Абсолютный ноль

«Каждый человек несет ответственность перед всеми людьми за всех людей и за все»

      Сделав несколько больших неуклюжих шагов, я оказалась в следующей комнате. Судя по всему, это была гостиная. Такая же дорогая, но при этом не лишенная уюта. Тут был и серый диван… И…       Мебель я рассмотреть толком не успела, потому что мой взгляд приковал к себе один единственный человек, сидящий на этом самом сером диване. Черный строгий костюм, лакированные туфли с острым носиком, такой же черный атласный галстук. Безупречный внешний вид, аккуратные локоны длинных волос чуть спадают с плеч, резкие массивные брови уложены так, словно укладывали каждую волосинку по линеечке.        — А, да ты не пугайся. Это Первый, только с международной конференции прилетел часов пять назад. И мы с ним сразу играть стали, даже переодеться не успел, бедненький. Он грозным только на вид кажется, — затараторила Третья, подлетая к дивану и заваливаясь на него, картинно беря в руки миску с попкорном. — Сегодня, кстати, показывают юбилейный выпуск моего шоу, да еще и днем, представляешь? Будешь вместе с нами смотреть?       Все эти слова я полностью пропустила мимо ушей. Опустив плечи, я стояла посередине большой комнаты и не могла отвести глаз от ровной, блестящей шерсти и от проницательных глаз, смотрящих на меня в упор.       Не может быть?       Мне удалось оторвать взгляд от всей фигуры и глянуть в разрез пиджака где виднелся галстук. Как и ожидалось — груди не было. Существо передо мной точно было мужского пола, но почему он тогда так напомнил мне ее? Ту рыжеволосую львицу из бара. Ведь они похожи, как две капли воды. Те же маленькие аккуратные ушки, тот же разрез глаз… Даже пальцы, держат изящную ножку бокала, в точности как держала она. В чем же тогда подвох?       — Разве тебя не учили, что так пялиться на людей — это некрасиво? — вдруг голос Одиннадцатой оживил меня. Я быстро отвела взгляд, стараясь больше не смотреть на диван, иначе точно бы осталась стоять так навечно.       — Отойди немного, пожалуйста, ты мне экран загораживаешь. — совсем беззлобно попросила Третья, и я невольно сделала пару шагов назад, все еще не очень хорошо управляя своим телом.       — Ох, ну посмотрите до чего вы ребенка довели, — массивная фигура опасно встала с дивана и расправила, как мне показалось, свои двухметровые плечи. — Пойду посмотрю, есть ли что-нибудь попить. Заодно и ей прихвачу, — полуобнимая меня за талию, Первый завел меня в следующую комнату.       Это оказалось огромная столовая с длинной барной стойкой и какими-то мудреными лампами.       — Что пить будешь? — Первый наклонился над раскрытым холодильником, и выжидающе смотрел на меня из-за плеча. Только мне почему-то показалось, что услышать ответ он хочет совершенно не на этот вопрос. — Ладно, достану просто воду со льдом. — Он действительно достал лед из морозилки и направился ко мне. А я уже стала потихоньку оседать на не слушающихся ногах. Хорошо, что я перед этим в туалет сходила. Передо мной был никто иной, как Первый легионер. Сильнейшее существо во всем мире. Сколько фигурок я видела с ним, сколько плакатов и надписей. Почему же тогда я сразу не узнала его тогда в клубе? Наверное, потому что там была девушка, а вовсе не он.       Меня обдал холодный аромат знакомого парфюма, а две большие ладони, опустились на столешницу по двум бокам от меня.       — Ты ведь узнала меня, не так ли? Не думал, что мы с тобой еще хотя бы один раз увидимся. — спокойно раздалось сверху, и этот голос буквально заставил меня поднять голову и посмотреть ему в глава.       — Так, это все-таки ты? — мой голос был похож на вздох умирающего.       — Да, я, конечно, а кто это еще мог быть? — вдруг улыбнулся он, обнажая белоснежные клыки. — Только, раз судьба свела нас снова, не говори никому, что я женщина, пожалуйста. — скрипнула дверца шкафа над моей головой. — А вообще, я просто кружку хотел достать. — уже совсем другим голосом, как-то картинно громко сказал он.       — Но, как же? Почему? — я наконец начала приходить в себя. — Разве они не знают?       — Конечно нет, — открывая бутылку с газировкой, спокойно наливая в кружку воду и кидая туда парочку кубиков льда, ответила она.       — Но почему? Зачем ты притворяешься… — тут меня опять прижало к столешнице, но уже рукой, закрывающей мой рот.       — Тихо. Потому что ты представляешь, что было бы, если бы кто-нибудь в этом мире узнал, что ведущим героем и сильнейшим из всех, на данным момент существующих, является женщина? — прошептала Первая, склоняя голову еще ближе ко мне, так что ее волосы закрыли свет.       — Но я действительно не понимаю в чем проблема, — честно призналась я. — Ну, женщина ты, и что с того?       — Ты серьезно думаешь, что раз мы живем в современном мире, то не осталось никаких предрассудков? — она устало свела брови, слегка поморщив розовый мокрый нос, но так и не отстранилась. — Любой герой, старается пододвинуть другого. Или ты думаешь, почему все говорят, что Второй взял себе в пару Одиннадцатую, а не наоборот? Не только из-за их разницы в силе…       — Но разве все так плохо, что стоит скрывать, кто ты есть? — тоже стараясь вести себя еще тише, чем прежде, зашептала я.       — Ох, если бы ты только знала. Взять хотя бы Третью… — но Первая так и не договорила, наконец вручив мне чашку с водой, она просто вышла из комнаты. Раздался телефонный звонок, а я машинально стала пить, пытаясь хоть чуть-чуть уложить у себя в голове то, что только что узнала.       Опомнилась я только тогда, когда вся чашка опустела. Наверное, мне не то, чтобы было сложно поверить в то, что Первый на самом деле Первая. Мне трудно было осознать, что я нахожусь в одном с ними доме. Мы ведь живем в том мире, где за разговор нужно платить и немалые деньги, но почему-то тут все общаются свободно. Наверное, в верхних слоях общества у людей больше свобод и больше денег, так что их не нужно зарабатывать всеми правдами и неправдами.       Из-за двери слышался шум дорогой приставки, вскрики голосов, и даже несмотря на такую, казалось бы, самую обыкновенную атмосферу, я чувствовала себя тут лишней. Ведь эти люди после Второго Пришествия поднялись буквально до небес. Я сжала пальцы на столешнице за собой. Я же упала в самую бездну. Но проблема была в том, что жили, оказывается, мы одинаково. Единственной пропастью между нами были деньги, сила и слава, а с другой стороны мы все были лишь людьми.       Третья опять высунулась из стены.        — Все нормально? Шоу уже началось, будешь смотреть?       — Да, конечно. Просто мне так непривычно. — я отставила чашку и быстрыми шагами дошла до серого дивана и остановилась. На нем сидели три Легионера, место, конечно, ещё оставалось много, но могу ли я сесть вместе с ними?       — Ой, да сядь ты уже, — Второй небрежно схватил меня за руку, буквально кидая на диван рядом с собой. — Смотреть же мешаешь.       Я сжалась, а потом перевернулась, по-человечески садясь и откидываясь спиной на спинку дивана, ощущая прикосновение серой дорогой обивки. Руки пришлось быстро прижать к себе, обняв ноги, потому что рядом ближе пододвинулась Третья.       Было так странно, сидеть в этой огромной светлой комнате, прижатой с двух сторон великими Легионерами, но если посмотреть ближе… Я усмехнулась, смотря на заставку шоу в телевизоре. Они ведь тоже люди.       Шоу напоминало смесь шоу про готовку, обзор комнат и в целом жизни Легионеров. Третья просто переходила из комнаты в комнату и что-то рассказывала о каждом из своих «друзей». По сути, такое не должно было транслироваться по ТВ, но это показывали, ибо те, кто участвовали в шоу были именно открытые Легионеры. Те же, кто не хотел особо светиться на прессе или сотрудничать с репортерами, жили отдельно. Да, как выяснилось у Легионеров есть место, что-то типа штаба, но в народе это просто зовётся общежитием, как бы смешно это не звучало. Его построили после Второго Пришествия для тех, кто хотел вместе мир спасать. Так прям и сказали, Легионеры ведь по сути, и не должны были становиться всенародными героями, им дали этот выбор, пусть и всего единожды.       Кто хочет, может как Второй, Одиннадцатая и остальные открыться миру и стать Символами Справедливости, почти как Супермен из комиксов. Но ведь были и те, которые нашли применение своей силы в другом русле. Конечно, никто не спорил с тем, что ежедневно Легионеры спасают множество людей по всему миру от вторжений из других миров, но ведь это далеко не значит, что все Легионеры были героями. Некоторые из них даже вели преступную жизнь. Ведь главным условием Депресса было то, чтобы людей спасали именно от захвата из вне. А про самих людей, никто не говорил.       Наверное, именно поэтому сейчас все так пеклись об своей «непорочности» перед прессой. Легионеры, что вышли в свет старались вести образцово-показательный образ в жизни, и им это удавалось, даже несмотря на те разрушения, которые они наносили.       Да и после того, как некоторые репортеры стали слишком сильно уж лезть в личную жизнь Легионеров, вплоть до того, что искать их грехи и личность, ещё до Второго Предшествия, то по поводу этого был введён ряд законов, ограничивающих их вмешательство.       Теперь Легионеров могли фотографировать только в общественных местах, и брать у них интервью непосредственно после миссий. В свободное от этого время фотографировать их воспрещалось, и это давало новым героям хоть какой-то передых.       Таким образом, у многих из них даже оставалось время на какую-то деятельность кроме миссий. Например, Двадцать Второй стал учителем в Академии, а Третья вела своё шоу. Одиннадцатая создала огромнейших благотворительный фонд в помощь людям, столкнувшимся с какими-либо проблемами после прихода Депресса и после какой-либо из битв.       Многие Легионеры так же помогали и в общественно полезных работах. Минимум двое из них, оказывается, трудились в конторе по ликвидации последствий нападений, в которую я совсем недавно попала. Место жуткое, поэтому я была удивлена, когда услышала, что там тоже работают Легионеры.       Некоторые из них так же сотрудничали с полицией, но все дела были засекречены, все расследования раскрывались от лица полиции, так что точно сказать было нельзя, кто конкретно им помогает.       В общем, Легионеры старались показать себя в наилучшем свете и помогать людям не только в битвах, но и в мирное время.       Во время просмотра шоу я, однако, задумалась над тем, что это немного наивно — становиться героем открытым перед прессой, потому что вся твоя жизнь будет выставлена на обозрение, и тебе придётся работать «героем» все время. А это значит быть непоколебимым в своей доброте. А это самая сложная работа, какую вообще можно себе представить.       Шоу изобиловало множеством красок и множеством Легионеров, так что у меня стала болеть голова, и я больше не смотрела, а слушала, к тому же что очень многое из этого я уже и так знала или догадывалась о чем-то подобном. Все же о Легионерах постоянно говорили на каждом шагу, и информация распространялась даже не со скоростью ветра, а со скоростью света, поэтому, особо нового я не услышала для себя ничего.       Зато, мне удалось немного понаблюдать за самими Легионерами. Третья весь сеанс внимательно следила за происходящим, при этом паря под потолком, проворно уничтожая попкорн и иногда комментируя что-то насчет съёмок и операторской работы. Одиннадцатая сидела с ровной спиной, на самом краю дивана, иногда попивая колу из винного бокала, читая журнал и лишь иногда отвлекаясь на особо громкий звук из телевизора. Второй Легионер просто сидел, облокотившись на спинку дивана, как и я, но при этом не выражая никаких эмоций. Все же, он точно смотрел шоу, не отвлекаясь на размышления «о чем-то своём». Во время показа почти не крутили рекламу, только иногда появлялась какая-нибудь вставка секунд на десять про то, как важна безопасность и так далее, а иногда, на каком-то из Легионеров включали его собственную рекламу. Все же некоторые из них могли рекомендовать свои товары или услуги своих компаний.       Спустя примерно час просмотра я окончательно потеряла нить происходящего, но что-то подсказывало мне, что не из-за того, что сама не хотела смотреть телевизор. Обычно, даже если я засыпала или очень сильно уставала, то всегда отдавала себе отчёт в своих действиях, а тут просто была какая-то пелена перед глазами. Может быть это…       Дверь, которую я раньше не замечала, распахнулась и немного вальяжной походкой вошла Первая. На этот раз она была в простой чёрной майке и чёрных джинсах, но на ногах были не обычные кроссовки, а какая-то специальная обувь. Наверное, ей нельзя расслабляться вообще, даже на секунду, потому что она — Первый Легионер.       — О, кого ты на этот раз мучила, чтобы это заснять? — Первая подошла к дивану и села справа от меня, закидывая руки на спинку дивана.       — На этот раз не повезло Десятому и Тридцать Шестому… — эхом отозвалась Одиннадцатая не отрываясь от журнала. Интересно, что такого она читала?       — Понятно, — огромная рыжая рука вдруг тронула меня за плечо, а Первая, поудобнее устроившись, несколько минут смотрела шоу, но видимо это не очень ее увлекло, и она, к моим наихудшим ожиданиям, обратилась ко мне. Я чувствовала ее хитрый, буквально прожигающий взгляд, но старалась упорно смотреть телевизор. Потому что встречаться взглядом с тем, у кого совсем недавно сидел на коленях в клубе и муслюкал уши, не очень хочется. Почему-то я именно сейчас вспомнила, с каким упоением и усердием чесала ее за уши.       Возможно это слишком явно отразилось на моем измученном лице, так что Первая на секунду оторвала взгляд, почему-то пристально посмотрев на Одиннадцатую. Но та спокойно сидела, перелистывая журнал, который, к моему огромному удивлению, был иностранный. Хотя, по ней было видно, что, несмотря на свою избалованность, она далеко не глупая личность. Ведь Одиннадцать даже не входила в десятку сильнейших Легионеров, но все равно могла спокойно сидеть с ними и даже судя по слухам была парой Второго, а это значит, что у неё было чем брать, кроме своей силы.       — Так, что мы будем делать с девушкой? — вдруг спросила Одиннадцать, наконец отрываясь от журнала, а я к своему удивлению, заметила, что на экране уже идут титры.       Второй как-то не совсем понимающе глянул сначала на неё, потом на меня. — Ах да, я уже и забыл, что ты здесь. Ты просто сливаешься с диваном, извини. — наверное это должна была быть шутка, но так как сказана она была совершенно спокойным голосом, то прозвучало скорее как простое утверждение.       — Ну, я могу пойти, если хотите… — пискнула была я, но меня тут же «заботливо» сжала огромная рука.       — Да что такого? Вспомните, когда у нас последний раз гостил более-менее адекватный человек? Которому не нужно было дать рекомендацию в академию, который не хотел взять у нас интервью или вручить нам огромную корзину цветов, суперский дом и машину в придачу… — на Первую хмуро глянули. — Я лишь пытаюсь сказать, ребята, что раз уж мы притащили ее сюда на свою голову, то почему бы не оставить? — Первая говорила совершенно спокойно, мягким голосом, но в голове у меня почему-то все равно пронеслась мысль, что про меня говорят, как про вещь.       — Думаю да. Вам теперь хотя бы не нужно будет играть со мной, так как я могу играть с ней! — вдруг воскликнула Третья.       — О, я бы была очень рада, если бы так оно и было, иначе в противном случае я скоро выкину приставку из окна, — немного язвительностей вставила Одиннадцать, вставая и слегка массируя виски.       — Но ты же сама ее купила… — начала протестовать Третья, но ее перебил Второй.       — Речь сейчас совсем не об этом, давайте вы отложите личные разговоры на потом. Сначала нужно разобраться с человеком. — это было сказано холодным тоном, видимо чтобы осадить Легионеров, но этот тон подействовал и на меня.       — Если вы хотите, то совсем не обязательно мне оставаться. — впервые нормально заговорила я, выбираясь из захвата Первой. — Я все прекрасно понимаю, и спокойно могу уйти туда, откуда пришла. Я все-таки… Понимаю сложившиеся обстоятельства и никому никогда не скажу, что была у вас. Все же мы все цивилизованные люди, и можем войти в положение… — замялась я немного в конце, потому что все взоры тут же обратились на меня.       — Я рада, что в силу своего возраста, ты уже самостоятельная и вполне рассудительная личность, — совершенно неожиданно ко мне подошла Одиннадцать. — И сложив все обстоятельства, я могу с уверенностью сказать, что ты не врешь, что никому про нас не расскажешь. — она сделала паузу, немного поджав губы и как бы собираясь с мыслями. — Но и ты пойми нас. Мы Легионеры и, конечно, стоим на ступеньке выше чем ты. Тем не менее — мы такие же люди. И нас будет мучить совесть, что за связь с нами, ты можешь рано или поздно расплатиться. В этом мире, а особенно здесь… как ты знаешь, за нами все время наблюдают. Поэтому даже если ты будешь хранить молчание, рано или поздно кто-то определенно узнаёт, что ты была здесь. И тебя могут поймать с целью выпытать хоть какую-то информацию о нас. Многие не стыдятся любых способов, чтобы хоть что-то выведать… Поэтому, — она кашлянула, — несмотря на наш статус, мы будем волноваться за тебя. Мы, хоть этого и не видно, волнуемся за каждого человека. Спасти всех, конечно невозможно, но мы каждый день трудимся, чтобы спасти тех, кого мы в силах спасти.       От Одиннадцати я точно не ожидала такой длинной и чувственной речи. Не зря именно она чаще всего готовила всех остальных Легионеров к конференциям и выступала перед прессой. Эта девушка умела говорить не только то, что люди хотели услышать, но и то, что им нужно было услышать.       — Я, вроде как, поняла, — я склонила голову. — Извините, что доставила столько неудобств.       — Ничего, мы и сами виноваты, что в прошлый раз так разошлись в том районе. Мельчайшая наша оплошность или промедление может вылиться в это. — вздохнул Второй Легионер.       — Значит ты останешься? — я вздрогнула, посмотрев наверх, Третья парила прям надо мной, верх ногами, во все глаза смотря на меня, ее косы, спавшие вниз, щекотали мне шею.       — Если вы этого захотите, то да. Но ведь, я обычный человек и даже не состою в академии, наверное мне лучше тогда не выходить из дома, чтобы не вызывать вопросов и так далее.       — Правильно мыслишь. Однако, я могу переговорить с Тридцатым, и он может взять тебя под своё крыло. Он как раз обучает людей самообороне и работает официально не на академию, а на гражданских, так что вопросов не возникнет, — Одиннадцать прихватила с собой бокал и направилась на кухню.       — Зачем к Тридцатому? Она же живет у нас? Я могу ее тренировать, — вдруг услышала я, немного хриплый голос сверху, тут же поняв то принадлежит он Первой.       — Как будто у тебя дел нет. Лучше бы пошёл и подготовился к следующему поднятию на небеса. А то так глядишь, ещё и пузо появиться, сидишь дома и нифига не делаешь, — разразилась бурной тирадой Одиннадцатая. — Ещё и Первый герой…       — Не правда, я стараюсь участвовать во всех миссиях, где я действительно необходим. Но когда я знаю что могут обойтись без меня я не иду, давая возможность более молодым героям проявить себя. — спокойно парировала Первая.       — Я тоже так делаю, — буркнул Второй. — Наша рекламная копания уже и так раскручена и в нашем авторитете вопросов не возникает. Но есть множество Легионеров о которых не знает общество, но которые тоже бы хотели встать на «путь добра» и снизыскать признание общественности.       — Я лишь сказала, что вам, лодыри, стоит больше выходить в свет, вот и все, — донеслось недовольно из кухни.       — Ладно, ладно, успокойтесь и давайте жить мирно, — развела руками Третья, поглядывая на Второго и Первую. — Если вы не против, то мне уже пора отчаливать на съемки… — она хмыкнула и скрылась за потолком.       — Только у нас работы нет что ли? — Второй хмуро поглядел на меня, как вдруг на кухне разбился стакан.       — Депресс. — Одиннадцать уже стояла в дверном проеме сжатая кулаки. В этот только момент я увидела, что она не такая уж худая и хрупкая, какой кажется на первый взгляд, ее холодные глаза светились решимостью, а распущенные уложенные волосы только придавали фигуре ещё более острый и опасный силуэт.       Тут же диван прогнулся, так как оба Легионера вскочили. Второй сразу же быстрыми шагами покинул комнату, Одиннадцатая, набрасывая на плечи какой-то серебристый плащ, отправилась вслед за ним.       Первая было тоже сделала несколько шагов, но потом напряжение на секунду исчезло с ее тела и она обернувшись, мягко и спокойно сказала:       — Подожди нас пока. Если что, моя комната на третьем этаже сверху. — и опять преобразившись в нечто большое и опасное, уходящее, как шумящая гроза, она тоже ушла, оставляя меня а полном одиночестве.       Я несколько раз хлопнула глазами, открыла и закрыла рот, но прекрасно понимая, что дом уже пуст, только выдохнула. И что это сейчас было то вообще?