в удивлении ползут вверх.       — А то, что было после?       — Я не страдаю проблемами с памятью… — произносит и тут же осекается, поскольку прекрасно помнит туман, который покрывает воспоминания о их сексе.       — Что с тобой не так? — чуть с волнением спрашивает, пока Кихён вспоминает слова Минхёка:       «Омеге, который окажется рядом, просто плевать на всё. Да ещё и не помнят они потом ничего. Представляешь? Совсем не помнят. От начала действия феромона до конца».       Слишком всё быстро происходило, а в приоритет ставилась чужая боль, потому Кихён даже и не задумался до этого над ответом на вопрос — почему он помнит?