Рисуй мой путь цветами наших обещаний

- Ты предательница! - кричит Глэм. Он стоит на против и плачет. Слезы, черными полосами стекают по светлым щекам, он почти ревёт, отзываясь громким стуком девичьего сердца. - Даже смерть твоя не искупит твоих грехов. То как ты, всю жизнь издевалась, как страх тебя слепил, как ты всегда, всегда меня предавала! Думаешь, твой побег что-то значит? Да ты ведь даже не страдала там! - Нет.. я! Себастиан! Я! - Лидия задыхается в немых рыданиях, пытается бежать к брату, но весь ее бег на месте, она даже не приблизилась. - Не оправдывай себя! Твой побег - просто очередной трусливый поступок! Ты сделала это ради себя! Только ради себя! Лидия закрывает уши, отворачивается, пытается не слышать, но чужие слова в ее голове эхом повторяют сами себя. Когда все затихает, и тишина поглощает ее вместе с тьмой, она открывает глаза, и смотрит в непроглядную черноту. В конце, или ей только кажется, что это конец, она видит отца. - Он прав, Лидия, - говорит отец. Его голос спокоен, он строго смотрит на нее, как обычно, почти безразлично скользит взглядом, - Ты такая же как и я. И ты не изменишься. Я ведь никогда не требовал от тебя ничего, а ты сбежала. И здесь тоже, вторая. Сбежала только после того, как это сделал мой единственный сын. Ты никогда не выделялась, никогда. - он еле заметно и злобно улыбается, а Лид готова упасть, - Ты как я, но знаешь, тебе даже не хватает смелости это признать. Ты бежишь не от меня, Лидия, ты бежишь от себя. Ты навсегда останешься ничем не выделяющейся женщиной, всегда. И ты никогда не станешь другой. Он громко хохочет на этих словах. За его спиной стоит избитая мать, Лидия смотрит на ее синяки и шрамы, что она скрывает под горой одежды. Но все равно видит. - Нет.. - сначала тихо, но вскоре уже кричит. Ей хочется упасть, но вдруг не существует ни ее, ни пространства. Она слышит дрожащий голос брата, просящий о помощи и не может его найти, слышит смех отца и плачь матери, все кружит вокруг. А она лишь кричит, просит прекратить. И... Свет ударил в глаза, а боль в правой ноге заставил их открыть. Видимо машина сильно качнулась, из-за чего, девушка на лежаке, ударилась об передние сиденья. Мужчина за рулем косился на нее, но комментировать ничего не стал, а Рона молча курила, разглядывая вид за окном. - Сколько нам осталось? - спрашивает она рыжую, и та поворачивает свой вороний взгляд на Лили. - Примерно полтора часа - улыбается она. - Кто это был? - спрашивает Рона, когда они отходят от бара достаточно далеко. Лили минуту стоит и думает стоит ли рассказывать девушке об этом, но потом ей кажется, что если та готова впустить ее в свой дом, то почему бы не верить ей в ответ. - Мой брат, - отвечает она, - он сбежал... До меня, до того как это сделала я.. но.. - Но твои ошибки как то с ним связаны и ты пока не готова встретить его? - заканчивает за девушку Рона и та лишь обречённо кивает, - да... У меня что то вроде того, тоже, - она улыбается и хлопает блондинку по плечу. - Там рядом... Тот парень? Он тебе?.. - Шатен? Да.. он тоже мой брат. Младший... Скажем, я тоже совершила ошибки, и теперь .. теперь я иногда приезжаю сюда, что бы удостовериться, что он в порядке. Но встретиться так и не смогла... Как то.. рано.. Они обе молчат, потому, что кажется все понимают. Понимают друг друга, понимают сами себя. Принимают это, пытаются. И молчат, потому, что сказать больше нечего. Никто про свои ошибки рассказывать не будет. - Там была моя сестра... - говорит Глэм, отбирая у Чеса бутылку воды. - Шо? Всмысле.. эээ, а разве она... Ну не.. как твой отец? - шатен удивлённо смотрит на спокойного друга, и даже обеспокоено кладет руку на чужое плечо, - я имею ввиду.. разве она не считает такие места недостойными? - Сложно сказать, - говорит Глэм, - скорее.. просто повторяет все за отцом, что бы не оказаться в том же положении что и я. И они тоже молчат. Глэм рассказывал Чесу. В истерике и слезах, объяснял, однажды, напившись до посинения. Первый раз кстати. И больше они эту тему не трогали, считая, что она не нуждается в громких словах или подобной чепухе. Глэма все устраивало. Чеса тоже, он его и без этого вполне любил, уважал и все такое. А прошлое в прошлом. Чес же, вообще ничего не говорил о том, что произошло до Себастиана. По какой то своей причине вечно переводил тему. До этого дня. - Да... И моя тоже Но Глэм решает не давить, и в ответ шатену слышится тишина. - Ты уверена что мы Точно там, куда должны были приехать? - спрашивает Лили, рассправляя складки своей одежды. Так как одежда Лидии за долгое путешествие пришла в негодность, та отобрала что-то у Роны, что бы быть хоть немного чистой. Теперь же, ей хотелось плакать от осознания того, что одежда подруги чистой не была никогда. И видимо была продана уже с кусками налипшей пыли, грязи и пятнами от соуса. Можно было считать это дизайнерским ходом. - Не ссы, цыпа, - смеётся рыжая, закуривая очередную сигарету и зажимая ее в зубах, - все пучком! Лидия рычит на дурацкое прозвище, но руки заняты сумками, да и рыжая уже шла вперёд между полуразрушенных домов. Ветер оглушал, а светлое платье Роны билось об икры, хлестая кожу резкими ударами. Проезжавшие мимо машины поднимали песок и пыль в воздух, из-за чего блондинка могла только жмуриться. Рыжая так и не объяснила ей, как именно они собираются добираться до ее дома, и теперь девушка смотрела на нее как на дуру, пока та вытянув руку стояла возле самой дороги. Для нее оставался секретом мозг, мысли и планы девушки, что было странным по определению, ведь читать, видеть и прогадывать людей у нее получалось лучше всех. Она всегда видела и знала, что задумали рядом с ней, как чувствовала под коркой головного мозга. Но рыжая? Она была не постижима, или просто все ее слова не резанировали с ее действиями. Поэтому душа новоиспечённой подруги оставалась загадкой для Лили. - Ты.. что ты делаешь? - кричит девушка, и ветер, кажется, стараться им помешать, поднимается ещё сильнее, расплетая чужие волосы. Белые волны взвиваются на ветру, Рона поворачивается на девушку, останавливаясь на ней взглядом и долго смотрит, пока ветер не утихает. - Ищу нам транспорт! - кричит она вновь начиная смеяться. Этот смех проносится громким эхом, отдается в голове болью и рядом острых игл, прямо в сердечные мышцы. Ей так невыносимо больно, что она готова кричать, но лишь сжимает левой рукой правую. И смотрит на рыжую, не понимая, почему той смешно. Почему она веселиться, и как этот смех причиняет столько боли. - Все в порядке, милая, - вдруг кричит Рона, и в следующий момент рядом останавливается машина. Та бежит, быстро, оставив Лидию и сумки стоять на месте. О чем то говорит с водителем и подзывает подругу к себе небрежным жестом смуглой ладони. Лили мнется на месте, но через пару секунд размышлений, хватает сумки и бежит в сторону машины. - Вот собственно, дом, милый дом, - Рона указывает на большой каменный разрушенный дом. Он выглядит так, будто стоит без жильцов уже много лет. Вообще, вся деревня устилалась такими домами, где поменьше, где побольше, но вот деревянных тут не было. Вокруг дома стоял полуразрушенный забор, где то уже подгнивший, где то просто покосившийся и поломанный. Высокая трава и еле проглядывающая сквозь нее, тропинка, цветы, не понятного происхождения, возможно, рыжая никогда не ухаживала за садом. В контексте дома Рона выглядела как богатая ранее но разорившаяся дама. - Это... Твой дом? - она внимательно осмотраивает его и не хочет подойти Та смеётся, нервно чешет голову и кивает, - да.. От отца достался, все такое, не волнуйся. Документы у меня есть, - и снова слишком нервно смеётся, как будто бы не уверена, что документы действительно есть. Потом резко разворачивается и по тропинке идёт в сторону дома. Поднимается по мощной лестнице, достает ключ с милым брелком какого то черепа, и открывает дверь. - Давай заскакивай. Лидия заходит внутрь. Ремонт в доме был в разгаре. И похоже комнат для нормального жилья была всего одна. Остальные заваленные хламом, с пробитыми стенами и комнатами, кучей газет, дыр в полу, пауков, банок с краской. - Всего здесь 4 комнаты, вон там кухня, - она указывает на лево, - она тоже пригодна для жизни. Уборная и ванна - девушка открывает дверь не далеко от комнаты, в которой можно было жить. А потом указывает на вторую такую же. - Придется тебе спать со мной, кровать большая. Я смогла сделать ремонт в зале. Теперь будешь мне помогать, - она смеётся, хлопает Лидию по плечу и уходит на кухню, - Завтра утром я отведу тебя в бар, там ты сможешь устроится на работу. У меня все ещё отпуск, так что, первое время работать будешь одна, но потом ходить уже придется иногда вместе. А сейчас.. можешь отдохнуть. Лилия берет полотенце и уходит в душ, думая, что слишком устала. Жизнь ее, новая и непонятная, только начинается и страх грызет в желудке острыми зубами. Рона рядом, но сомнения остаться. Можно ли ей верить? Стоит ли это того? А сама она достойна такой помощи? И мысли путаются в голове, мешают сосредоточиться. А вода стекает по светлой коже, заставляя вздрагивать от каждой капли. Как будто в мире больше никогда не будет места, где она бы могла почувствовать себя... Хорошо