Бутерброды
25 июля 2020 г., 21:29
Лидия саркастично поднимает бровь и смотрит на Ворону как на полную идиотку, пока та, мялась возле очередного дальнобойщика.
Тот что то невнятно рассуждал о дороге по которой будет ехать, но понять его было настолько сложно, что рыжая просто кивала из раза в раз, и глупо хлопала глазами.
— Так, а в ****** едете? — под конец спрашивает Рона, устав от этого бормотания.
Мужик молчит, почти с полминуты и наконец кивает. Рыжая что то ещё говорит ему и тот кивает опять, но Лидия больше не следит за этим безобразием, отворачиваясь от собеседников.
Она никогда не думала, что так все будет.
«— Что ты стоишь тут? — блондинка хочет побежать, но дождь вокруг убежища в котором пряталась она и ещё одна девушка не давал и шагу ступить.
— Что? Я? — рыжая удивлённо и комично тыкает пальцем в свою грудь (которой, по мнению Лидии могло быть и побольше) и почти смеется, — я всего лишь жду когда кончится дождь.
— Ну так жди в другом месте! — почти кричит блондинка, истерично поднимая голос. Она бы наверно разревелась, ей хотелось остаться одной, но эта девчонка, так активно мешала ей.
— А можно я сама буду решать, где мне ждать? — круглые вороньи глаза неожиданно преобрели лисью форму и хищно блеснули. Лидия нервно кивнула, и те сразу же стали прежние, как будто ничего и не было. Блондинка бы наверно думала, что ей показалось, но страх от этого зрелища все ещё остался где то под горлом.
— Ну и чудненько, — снова улыбается рыжая, и лезет в свою рюкзак, — Меня кстати зовут.
— Но разговаривать со мной не надо, — Лидия отворачивается от соседки по укрытию и хмурится. У Лидии и так слишком много проблем, чтобы ещё обращать внимание на каких то бездомных. Хотя если подумать, то она теперь одна из них.
— Ладно, — кивает рыжая. Она достает из рюкзака небольшой пакет где лежат потрёпанный и почти убитые бутерброды. И начинает преспокойно есть их, разглядывая дождь. Она сидит прямо на асфальте и блондинка нервно косится на нее. Она вспоминает о голоде, который так же разрывал ее, но в рюкзаке ни крошки, а деньги надо беречь осталось слишком мало.
— Возьми если хочешь, — предлагает девушка кивая на еду. Лидия минуту колебалась, думая, что слишком горда для этого, а потом думает, что на улице гордость ее как столовые приборы в кабаке и садиться рядом.
— Спасибо, — очень тихо говорит она и берет один из бутербродов в руку. Тот свалиться крошками на асфальт и колени, на одежду, из-за чего девушка морщится. Она почти сражается с едой, чувствуя как за ней наблюдают карие глаза со смешинкой внутри. Она хмурилась, пытаясь откусывать так, чтобы не испачкать всю свою одежду, но бутерброд бесспорно побеждал в этой борьбе. Все ее штаны были усыпаны жирными крошками белого хлеба. Она почти рычит на них.
— Забей, — смеётся девушка, — ты первый раз ешь такое? — спрашивает она и с любопытством смотрит прямо на блондинку, откусывая хлеб. Ей кажется все равно, еда на ее платьях и коленях, на асфальте вокруг, а рыжая просто смотрит, не обращая на бардак никакого внимания.
— Не все живут на улице всю жизнь, — обижено фыркает она, сразу же ловя себя на мысли, что это было слишком грубо для того, кто угостил ее едой.
Но та лишь смеётся, громко и заливисто, и чуть не давиться этими грешными бутербродами, которые Лидия в гробу видела, (а если точнее в мусорке).
— Ой ну да, я тоже не всю жизнь! — и снова хохочет, как будто это было смешно, — да по тебе видно, цыпленок, видно! Но я не думала, — смех разбирает ее, а Лидия пытается переварить «цыпленка», понимая, что обращение все-таки было к ней. И даже забывает про крошки.
— Как ты меня сейчас назвала? — хмурится девушка, откладывая бутерброд.
— Как? Я? Не понимаю о чем ты, цыпа — продолжая улыбаться в кулак говорит рыжая и сразу же откусывает кусок колбасы торчащей из хлебных ломтиков.
— Ты меня сейчас Цыпой назвала?
— Нет, Цыпа, — снова хихикает девушка, делая вид, что тут совсем не причем, а Лидия кипит, прям не может. Но придумать в ответ что-то обидное или оригинальное не может. Мозг занят ругательствами.
— А ты… Ты. — пытается выдумать она, но девушка перебивает ее, протягивая руку вперёд.
— О, рада что ты спросила. Друзья называют меня Ворона! Можно просто, Вор, Рона или как сама выдумаешь.
— Ты дура! — выпаливает девушка, но руку все же хватает, с нажимом сжимая ее в своей. Рыжая хихичет, закатывая глаза.
— Ну вааау, ты сама оригинальность, — улыбается она, сжимая чужую ладонь.
— А имя то у тебя есть, цыпа? Или тебе нормально? — спрашивает девушка, убирая свою руку и откладывая последний бутерброд Лидии на колено. Та чуть ли не скидывает его рукой, но просто берет, чтобы не испачкать штаны.
— Лидия! Меня зовут Лидия Шваген — Вагенс, — она говорит это почти громко в начале, но к концу все уменьшает тон. Может ли она теперь говорить эту фамилию? Ее ли эта фамилия вообще? Теперь, когда она не за обеденным столом, и не возле окна, наблюдая как просят денег прохожие, бедные и бездомные. Она ведь теперь по другую сторону окна.
— Ооооо, — тянет девушка, собирая пакет из-под еды и копошась в рюкзаке, — и что же такой человек делает тут? Разве для вас это место не недостойно? — ухмыляется она, но вот на блондинку больше не смотрит, — Лидия Шваген — Вагенс.
— Я сбежала, — тихо отвечает ей блондинка, заставляя все-таки поднять на нее взгляд.
— Тогда думаю, эта фамилия больше тебе не принадлежит, — задумчиво говорит Рона. Она чешет подбородок, поднимает взгляд на дождь, вне их укрытия, и добавляет, — и лучше тебе ее не называть, если хочешь остаться целой.
Блондинка недоверчиво кидает взгляд на рыжую, пытаясь понять, что именно она имеет ввиду. Та снова улыбается, но взгляд серьёзен и хмур, прожигает своей чернотой.
— Ваша семья не самое приятное, что есть в этом городе. Многие вас не любят. Ты же понимаешь, сколько ужаса вы принесли окружающим, не достойным. Кстати, а почему сбежала?
Лидия задумчиво молчит и не знает что отвечать, не знает, что говорить и как объяснить. Стоит ли вообще рассказывать, что значат слова про ужас. Она слышала про то, что отец не был никогда добр, но не видела, чтобы он творил беспредел на улице.
— Я… Я. совершила много ошибок. и больше не хочу, — коротко шепчет она, но Рона слышит ее, кивает.
— Что ж, тогда теперь ты просто Лидия, или даже… — блондинка смотрит прямо на Вор, потому что её задумчиво — хитрый взгляд ее пугает и настораживает, — Лили? Да, думаю, прекрасное имя! Тебе подходит больше. А подрастешь, и станешь Лилией, как цветок! Осталось вырасти, распуститься, расцвести.
Она начинает тараторить и болтать, так громко, как только может, и так же быстро, что блондинка даже не понимает о чем ей говорят, но автоматически кивает.
— Так, а дальше ты куда? Хочешь, поехали со мной? — предлагает Рона, откладывая рюкзак в сторону, к стене.
Лидия неопределенно ведёт плечом. — А куда? — спрашивает девушка.
— Я еду в ******, там у меня есть небольшой дом, остался от отца, все дела. Там и работа найдется для тебя, я сама там работаю, сейчас вот только, отпуск. Да и людей там много, хороших. Тебя никто не узнает, сможешь новую жизнь начать, — смеётся Рона, краем глаза наблюдая за дождем. Лидия молчит, слушает, а потом неопределенно, но все же кивает, на секунду думая, что терять ей нечего.
— Не знаю… Ты вот так собираешься пускать меня в свой дом? И помогать? Даже не зная меня? — теперь настала очередь Роны неопределенно кивать и вести плечами.
— Ну, а что? Ты же, Цыпа, помрёшь ту одна. Дай бог, если знаешь как искать еду да ночлег, и как выжить без денег. А там, ну работать станешь, если что, поможешь мне, с ремонтом. Друзей может найдешь, хороших. Ты вроде, не чудовище, что то из тебя выйдет. Грубовата правда, но это ничего, бывает.
Лидия (Теперь уже Лили) шипит на цыпу, явно готовая наброситься на девочку с кулаками, но сдерживает себя и только кивает, обрабатывая всю остальную информацию. Потом кивает ещё раз, чтобы выразить согласие.
— Только перед тем как поедем, заглянем кое куда. Сейчас ведь как раз, самое время. И дождь почти прошел. А с утра можно ехать.
— А как… У меня вряд ли хватит денег на билет.
Но Рона молчит, хитро искря черными глазами и ничего не отвечает, поднимаясь со своего места.
***
Они тянут время, а потом девушка показывает что — то охранику, вручает ему какую то бумажку и машет Лили рукой, зовя за собой. Сама же, надевает черную Маску на лицо, будто бы пытаясь скрыться. Рыжие волосы оказываются под шапкой. Лидия, неуверенно смотрит на девушку и сама надевает капюшон. Вор вручает ей маску, такую же, и девушка, вспоминая разговор про свою семью все же надевает ее. В маске ужасно воняет старой тканью и сразу же становиться жарко.
Она хватает ее руку и направляется вперёд, проскальзывая в бар. Они спускаться вниз, там огромная толпа и кто то выступает на сцене. Лидия кажется знакомым один из голосов, но она отмахивается от этого.
Вор не останавливается на краю толпы, протискиваясь вперед и ведя за собой подругу. Та молчит, идёт следом, пиная локтями окружающих, чтобы не сильно топтали ноги.
Они выскакивают прямо на середину и там…
У Лидии начинаются проблемы, она благодарит бога за то, что на ней оказалась маска. Она радуется, она готова засмеяться, но просто смотрит на сцену, наблюдая как ее брат играет.
И наверно она никогда не поймет, как отец мог говорить, что Себастьян был бесталантлив. Сейчас на Сцене, он пел, играл, и выглядел так. так неожиданно восхитительно, что дыхание перехватывает. Она смотрит и не может перестать, совсем забывая о том, что рядом стоит Вор.
А когда оборачивается на нее, видит, как та, таким же взглядом смотрит на другого парня. На того бродягу что занял первое место в консерватории. Вот с кем сбежал Себастьян? Но почему же она так смотрит на него? В чем связь? В чем. смысл этого взгляда и действий?
Она снова поворачивает лицо у сцене и встречает удивленный взгляд голубых знакомых глаз. Он ее узнал. На ней маска, капюшон, но он точно узнает ее. Продолжает играть, болью отдаваясь в голосе, а песня смутно похожа на то, что он держит в себе. И Лидия тянет Рону за руку. Старается оторвать ее от второго музыканта, привлекает внимание.
Она не готова его видеть, не готова говорить, но песня кончится, и разговора не избежать.
А в ней плещется вина, боль, ярость на саму себя и жалость. И она разревется если увидит его рядом. Если заговорит или дотронется.
А она не готова.
Рона смотрит на Лили, а потом на Себастьяна, хмурится и вопреки своим желаниям, поддается руке той.
Они снова убегают в толпу, выбегают на улицу из бара.
Чес, стоящий на сцене провожает рыжую косу из-под шапки, готовый плакать и безоружно кричать в след. Сколько раз он видит эту спину? В который раз, провожает взглядом, не в силах остановить ее. Оставить рядом. Она всегда приходит тогда, когда он не может ничего сказать, сделать. Она всегда уходит так неожиданно и легко, будто ей все равно.
И он злиться на нее, готовый убить, растерзать на куски, разревется, избить, сделать что угодно. И всегда, всегда провожает ее взглядом, наблюдая как она исчезает из его поле зрения.
Потом смотрит на Глэма, и видит в его глазах что-то похожее, ту же боль или злость.
И Глэм тоже готов плакать. А песня не кончается, и оба вынуждены кричать слова песни, вслед, в догонку, не в силах просто побежать. Остановить. Узнать.
Поэтому стараются забыть.
Примечания:
И так. Кто такая Рона?
Что произошло между ней и Чесом? Куда и как отправляться Лидия с Вороной? Что вообще произойдет?
Вы знаете? Я да))))
А ещё кстати)
Все интересности, арты которые будут рисоваться в скором времени и информация о главах будет в группе "Лисья Морда" https://vk.com/lisiamordaa
Заходите, не стесняйтесь.
