Неправильные. Потерянные во времени

      Целых два месяца Юнги ощущает себя тюремным заключённым, которому дозволены свидания.       Пусть и очень счастливым заключённым, которому разрешено всё, кроме выхода из дома.       Заключённым, к которому даже приходит не только омега, вызывающий уж больно яркие и счастливые реакции, но ещё и его друг.       В первый такой визит, состоявшийся на тринадцатый день пребывания в будущем, у альфы случается шок сразу по двум поводам — к нему приходят через дверь и это не Кихён.       — Привет, — весело здоровается, без разрешения проходя в кухню. Хотя вряд ли арендодателю требуется на это разрешение. — Как ты тут?       — Привет. Кихён послал?       — А должен был? — удивлённо переспрашивает, нелепо замирая с приоткрытым ртом и дверцей холодильника в руке.       — Да нет. Твоё имя — Чжухон, да?       — Хорошая память, — улыбается тот, всё-таки выуживая бутылку с холодной водой и спешно отпивая, пока его грязный комбинезон серого цвета разглядывают не менее пристально, чем не менее грязные сапоги. Пусть дома и убирается по ночам какой-то робот, Юнги всё равно не слишком рад комкам земли на полу. — Не волнуйся, — замечая его взгляд, тянет Чжухон. — Сейчас включим клинер, — усмехается чужому озадаченному лицу и проходит мимо, в гостиной отыскивая панель и набирая команду. — Кстати, квартиру для Ёля именно я оборудовал.       — С вашими… путешествиями остаётся время на нормальную жизнь? Кихён тут появляется на последнем издыхании и уходит почти без сил.       — Я не должен тебе говорить, — задумчиво произносит, обращаясь сам к себе, а затем переводит хмурый взгляд на альфу, пока мимо них проезжает небольшой аппарат, отправленный на уборку территории. — Он ведь тебе не рассказал, да?       — Отказывается говорить о работе и о будущем. Говорит, что пытается всё уладить и только.       — Давай выпьем, — Чжухон тянет парня на кухню и выгребает из запасов лучший соджу, который сам и подарил хозяину дома. Продолжает говорить он лишь по достижении обоими состояния близкого к отметке «слишком хорошо». — Мы не только задания Агенства сейчас выполняем. Помимо них требуется разгрести последствия… — запинается, вынуждая вместо себя продолжить блондина:       — Моего спасения.       — Ты мне только одно скажи, — мученически говорит, склоняясь ближе. — Нахрена ты по рации с кем-то связался перед отключкой?       — Это и есть причина «последствий»? — Юнги уже и сам об этом думал. Помнил как в тумане тот эпизод, но не до конца был уверен — бред это был или правда.       — Ага, — нервно усмехается. — Хёнвон пытался вмешаться, но не вышло. Линии пространства и времени настолько вышли бы из строя, что там уже и не поправить ничего. Нас с Вонхо вообще пока держат в центре, как и Шону. В прошлое ходят лишь Кихён — без ведома руководства, для них он в своей аналитике сидит, — и Чангюн с Хёнвоном выполняют небольшие поручения. Все словно замерли в преддверии чего-то серьёзного.       — Вот как, — Юнги хмурится и вздыхает, роняя голову на ладонь руки, согнутой в локте и поставленной на край стола. — Я тоже ощущаю, что что-то произойдёт. Каждая встреча с Кихёном — словно последняя.       — Не стоит так думать, наша команда не настолько слаба, — улыбается и подливает снова соджу. — Давай лучше ещё выпьем.

***

      Чжухон и Кихён приходят часто, насколько могут, и это спасает Юнги от одиночества, но всё-таки проблема есть и её требуется решить.       Именно поэтому, лёжа после бурной ночи в постели на боку за спиной Кихёна и прижимая того покрепче к себе, наблюдает поверх его плеча рассвет и тихо спрашивает:       — Что мы будем делать со…мной?       — Ты хочешь ещё раз? — смеётся Кихён, который прикидывает сразу — отключится его организм в процессе или нет. — Дай мне только…       — Я не про это, — целует мягко в плечо, чтобы немного расслабить, поскольку следующие слова точно напрягут. — Про нашу дальнейшую жизнь, которая не продлится долго в том виде, какой есть сейчас.       Мин ощущает под ладонью, которая лежит на груди Ю, ускорение сердцебиения и чужую лёгкую нервную дрожь, потому и не торопит с ответом, поступающим через несколько минут:       — У меня пока нет решения. Сперва требуется устранить последствия, — сглатывает шумно и переворачивается в кольце чужих рук, чтобы оказаться нос к носу. — Можешь дать мне ещё время?       — У меня-то выбора точно нет. Просто очень давит неопределённость, — тихо отвечает, проводя кончиками пальцев по щеке.       — Я люблю тебя.       Слова повисают в воздухе, пока один пытается осознать их смысл, а второй пытается понять — а что стоит добавить к уже сказанному. Впрочем, дальнейшее приходит на ум быстро:       — Это не способ давления. Просто это единственная определённая вещь…       — Я тоже тебя люблю, — отвечает Юнги, у которого довольно давно вертится это на языке. Если задуматься — чуть ли не пару веков.       — Решим всё позже? — Кихён, раззадоренный выбросом адреналина, вследствие собственной откровенности, подтягивается на руках и устраивается через считанные секунды на Юнги, чуть потираясь пахом о пах и намекая недвусмысленно — какое занятие предпочтёт разговорам.       — Расскажи варианты, — не сдаётся альфа, принимая сидячее положение и целуя ключичную ямку, чуть покрытую испариной.       — Я нашёл одно местечко в прошлом… — начинает Кихён, тут же прерываемый слишком чувственным прикосновением к грудной клетке, от которого его ведёт так, что приходится сильнее сжать пальцы у Юнги на плечах. — Нас там никто не тронет и получится устроиться для довольно простой жизни. Есть и иное место — поскромнее и с определёнными трудностями, но… — захлёбывается словами, поражаясь тому, как нежно ему оплачивают откровенность — аккуратными прикосновениями языка к пульсирующей венке на шее и довольно ощутимыми — пальцами к соскам. — Но для любого из вариантов стоит разгрести последствия… Мы занимаемся этим с Хёнвоном и пока всё идёт относительно… — задыхается от весомого шлепка по ягодице, от которого словно ток по телу расходится, приятно подогревая и окончательно укрепляя желание большего, — …неплохо.       — Спасибо, — поднимает взгляд Юнги, одновременно приподнимая Кихёна и проводя по его бедру рукой. — Спасибо, что поделился.       — Прости, что не сделал этого раньше. Я ненавижу неточную информацию, — поглаживает по шее, в следующее мгновение сжимая на ней ладонь, поскольку Мин дразнит и проводит головкой по влажному колечку мышц, возбуждая, но не проникая. — Возьми меня, — просит нарочито жалостливо, чуть подаваясь вниз, хотя это почти сразу пресекается жёсткой хваткой.       — Ты становишься ещё красивее, когда ждёшь и трепещешь от желания, — произносит спокойно, едва заметно улыбаясь и наблюдая, как его слова вгоняют в краску. — Сразу весь такой нетерпеливый и взбудораженный, — говорит и в это же время снова дразнит, в этот раз позволяя себе совсем неглубокое проникновение, быстро прекращённое. — А ещё у тебя глаза горят так, будто убить меня хочешь…       — Конкретно сейчас, — сквозь зубы шипит, впиваясь ногтями в плечи, — очень хочу именно убить.       — Но тогда продолжения точно не будет, — хмыкает нагло, ударяя членом по промежности омеги и заставляя того возмущённо стонать.       Впрочем, игры и самого Юнги раззадоривают сверх меры, из-за чего следует всё-таки продолжение, выбивающее из обоих стоны, благо только что стены звукоизолирующие.       — Я очень тебя люблю, — выдыхает в шею альфы Кихён, когда они заваливаются на постель.       — И я тебя, — почти засыпая, шепчет в ответ Мин.