Неправильные. Потерянные во времени

      Звон в голове такой сильный, что застилает собой всё. Хочется закричать от боли, но горло максимально сдавлено и позволяет лишь хрипло кашлять.       Нужно встать.       Мысли в беспорядке, тело — не слушается.       Нужно встать.       Если бы была возможность — он бы заплакал. От беспомощности и бессилия.       Нужно встать.       Только вот возможности нет, существует лишь ярое желание жить, которое всё-таки помогает подняться, хватаясь за близстоящее дерево. Глаза приходится вытирать грязным рукавом, это по крайней мере позволяет оглядеться.       — Нет, — мертвенно-бледные губы едва шевелятся, когда произносит это. — Пожалуйста, нет…       Кихён срывается с места и падает на колени около Юнги, замершего в немного неестественной позе — нога вывернута под странным углом, а голова безвольно опущена. Склоняясь ниже, с замирающим сердцем слушает чужое едва уловимое дыхание, после выхватывая из заднего кармана коммуникатор и связываясь с единственным, кто, как ему кажется, его поймёт.       — Умоляю. Помоги мне.

***

      — Ты понимаешь, о чём просишь? — спокойно спрашивает Хёнвон, складывая руки на груди и откидываясь спиной на пыльную стену, пачкая своё всегда безупречное пальто. — Это опасно для всех нас.       — Знаю, — лицо Кихёна полыхает огнём, он едва стоит, поскольку сломал ногу и теперь опирается на костыль, который раздобыл где-то Чжухон, нервно вышагивающий чуть в отдалении.       — Нет, не знаешь! — повышает голос Хронос, теряющий самообладание лишь в редких случаях. Он уже хочет что-то добавить, но ощущает на своём плече чужую руку и слышит голос её обладателя:       — Проголосуем, — Минхёк внимательно оглядывает всех членов команды, собравшихся только что, когда Вонхо принёс раненого Юнги, а Шону помог добраться едва передвигающемуся Кихёну. — Это должно быть общим решением.       — Перемещаемся с ним, — одновременно отвечают Чжухон и Чангюн, находящиеся чуть поодаль и наблюдающие в окна за происходящим на улице. Они даже не переглядываются после того, как сказали одинаковую фразу. Остальные, впрочем, тоже уже к этому привыкли.       — Мне не нравятся возможные последствия, равно как и ситуация, в которой ничего не предпримем. Оставлю за собой нейтралитет, — медленно выговаривает Шону, придерживаясь за бок, который пострадал из-за взрыва рядом с их убежищем. Может, он принял бы и другое решение, но прекрасно понимает — слишком замутнено сознание болью.       Все, кроме постовых, быстро переглядываются, понимая, что остался один решающий голос, который подаёт Минхёк:       — Прости, Хёнвон… Если бы это был ты…       — Времени больше нет, собирайтесь. У нас пять-семь минут, — жёстко отвечает тот, к кому обращение, тут же разворачиваясь и отходя. Исчезает Хронос через считанные секунды — и из этого пространства, и из этого времени.       Кихён кидает ошалевший взгляд на едва перевязанного Юнги, которому только остановили кровотечения и которому явно требуется скорейшая помощь врачей, а потом срывается с места, чтобы выполнить указание и вернуться со всеми вещами уже спустя считанные минуты.       — Мы спасём его, — тихо говорит Вонхо, который остался единственным не высказавшимся. Пока он надевает на Юнги оборудование для перемещения, Кихён хватает шприц и вкалывает необходимые для того же медикаменты, с удивлением отмечая — руки совсем не трясутся и действуют уверенно. В отличие от мыслей, взбесившихся и мельтешащих, пока альфа продолжает говорить. — Прости, что промолчал. Слишком шокирован оказался. Да ещё и его…       — Да, знаю, — вздыхает, прекрасно помня — в их группе альфы уже давно негативно относятся к запахам посторонних. Это случилось на одной из миссий, кажется, отравление химикатами, из-за которых они ощущают запахи других альф сильнее, чем что-либо ещё. — Спасибо за помощь, — едва выговаривает, как вдруг становится неожиданно людно, ведь все в сборе и окружают стол, куда уложен чужак. Его разглядывает в этот момент лишь Кихён, поскольку Вонхо спешно настраивает оборудование, айтишники о чём-то тихо переговариваются, а Минхёк копается в сумках, проверяя — ничего ли не забыл.       — Надеюсь, вы все готовы, времени больше нет, — выносит вердикт Хёнвон, возникающий из воздуха и перемещающий их всех разом.       А через секунды склад уничтожает взрыв.

***

      Кихён не оглядывается и не вдаётся в подробности — в каком они времени или городе, заметил как-то случайно лишь, что вокруг корейцы.       Кихён просто сидит и неотрывно гипнотизирует монитор чужой жизнедеятельности, поскольку смотреть на мертвенно-бледное лицо больше не может. И так уже близок к нервному срыву, что очевидно и для него самого, без подсказок со стороны.       — Съешь, — тянет онигири Чжухон, который устраивается рядом на небольшом диванчике для посетителей, разворачивая точно такой же перекус и впиваясь в него сразу зубами, из-за чего говорит дальнейшее с набитым ртом и не слишком внятно. — Сказали, оклемается примерно через сутки, ты же слышал.       — Да, слышал, — подтверждает, забирая еду и тут же опуская руку с ней себе на колени, будто бы через секунду забывая о сделанном им самим. — Но это не уменьшает страх и количество вопросов к будущему. Что мне делать дальше? Куда его?..       — Дай Хёнвону отследить последствия, а потом уже будем решать что-то. Без него мы ничего не сможем.       — Подвёл всю команду, — осуждает себя и винит во всём, тут же вспоминая бледного Минхёка, очень плохо перенесшего скачок, а так же позволяя появиться перед внутренним взором картинке, где сложившийся пополам Чангюн, которого вырвало завтраком, едва они зашли в больницу. Почему именно братья настолько скверно отреагировали на переход, так пока толком никто и не понял, но это тоже остаётся для Кихёна одним из важных вопросов.       — Братцы пролежат под капельницей от силы день, чего ты паришься?       — Где Вонхо и Шону? Работают?       — Ага. Один с техникой ковыряется до сих пор, потому что какой-то из браслетов перегорел, а второй считывает данные и ищет изменения, иногда поскрипывая из-за своей раны, — на этом моменте бета фыркает. — Не так уж сильно он и пострадал. Вряд ли даже шрам останется, одни лишь синяки на том месте.       — Ты ведь ощущаешь, что мы что-то изменили? — тихо и переводя тему спрашивает Ю, который отваживается кинуть взгляд на Юнги. — То ли он не должен был пострадать, то ли должен был умереть… Даже не представляю, что хуже.       — Стабилизаторы работают, поэтому мы всё равно без аналитики не поймём, что изменилось, — жмёт плечами, вставая с дивана и понимая — накормить друга, чем собирался заняться изначально, не выйдет. — Ты ведь знаешь, что наши мозги не перекраиваются изменениями временных линий, хвала нашему Хроносу.       — Я присоединюсь к Шону, как только он проснётся, — кивает в сторону постели, провожая бету взглядом. — От меня всё равно в аналитике сейчас…       — Никакого толку, — подтверждает Чжухон, тут же разворачивающийся к двери и покидающий палату.       — Чувствую себя так неправильно, знаешь, — перебирается на койку больного и гладит того по щеке Кихён, как только остаётся один. — Наша встреча влечёт за собой слишком большие последствия. Меня изнутри разрывает столько тревожных предчувствий сразу, что с радостью поменялся бы с тобой местами и повалялся бы без сознания хотя бы денёк-другой.