Абсолютный ноль

In the long run, a hierarchical society was only possible on a basis of poverty and ignorance.

      — Блять, какого хрена это делает здесь? Ты не в курсе, то это мой дом, а? Зачем ты вообще притащил этого заморыша к нам, да еще и на мою кровать уложил? Она же почти мертвая, что с ней теперь делать? — девушка с длинными распушенными белыми волосами, металась по комнате.       И, это первое, что я увидела и услышала, стоило только мне открыть глаза. Ее прямые волосы, буквально разлетались, как капюшон у кобры, при каждом ее быстром нервном шаге. Странно, она была без костюма, а в простых облегающих спортивных штанах… И на высоких шпильках… Я перевернулась на кровати, и теперь могла видеть всю комнату целиком.       Это была маленькая, но роскошная комната, как будто я попала в дом настоящей барби. Нет, стены не были выкрашены в ярко розовый цвет, они были цвета морской волны, но сам интерьер был подобран так искусно, что казалось, что ты находишься вовсе не в жилом помещении, а где-то на очень крутой выставке современного искусства. Повсюду какие-то маленькие резные украшения, все в одной цветовой гамме, даже туалетная бумага, за приоткрывшейся дверью в уборную, и та была голубой. Но главное, повсюду царил полный порядок. Ни одной пылинки или лениво брошенной на спинку стула кофты.       — И что ты мне предлагаешь, увидев ребенка бросить его там же? Я понимаю, если бы я ее увидел мельком, но тут, извини уж — я ее спас. — рядом с девушкой стоял высокий молодой парень, одетый тоже очень элегантно. Но в отличие от девушки, приковывали к нему взгляд не вещи и волосы, а глаза. Их лини были причудливо изогнуты, напоминая глаза хищной лисицы, но вместе с тем, слегка крючковатый нос, делал его похожим на птицу. Кудрявые каштановые волосы, были очень тщательно уложены назад, видно было, что эта прическа далась ему нелегко.       — Да без разницы, что бы ты с ней сделал. Оставил бы ее там, как всегда это делал. — девушка наконец развернулась ко мне лицом, и только сейчас я обратила внимание на ее белоснежную кожу. Лицо было почти овальным, поэтому несколько странно смотрелось на тонкой шее. Нос чуть вздернутый, на губах тонкий слой бирюзового блеска, под стать таким же глазам. Они широко распахнуты, от чего даже радужка походит на подобие драгоценного камня, и смотрится так же холодно и неприступно, как и все вокруг. — Замечательно, это чудовище очнулось.       — Не называй ее так. — Второй Легионер придержал девушку за руку. — Все же она единственная выжившая, у нее может быть легкий шок, или ещё что-то… Что там обычно бывает у людей.       Несколько минут они стояли и смотрели на меня, как на дикую зверушку. Я же, как дикая зверушка, словно набрав в рот воды, сидела и смотрела на них, нащупав под белым тяжелым одеялом свои забинтованные ноги.       — Как тебя зовут? — порывисто спросила девушка, видимо наконец придя в себя от шока, и сев на край кровати.       — Меня… — кажется от страха я забыта свое имя. — Летучая мышь. Или просто — Мышь. — совсем забывшись, произнесла я прозвище данное мне в клубе. Легионер и девушка переглянулись.       — Типо Бэтмен, что ли? — тихо прошептал Второй.       — Наверное… — так же тихо ответила блондинка. И уже развернувшись ко мне продолжила, — Мы Легионеры. Перед тобой Второй и Одиннадцатый Легионер. От лица всех нас благодарим за сотрудничество. Вас, раненной, нашли на поле битвы, судя по всему, вы относитесь к постоянной армии…       — К запасникам. — поправила я, тут же передергивая ногами под одеялом. Одиннадцатая недоуменно кинула взгляд назад, но все же ничего не сказала, опять обращаясь ко мне. — Я очень рада что вы выжили при этом сражении. Второй Легионер доставил вам… кхем… Ко мне в апартаменты, так что если вас не затруднит, после выздоровления покинуть их, как можно скорее и никому об этом не распространятся. — сила, и казалось бы добрая улыбка так и светилась у нее на лице.       — О, а я где-то читал о запасниках. Это, вроде, отряды сформированные из людей с нижних ярусов или тех, кто просто не может попасть в действующую армию. Они созданы для того чтобы ликвидировать последствия нападений на наш мир. — он поднял на меня почти черные глаза. — Я ведь прав?       Так странно. Никогда бы не подумала, что кто-то вроде него спросит меня прав ли он. Ведь по сути, он сейчас обратился ко мне, как к равной себе. Было в принципе странно, что его вообще волновало мое мнение.       — Да. Мы ликвидируем последствия боев и разрушений.       — Это какая-то частная корпорация? — девушка опять обратилась ко Второму.       — Нет… от государства. — осмелилась ответить я. — Я, если честно, и сама-то мало знаю, совсем недавно туда попала.       На эту мою фразу Легионеры отреагировали почти снисходительно, как и на то, что я вмешалась посреди разговора. Но, несмотря на гневные вскрики Одиннадцатой в начале, я не чувствовала совсем никакой угрозы исходящей в данный момент от нее. Скорее брезгливость и, что очень удивляло — заинтересованность. Все же ее можно понять, не каждый день тебе в кровать приносят чужого ребенка. Хотя, я ведь уже не ребенок, а просто грязный низший человек с самого дна этого мира…       Но, по видимому, в этом месте не так уж и часто бывали гости, поэтому еще немного помолчав и ответив на какой-то важный звонок, Второй беспрецедентно взял стул, развернул его ко мне спинкой и сел прямо передо мной. Потом мы еще немного поиграли в молчанку, Одиннадцатая, к моему огромному удивлению пошла и сделала чаю, но почему-то только одну кружку, и тоже села совсем близко, на середину кровати.       — Ну… Расскажи нам что-нибудь. — вдруг попросила она.       — Что? Разве вам будет интересно что-нибудь, что я скажу? — кажется, я вообще перестала понимать, что тут происходит, и что эти двое хотят от такой, как я. Ведь из-за того, что мы с ними стоим на слишком разных ступеньках, мы в принципе и встречаться то не должны были. А тут два, сильнейших в мире Легионера сидят и смотрят на меня. Да еще и просят рассказать им что-нибудь.       — Да, конечно. Знаешь, мы же всегда заняты, и ты первый гость тут за три года. Мы не общаемся с обычными людьми, как ты знаешь. Это было бы странно, если бы мы… — Второй запнулся, — В общем, я думаю, ты понимаешь.       — Да, поэтому, пока у нас есть время, просим тебя рассказать нам хоть что-нибудь. — тут же отметила девушка. — Например, расскажи про свое тату. — она ткнула меня в плечо пальцем, и между прочим почти больно, так как у нее были длинные нарощенные ногти. — Это же, как я понимаю, дань нам?       — Ох, да, — я недоуменно посмотрела на свое плечо с татуировкой. — Тогда, когда вы только появились, все ведь очень вас любили, и я тоже была фанатом. Большим фанатом. — кажется, это прозвучало настолько очевидно лживо, что в эту ложь можно было легко поверить.       — А, круто. А почему тогда набито два нуля, а не просто номер твоего любимого Легионера? Я видела например, что номер Одиннадцать, сейчас набила какая-то очень популярная группа певиц. Представляешь? Мне так приятно, что люди еще не забыли обо мне, и даже снимают какие-то… Творческое клипы. — кажется, легионерам было действительно трудно разговаривать с обычным человеком.       — Возможно. Если честно, если вы хотели поговорить с кем-либо, то вам следовало найти собеседника чуть лучше. У меня ведь даже телевизора нет. Так что я не особо знаю, что происходит в мире.       — А почему Мышь? — вдруг перебил меня Второй.       — А? — не поняла я, при это стараясь не сильно теребить одеяло и не выглядит слишком глупой. Но из-за напряжения в комнате, я чувствовала себя крохотным кроликом, которым лисы решили порезвиться прежде чем сожрать его.       — Ну, почему тебя назвали Мышь? Это странное имя… — Второй, казалось, спрашивал меня на полном серьезе.       — Эм, да это просто прозвище, которое мне придумали в клубе. Это не имя, но я настолько привыкла к нему, что теперь сама себя Летучей Мышью и зову. — только заметив то, что я сижу перед ними в одной майке, с непомерно большим вырезом, я прижала одеяло к груди. Как стыдно то… почему именно перед этими людьми? ведь я проработала в клубе так долго, но почему-то образ Легионеров был в моей голове почти приравнен к образу ангелов.       — В клубе? Ты работала в каком-то клубе? — Одиннадцатая сделала большой глоток чая из резной фарфоровой чашки.       — Да. Понимаете, я же простая девушка, у меня ни денег, ничего не было. Приходилось как-то выживать. Вот и пришлось пойти на эту работу. Но я была только официантом. — я не могла нормально говорить и мыслить, когда девушка смотрела на меня так пристально. — П-простите, я могу еще чем-то вам помочь? Или я могу пойти?       — Ох, конечно, если твои ноги не болят, то ты можешь идти. — так же, не отводя от меня глаз сказал Второй Легионер.       Я собрала в кулак всю волю и откинув одеяло быстро встала, пугаясь своего нелепого отражения в дорогой плитке на полу, забежала в ванную. Среди всего этого великолепия, я действительно смотрелась словно противное жирное пятно на белом кафеле. Эти люди… Они ведь были идеалами, и не только от силы, но и красоты. Я с ними себя даже сравнивать не могу, потому что это нелепо, сравнивать обычного человека с Легионером! Почему-то сейчас я обратила внимание на свои чуть пухлые ляжки и старые протертые трусы, и мне опять захотелось плакать, но уже от позора. Ведь эти двое действительно рассматривали меня, словно глумясь над самим фактом существования такого существа, как я.       Но я не стала говорить себе, что пойду тренироваться и когда-нибудь стану сильнее их. Ха! Глупые и бесполезные мечты, которым подвержены только дети. К сожалению, этот мир работает не так. И даже если ты приложишь все силы, чтобы обогнать, кого-то, высока вероятность того, что ты даже его не догонишь.       — Эй, молодежь, куда ребенка-то дели? — вдруг послушался третий голос из-за двери.       — А, это убогую… — начала было Одиннадцать, но ее перебил Второй.       — Ребенок засмущался и сам сбежал в ванную.       — В ванную говоришь? — рядом с дверью раздались шаги, и у меня тут же появилось ощущение, что кто-то сейчас настежь распахнет ее и я предстану перед тысячами осуждающих взглядов. Но этого не произошло. Шаги на секунду замерли, а потом стали отдаляться.       Я выдохнула, хотелось принять душ или сходить в туалет, потому что спала я по видимому долго, живот уже начинало неприятно тянуть, но при одной только мысли о том, что то, что я делаю в туалете будет слышно и за дверью, я вся сжималась. Нет. Уж лучше я умру, чем еще больше опозорюсь. Хотя, почему опозорюсь, когда это вроде управление простых человеческих потребностей… Я закрыла лицо ладонями, и прислушавшись вдруг услышала, что все трое еще находятся в комнате.       — … вы ее до чертиков испугали, ну ребят, нельзя же так. — голос был мягким и тягучим, но вместе с тем не лишенным энергии и какого-то своего внутреннего огня.       — Ну, вы понимаете, что вы вообще делаете? Это же обычный человек, к тому же, еще ребенок. А вы, на нее как на зверушку сели, и смотрите. Да еще и пытаетесь сравнить ее с собой. — не смотря на то, что сказанное было правдой, последняя фраза, почему-то немного зацепила меня.       — Ох, ну а что нам с ней делать? Все равно придется память стирать. Так какой смысл? Хоть какое-то развлечение. Ты знаешь, как я уже устала от всех этих нападений, да и вообще от такой жизни? Просто в горле уже все это сидит. То мы целыми днями непонятно с кем сражаемся, все потные грязные в пыли, то извините, через час у нас конференции и мы должны все выглядеть с иголочки. — последовала короткая пауза. — Нет, ты не думай, что я так говорю, потому что я из богатой семьи, но если честно, то извините, какого хрена? Вон, обычный ребенок, ходит в протертых трусах, работает в клубе и вообще ничего не стесняется. — я так и представила, как Одиннадцатая всплеснула руками над головой.       — На то мы и Легионеры, моя ты хорошая. На то мы и символы мира. Что хочешь не хочешь, а вываливающиеся кишки поджал под себя, перемотал скотчем и пошел улыбаться и толкать праведные речи про мир во всем мире. — ответил ей приятный голос, явно не в самой дружественной интонации. — И вообще, жарень тут у вас невозможная, пошли уже чай пить, а то я задолбался с Третьей в приставку играть, она меня скоро до нервного тика доведет.       Я стояла и не знала, смеяться мне или плакать. Со стороны разве было похоже, что это речь Избранных Легионеров? Скорее это походило на житейские склоки трех друзей или самый обычный разговор в гостиной. И если хорошенько подумать, над всеми фразами, сказанными до этого, то получается же, что Легионеры это такие же простые люди, с такими же точно проблемами, переживаниями, как и мы. А ведь и правда, я как-то совсем забыла тот факт, что до прихода Дэпресса, все они были обычными людьми. Но я никак не ожидала, что получив такую мощь, они ими и останутся!       Еще немного постояв и точно убедившись в том, что все из комнаты ушли, я буквально подлетела к синеватому унитазу, украшенному большими серебряными камнями. Потом сняла растянутую майку, и старые, произведшие такой фурор, трусы, и залезла в ванную. Может быть со мной что-то было не так, или тот голос, действительно умел каким-то волшебным образом успокаивать, но от прежней неуверенности не осталось и следа, в уголках моих губ играла улыбка.       Ведь и правда. Все мы — люди, и в большинстве случаев, всем абсолютно плевать, как ты выглядишь. Это важно лишь для таких дотошных личностей, как Одиннадцатая, и конечно, это важно для самих вас. Если вы сами захотите, то можете сколько угодно совершенствовать свое тело, но если оно вам не нужно, то совсем не обязательно делать этого. А критика по отношению ко мне была совсем неуместна… И ноги у меня не такие уж и толстые, все-таки в клубе приходилось изрядно бегать от столика к столику, а потом таскать почти неподъемные подносы с выпивкой, когда было много гостей.       Полностью приведя себя в порядок, и умывшись, я оглянулась вокруг, но к удивлению не нашла на полу своей одежды.       — Привет! — прямо из стены, на меня смотрело розовощекое лицо, две длинные розовые косички упали вниз, чуть не коснувшись воды. — Ты извини, я за тобой немного подглядела, хех. И подобрала тебе более-менее нормальную одежду, хех. Ты не сердись на взрослых, — левитирующая девочка села на край ванной, в то время как я, постаралась сделать вид, что утонула в оставшейся мыльной пене. — Они, потом, не понимают нашего движа. — девочка развела руками в стороны, как будто показывая на что,то очень важное перед собой.       — Привет… — все, что успела сказать я, прежде чем девушку прорвало.       — Так это ты и правда татуировку набила с двумя нулями? Звучит довольно круто и даже по-философски. А это тебя зовут Мышью? Я просто в приставку играла и случайно услышала, пока мне Рыжий проигрывал ахаха, — она залилась звонким смехом так, что чуть не свалилась ко мне в ванную. — Знаешь, как он звереет, когда я его Рыжим называю? Он терпеть не может это прозвище, и потом гоняется за мной по всему дому. Но я, прячусь в холодильнике, там меня только Второй находит.       — А ты, как я понимаю, Третья, ведь правда? — я подала ей правую руку и девочка быстро и энергично пожала ее. Казалось, ей было не больше тринадцати лет. Огромные голубые глаза, даже слишком огромные, для обычного человека, курносый розовый носик, веснушки, тонкие подвижные брови. Совсем еще маленькие ладошки и тонкие ручки, скрытые каким-то совершенно кукольным розовым платьем.       — Да, ты угадала. Я являюсь Третьим Легионером. Но если честно, мне так себе идея Дэпресса, поэтому в сражениях я не участвую. Зато много работаю волонтером, во всякого рода развлекательных шоу проектах. Ты же наверняка смотришь мое шоу «В гостях у Легионеров», оно идет каждый вечер. Я специально в прошлом году добилась того, чтобы его транслировали ровно с девяти до одиннадцати, чтобы начало могли видеть еще и дети. — Третья просто светилась каким-то позитивом изнутри, улыбалась она даже разговаривая.       — Нет, я не смотрю телевизор, если честно. — я кинула взгляд на одежду принесенную мне, ожидая увидеть какое-нибудь розовое платье, но там лежал черный костюм. Выдохнув с облегчением, я потянулась за ним, а Третья, сделав вид, что засмущалась, отлетела к стене, прикрыв глаза.       — Так ты даже мое шоу не смотрела… — протянула она, оглядывая меня, после того, как я оделась. — Ну и ладно, зато теперь ты сможешь узнать о нас побольше, — она с грохотом распахнула дверь и схватив меня за руку, с неимоверной силой, потянула в другую комнату, при этом все ещё не касаясь ногами пола. В голове у меня на секунду промелькнула мысль, что ее ладонь, как и при первом прикосновении была совершенно ледяной.       — П-подожди, но разве мне можно тут находиться? Мне же должны были вообще память стереть? — я схватилась за дверной проем свободной рукой, обливаясь холодным потом.       — А, да не слушай ты, Одиннадцать. Любит она кошмаров всяких нагонять. Усилительный костюм тебе кстати очень идет, — она перекувырнулась в воздухе, отрывая меня от двери. — И если ты не против, то меня жутко бесит это дурацкое прозвище, ты совсем не похожа на Мышь. Будешь лучше Нулевая. Под стать твоей тату. Да и так проще будет, у нас все привыкли друг друга цифрами называть. — и она опять рассмеялась, чистым и звонким смехом, и несмотря на то, что к комнате все лампы отливали мертвенно голубым, мне на секунду показалось, что этот маленький летящий силуэт вдруг озарился каким-то чудесным мягким светом.