Абсолютный ноль

Уже хотел во цвете лет Изречь монашеский обет, Как вдруг однажды он исчез Осенней ночью. Темный лес Тянулся по горам кругом.

      До дома я дошла даже не надевая наушников. Было около пяти часов утра, когда я поднялась в свою квартиру. Я даже не стала разбирать рюкзак или переодевать шорты, только скинула с плеч плащ, сняла полуботинки и легла в кровать. Она пожертвовала клубу сто тысяч золотых карт. Сто тысяч…       Насколько же она несчастна, чтобы просто за то, что с ней рядом посидят, она готова буквально отдать все, что имеет? Постепенно ко мне в голову стали закрадываться тревожные мысли, в основном о том, что она вполне себе могла быть одной из Легиона Избранных. Такая убойная сила и аура, а главное незаурядная внешность… Я никогда не встречала Легионеров, но на обычного человека она не была похожа. Что-то в ней точно было не так, а главное, она была мне до боли знакома, но я не понимала, кто она.       Я перевернулась на другой бок. Болела голова, но пить из бутылки с алкоголем я не рискнула, а то меня вообще унесет. Боль глухо отдавалась в виски. И что это сегодня было? Ведь наверняка она не вернётся завтра. Почему я тогда не сорвалась и не побежала её догонять? Почему не вылетела на улицу в полупрозрачной рубашке, чтобы посмотреть, как она, наверняка, сядет в черный глянцевый автомобиль на место водителя, и легко обгоняя поезд, несущийся со скоростью под четыреста километров в час, взмоет над домами. Почему?       Я запустила руки в волосы, еще больше растрепав их. Что это вообще сегодня было такое? Как это, черт возьми можно объяснить? И можно ли это объяснить логически?       Я работала в этом клубе больше года, и никогда, никогда не замечала влечения к клиентам, тем более женского пола. Я вообще ничего не испытывала, не только к ним, но и к людям, ко всему, в целом. Я уже давно, еще лет в восемь решила, что мне нафиг никто не нужен, и я с радостью в сорок буду сидеть в окружении двадцати кошек. Да и работа до этого в клубе вызывала у меня очень противоречивые чувства, преобладающим из всех них было только раздражение к клиентам, неприязнь, а иногда и ненависть к себе.       Мысль о том, что я могу ее найти, я старалась гнать подальше от себя, ведь наши с ней средства несоизмеримы, и я просто не смогу подняться на тот уровень, где живет она. Да и она не будет спускаться в такие трущобы дважды… Но даже если так, то почему спустилась? Почему пришла именно в наш клуб, а не в более цивильный по соседству?       В голове было множество вопросов, поэтому я взбрыкнула, села на кровати и наконец вскочив, подлетела к столу. Алкоголь я глотала, как воду, не обращая внимание на слезы и на жуткое жжение в горле. Ведь я даже не знала, что пила, хотя это вероятнее всего был просто спирт.       После того, как я опустошила бутылку на добрую треть, я легла назад. Теперь голову я просто не чувствовала, она была мягкой и казалось дрожала, как желе. Мысли все, как веником вымели, поэтому я решила, что на сегодня впечатлений достаточно, и наконец заснула.       Спала я как убитая, я давно так не спала. А когда проснулась, чувствовала себя полностью выспавшейся, и кроме жуткого сушняка во рту, никаких неприятных ощущений не было. Проснулась я от того, что где-то в глубине комнаты вибрировал телефон, а в дверь мне громко стучали, силясь выбить её из петель.       — Тише, тише, кто там, черт возьми? — успокаивая себя, крикнула я, быстро вставая и путаясь в пледе, чтобы подойдти к двери.       — Этот дом будут сносить, советую уйти до шести часов, а то снесут вмести с вами. — добродушно отгрохотал чей-то бас, и я услышала удаляющиеся шаги.       — Подождите, как это сносят? А жильцов куда? — я настерж распахнула дверь, ловя рабочего уже на лестнице, и поздно понимая, в чем я сейчас одета.       — Ох, да никуда. Легионер был убит несколько дней назад, вы не знали? — но видимо оценив мой внешний вид, рабочий решил, что знать мне собственно было не от куда. — Финансировать этот район не кому, так что этот дом снесут, построят тут огромнейший завод, деталей для киборгов.       — Что, но это нечестно, я въехала сюда чуть больше года назад, я ночевала на улице, пока этот дом строился! — я в ужасе посмотрела в лицо мужчине, ища там какую-то поддержку и поздно вспоминая, что он не та львица из клуба…       — Гражданочка, я очень сожалею, но я ничем не могу помочь. Велено снести, значит сносим. — он аккуратно и неловко похлопал меня по плечу. — Советую собрать вещички и найти себе новый дом.       Мужчина ушел вверх по лестнице, оставляя меня совершенно обескураженной, еще теплой ото сна, с опускающимися вниз руками.       Но это не очень подкосило мой настрой, возможно, оно и к лучшему. Если что, я всегда могу пойти в клуб, или отправится к Рому пожить. Сейчас главное не это. Я вдруг четко поняла, что мне делать дальше. Как-будто пришел кто-то умный и насильно впихнул мне здравые мысли, прямо в голому.       Я побежала в дом, взяла зарядку, телефон, замотала наушники, кинула это все в рюкзак. Потом подлетела к шкафу, вынимая из него свитер и единственные желтые джинсы — единственные, которые я не продала. Взяла еще две пары носков, пять трусов (все мои трусы), запихнула в рюкзак еще и кеды. Побежала в ванную, схватила расческу, пасту и зубную щетку, а также маленькое зеркальце.       Придя к комнату, я свернула простынь, замотав туда плед, сдула свою выцветшую надувную подушку, которая теперь походила на темный фиолетовый квадратный блин, и запихнула все это в рюкзак.       Поняв, что не помещается, я привязала постельный кулек к верхней лямке рюкзака и наконец взяла старого игрушечного щенка, кладя его сверху. Застегнув рюкзак, я наконец выудила телефон, и еще раз окинув взглядом комнаты, прихватила бутылку с алкоголем.       Дверь я закрыла, хотя красть у меня все равно было нечего. Выйдя на лестничную площадку я к величайшей радости увидела, что лифт разблокирован. Я уже и забыла, какого это использовать простой лифт. Нажав на кнопку, я дождалась, когда прозрачные зеленые створки раскроются и шагнула на круглую платформу. Раньше вроде-как нужен был груз, чтобы лифт опускался и поднимался, сейчас все работало на магнитной тяге, поэтому платформа сразу, после того, как я начала на кнопку первого, плавно заскользила вниз.       Сколько я не пользовалась лифтом? Раньше, это казалось мне само-собой разумеющимся, просто повседневным аспектом жизни. Что же случилось теперь? Почему я даже не жалею о том, что покидаю этот дом, хотя это было моим единственным пристанищем за эти годы? Ведь я не собиралась покидать его так неожиданно и так рано, я все так же хотела вставать каждый день и смотреть в серое окно, вдыхая сигаретный дым. Но, видимо шило в моей заднице решило иначе. По щекам катились теплые слезы, которые я не замечала.       Лифт непростительно быстро остановился на первом этаже и мне ничего не оставалось, кроме как разочаровано вздохнуть и выйти из него.       Рядом с домом меня тут же застиг запах сварки и плавленного железа. Рабочие таскали какие-то железки, бетонные блоки и очень много всего разного. Движение поездов, было приостановлено, поэтому тут, на поверхности, было немного холоднее, чем обычно. Я вздохнула и проскользнув под арматурой, которую тащила очередная группа рабочих, вскочила на рельс. Рельс был магнитным, поэтому можно было не переживать за то, что меня ударит током, тем более движение тут теперь было перекрыто. Интересно, как люди будут добираться в основную часть города, если это единственный путь? Неужели вообще никак, или как я — пешком?       Но я тут же увидела объяснение своим словам. Синяя, как и раньше, типичная маршрутка, стояла на краю пустоши. У нее не было колес, разве что рыжие цифры на циферблате гласили, что мне она не по карману. Хотя подождите-ка, а сколько денег мне вчера отдала львица? Я сразу пресекла в себе желание немедленно залезть в рюкзак и посмотреть, все равно я не собиралась их тратить на такую глупость, как одна поездка на маршрутке.       При воспоминании о вчерашней женщине, мне захотелось провалиться сквозь землю, потому что щекой я тут же почувствовала мягкую шерстку… Угораздило же! Жила себе жила, и тут вдруг, она — как гром среди ясного неба. Однако, я четко осознавала, что женщины, как таковые меня совсем не привлекают. Заинтересовала меня конкретная, полосатая особа. С огромным количеством денег.       И тут, как и всегда в таких довольно частых, кстати, в моей жизни ситуациях, мне в голову пришел просто сногсшибательный, просто гениальный план. Я решила подстричься. Замечательно, просто замечательно, браво! Это ведь сейчас решит все мои проблемы, конечно.       Я сама себя хлопнула по лицу, и издала настолько обреченный стон, что на меня обернулись сразу несколько рабочих. Я лишь ускорила шаг, так и идя по довольно широкому рельсу. Идея сделать новую прическу, пришла ко мне, на самом деле, далеко не спонтанно. Этот коварный план, вынашивался моим подсознанием уже два года, но из-за своей мягкотелости… Скорее слабости, я цеплялась за прошлое и семью, которую уже было не вернуть. Я не пыталась даже вникнуть в устройство нового мира, принимая его лишь, как дополнение к старому. Началась новая эпоха с новыми возможностями, я даже президентом могла бы стать, ну, или кино-звездой на худой конец.       А еще вдруг у меня проснулась совесть. С чего бы это, интересно? Я же пропустила два года школы! Сейчас, это конечно совершенно не имеет никакого значение, особенно, если вспомнить десятилетних девочек из нашего клуба. Но ведь жизнь вечна, а это значит, что я ничего не потеряю, если возобновлю учебу.       В кармане рюкзака опять зазвонил телефон. Выудив его оттуда, я ужаснулась, ведь было не утро, как я до этого думала, а шесть часов вечера, а это значило, что я уже опаздывая на работу.       — Алло, слушай, ну тебя где носит? — на секунду я пожалела, что дала Рому свой контактный номер.       — Ох, простите, простите. — говорю это таким голосом, чтобы собеседник понял, что мне точно все равно. — У меня дом сносят, транспорта, как и электричества в районе нет, и поезда не ходят.       — Ну, ты же придешь? — не видя в разрушении дома, никаких проблем, опять спросил Ром.       — Нет. Я больше не буду с вами работать. — я слегка опешила, от собственного заявления, но потом решила, что терять мне все равно нечего. — Нет, это не из-за вчерашнего случая. Я по-прежнему та же шестнадцатилетняя девочка, без образования и денег, но я хочу попытаться устроиться на четвертый уровень.       — Куда? У тебя мозги вместе с домом снесли? Тебя туда даже не пустят! — Ром был искренне озадачен моими словами, поэтому говорил почти шепотом.       — Нет. Ты же знаешь, что… — я немного пораскинула мозгами. — Если я пойду в армию, в солдаты или в помощники к Легиону Избранных, то мне будут раскрыты все уровни.       — Ты, в солдаты? Да ты себя со стороны видела? Тонкая, маленькая девочка с толстыми ногами! Туда мужчины накаченные идут, под два метра ростом, и многие помирают уже на первом задании! Эти Легионеры, хоть они и Боги, на обычный народ вообще внимания не обращают. Твоя смерть для них — просто смерть таракана под ногами! Одумайся! Ты что самоубийца? Как ты вообще решение в армию пойти откопала? Только что придумала? Молодец, план надежный как швейцарские часы. Ты ненормальная просто.       — Знаю. — я действительно всерьез задумала идти в армейскую академию. Вариантов было немного, мне сейчас или на завод или в академию, в клуб я больше не вернусь. Внезапно, я посмотрела свысока, на свою прошлую жизнь, на эти два года, которые я буквально провела бесцельно, просто потратила. Хотя, это было кое-каким очень нужным опытом, учитывая тот факт, что теперь нам придется вечно жить в этом сером, аморальном мире. Это чувство, охватившее меня сейчас, очень сложно было назвать надеждой, нет, я уже давно смирилась с такой формой существования. Это была не надежда, а скорее принятие неизбежного, хотя такая форма жизни для меня неизбежной не была. Я не в рабстве у насильника, не работаю «куколкой» в клубе, меня не разрезают на внутренние органы, и иногда, я даже вижу Солнце. Так что до полной неизбежности, еще далеко.       По пути мне встретилось несколько повозок, в прямом смысле этого слова. Люди сколотили их из табуреток, шкафов — у кого что было. Вероятно, они тоже были жильцы нашего района, и их тоже выселили.       Тут, до меня вдруг в полной мере дошел смысл сказанных рабочим слов. Стоп. Что? Легионера убили. Одного из Богов Нового Мира. Как же так случилось? Он ведь Двадцать Восьмой, а это значит, что не самый слабый по силе. Из-за того, что у меня нет интернета, я не могу узнать даже причину его смерти, не то, что узнать о ней. Кто же мог убить Двадцать Восьмого Легионера?       От размышлений я отвлеклась только тогда, когда дошла до развилки, и взглянула на клуб, где я раньше работала. Нужно ли мне заходить в него и прощаться с людьми, которые все это время были мне глубоко в душе противны? Я знала, что в этом не было их вины, они просто бы умерли от голода, если бы не пошли работать, и еще вчера я была практически одной из них, но…       В моей груди что-то защемило, и я постаралась как можно быстрее пройти это место, не оборачиваясь, как-будто бы и не работала тут никогда.       За этим домом я вообще не была, поэтому очень удивилась, когда за домом увидела огромную станцию и развилку обычных трасс, по которым ездили старые, потёртые машины. Не думала, что их еще кто-то использует. Да, нужно было хоть когда-то выходить из дома…        Под дорогой была квадратная очень просторная арка, в ней сидело штук двадцать бездомных, было темно. Дороги шли за дом и направо в более-менее освещенный участок. Там, кроме рассеянного света, который доходил сюда от Солнца, были еще яркие вывески, как жаль, что мне туда не нужно. Я немного постояла у угла дома и наконец решилась идти дальше. Я даже не знала, куда иду, но сюда по всему шла в правильном направлении — к центру города. Там был переход между уровнями, мне нужно было на четвертый, это бы обошлось мне в пять золотых, если бы я была прописана и жила на четвертом, а так, кто знает, сколько мне придется заплатить…       Когда я зашла под арку, то к своему облегчению поняла, что бомжам до меня нет никакого дела, они даже головы не подняли. Правда вонь стояла жуткая. Но такой запах был буквально повсюду на нижних уровнях, так что постепенно к этому привыкаешь.       Привлекла меня распахнутая дверь и огромными металлическими ржавыми ножницами наверху. Из нее как-раз кого-то вышвырнули, им оказался дерзкий двенадцатилетний пацан, который тут же кинул в хозяина заведение пустой железной банкой из-под газировки.       — Чтоб я еще раз к тебе пришел, жалкий ты ублюдок! — парнишка поудобнее одел красный яркий рюкзак и тряхнув лиловыми волосами, быстрым шагом прошел мимо меня. Из парикмахерской выглянул огромный мужик с длинными закрученными кверху усами. В своих огромных лапищах, он сжимал какую-то маленькую розовую коробочку, судя по всему подарок, а сам смотрел в спину удаляющегося, как побитый котенок.       — Джейк, вернись! — его громогласный бас, никак не ввязался с большими добрыми глазами, которые были чуть-ли не на мокром месте.       Я подбежала к мужику и ничуть не боясь огромных татуированных по самые плечи лап, схватила его за руку.       — Не волнуйтесь, ваш сын обязательно вернется. — мужчина печально посмотрел на меня.       — Конечно, куда ему еще деваться. — он осторожно открыл коробку и показал мне наручные часы с темно синими хлястиками. — У него сегодня День Рождение, но у меня хватило денег лишь на такие часы, а он хотел электронные.       — Не волнуйтесь, дети часто бывают неблагодарными. У меня например, вообще часов нет, а я как-то живу. Он должен радоваться тому, что они у него, хотя-бы будут, а не тому, насколько дешевые они. — я немного помолчала, успокаивающе глада мужчину по руке. — Пострижете?       — Да, проходи, конечно. — он добродушно пропустил меня вперед, приглашающим жестом обводя маленькую зеленую комнату с одним лишь зеркалом и стулом.       — Что хочет юная леди? — спросил он, прекрасно понимая, как неуместно в подобных обстоятельствах это звучит, надел на меня фартук и подкрутил стул чуть-выше, все-таки у меня был маленький рост.       — Хочу короткую стрижку, неоново-голубые волосы. Вы ведь умеете делать так, чтобы вытравить настоящий пигмент и заменить его синтетическим навсегда?       — Да, конечно, у меня есть пару ампул такой краски, но ты точно этого хочешь? У тебя и так шикарные волосы. — он задумчиво перебирал длинные пряди, рассматривая каштановый оттенок.       — Да. Мне так будет удобнее. Волосы можете оставить себе и продать потом, я не против. — я устроилась поудобнее. — Сколько будет стоить стрижка?       — Ох, так как такие ампулы все-таки очень дорогие, так что, думаю, я не смогу взять с тебя меньше, чем десять серебряных.       — Понятно, а сколько стоят электронные часы, для вашего сына?       — Примерно три золотых. — удрученно ответил мне парикмахер, и тут я поняла, в чем дело. Еще одна удивительная особенность новых денег в том, что золотые карты нельзя заменить серебренными и наоборот. За одну золотую даже нельзя тысячу серебряных отдать, нужна именно и золотая. И путь зарплата у парикмахера была не очень маленькой, но по правилам нижних ярусов, ему платили именно серебряными картами, не золотом, поэтому он просто физически не мог купить часы для сына. Я решила пока промолчать, просто смотрела, как меня стригут. Потом парикмахер заботливо налил в розовенький тазик воды и сломал ярко-голубую ампулу, которая, казалось, светилась изнутри.       — Смотри, ты сейчас аккуратно наклони голову, волосам нужно немного побыть в воде. — ответил он, помогая мне наклониться, при этом не упав со стула. Вода была теплой, я сначала даже вздрогнула. Парикмахер, хоть и имел огромные лапища, и свободно мог одной левой обхватить мою голову, но был очень аккуратен, а при детальном рассмотрении, оказалось, что на руке у него набиты кораблики, морские котики и нелепый дракончик.       — Вы случайно не знаете, как попасть в пропускной пункт, просто я в первый раз в этой части города. — спросила я, чувствуя, как парикмахер осторожно мочит в воде прядку за прядкой.       — Да, конечно. Пройдешь эту арку, увидишь очень высокое здание, зеленое такое. К нему и иди, прямо, никуда не сворачивай. потом придется идти по путям, другой дороги нет — справа и слева Пустошь. Центр города тут заброшен, потому что на этих полях как-то удалось вырастить три былинки обычного рогоза.       — О, спасибо. — с неподдельной благодарностью ответила я. — Я бы точно стала искать обходной путь.       Опять воцарилось неловкое молчание, и уже когда мужчина убрал тазик и завернул мои волосы в полотенце, я вдруг решила спросить его.       — А вы, случайно не знаете, что случилось с Двадцать Восьмым? Просто у меня нет интернета и телевизора. А оказывается он мёртв.       — Да, конечно знаю. Я каждый день смотрю новости на большом экране в соседней кофейне. — похвастался он. — Его приговорил к смерти Дэпресс. Двадцать Восьмой, вроде, накричал на него и в чем-то обвинил, я не знаю точно, но Дэпресс разозлился и низверг его в самые пучины Ада, прямо с небес.       — Он кого-то назначил на его замену? — в предвкушении смотря на себя в зеркало, продолжила я.       — Нет, он сказал, что замены не будет. А недавно ещё Девяносто Девятый Легионер, создал сообщество из десяти Легионеров, чтобы следить за людьми. Полиции теперь помогают.       — Ну да, что ему еще делать то. Говорят, он вообще магических сил не имеет.       — Это не совсем так. Я слышал, что он может контролировать небольшие потоки воды и даже разжигать пламя прямо у себя на ладони. — многозначительно ответил мужчина. — Да, и не нам судить о его способностях, у нас то их вообще нет.       — Да, вы наверное правы. Охх… — я посмотрела на себя в зеркало. На меня взглянула совершенно другая девушка.