Абсолютный ноль

      Сев в машину, я даже не успела толком осмотреться, как машина уже взревела и мелко задрожав, свободно оторвалась от земли. Первая, не прилагала совершенно никаких усилий, чтобы управлять ей, расслабленно откинувшись на прохладную спинку и мягко улыбаясь. Я никогда раньше, даже представить не могла, что окажусь в воздухе, тем более на таком автомобиле. После Второго пришествия, были, конечно, такие мысли, пока система нового строя только устаканивалась, но когда ввели карты, вместо денег, я сразу поняла, что подобная роскошь мне не светит.       При дневном свете, город казался еще дальше и призрачнее, даже рекламные баннеры на многоэтажках были не так видны, из-за стелящегося утреннего тумана.       — Так… Куда мы?       — У меня дела в основном корпусе академии, я тебе уже рассказывал про новые разработки учеников. Если я перестану посещать их, то вскоре их мотивация продвигать науку полностью упадет. — вздохнула Первая, широко зевнув.       — А я, я смогу свободно перемещаться пока ты будешь с ними разбираться?       — Конечно, как хочешь. Если хочешь, можешь даже пойти со мной. Они делают много интересных штук, которые подходят всем. А раз уж мы втянули тебя во все это, то тебе бы не помешала какая-никакая защита, — она, вдруг, совершенно не стесняясь, приподняла край своей рубашки, показывая тонкую, почти совсем невидимую броню, которая приминала короткий мех на животе, — Даже мы всегда защищены, и не только нашими способностями.       — Да, но я ведь не могу просто так пользоваться вашей добротой… Вы и так уже дали мне слишком многое.       — Ой, да брось. Для нас это не проблема, вообще не парься по этому поводу, — отмахнулась она.       — Но, разве вы делаете подобное для других людей?       — Нет. Но ты исключение, не из-за каких-то особенностей, но и не случайно.Мы стараемся вести себя человечно со всеми. Тем более что тебя нашел Второй. А он ведь тоже выходец с нижних уровней. До Второго пришествия, он жил почти на улице. Понимаешь? У каждого из нас есть определенные мотивы, по которым мы помогаем тебе.       На этом разговор можно было закончить, поэтому я оторвала взгляд от Первой и рассеянно выглянула в окно. Это был Четвертый уровень. Пятый, почти не закрывал его, потому что был намного выше, специально сдвинут, чтобы в него не поднимался шлак с предыдущих.       Но привлекли мое внимание не высокие небоскребы, столпившиеся внизу у холма, а ослепительно яркое здание, кольцом опоясывающее какой-то полисадник.       — Неужели это и есть академия? — я впечаталась носом в стекло.       — Да, это она. Ее просто недавно отреставрировали, раньше все здание было сплошным бетонным корпусом, все-таки — военная академия. А теперь, как ты знаешь, изобрели новый специальный сплав стекла. Он пуленепробиваем, а еще снаружи ничего нельзя увидеть. Зато здание смотрится воздушно, да и ученикам в такой академии учится приятнее.       — И на нее никогда не нападают?       — Как бы парадоксально не звучало, но нет. На саму академию еще ни разу никто не нападал. Все таки там работает очень много Легионеров, пусть и не из первых десяток, но их тоже боятся. — Первая улыбнулась, и машина пошла на посадочный крин.       — А кто там работает еще? Я имею ввиду не Легионеров.       — Известные чемпионы из спорта, звезды эстрады — да много кого. Пожарники, строители. Но в целом, конечно военные службы.       — А ты туда, как я поняла пошла работать просто из-за скуки? — я оторвала глаза от сияющего здания, часто моргая, пытаюсь прогнать зеленые круги перед глазами.       — Можно и так сказать. Конечно, я могу оправдываться честью и геройским долгом, но ведь я не давала присягу.       — Присягу?       — Да. Вряд-ли ты о ней слышала, но страны предлагают каждому Легионеру ее дать. И несмотря что я живу рядом с героями, и в целом веду жизнь героискую жизнь, конкретно я присягу не давала. Да, я именую себя героем, но по бумажкам, таковым не числюсь.       — Это плохо? — я поправила челку, которая нарочно лезла в глаза из-за разбушевавшегося ветра.       — Нет. Даже наоборот. Это дает куда больше, чем так называемая стандартная лецензия «героя».       — Но, разве сущствует такое понятие, как герой? Разве есть такая профессия?       — Как таковой ее нет. Ты же знаешь, что несмотря на то, что Легионеров наделили особой силой, всем остальным раздали безграничные знания, да? — она немного наклонила руль вперед, видимо он обладал каким-то особым механизмом, и машина плавно коснулась колесами земли. Вообще колеса у таких машин были не обязательны, но такой гибрид был удобен тем, что его можно было использовать непосредственно, как саму машину. И ездить по дорогам, конечно, в тех местах, где они еще остались. — Так вот. Легионеров считают за Богов, но если честно, то я думаю, это только пока. Первые лет пять. Потом люди поймут, что знания куда важнее какой-то там непонятной и неизведанной силы, да и к тому же — у всех разной. Появятся новые гении современности, и мир опять охватит круговорот непонятной мешанины.       — Не очень бы хотелось, чтобы это произошло, если честно. И так потрясений достаточно. — я как можно осторожнее открыла дверь, асфальт даже здесь был слегка теплый, но наверное это из-за двигателей машины.       — Добро пожаловать в военную академию. — Первая вышла из машины, лениво подтягиваясь. Пару секунд ничего не происходило и мы просто стояли рядом со стеклянным величественным зданием, но вот, где-то во внутреннем дворе раздились крики. — О нет… — протянула она, тяжело выдыхая и следя за тем, как к нам стремительно приближается толпа учеников.       — Первый приехал!       — Нужно представить ему свою работу об исследовании…       — Я хочу показать ему свой макет!       Толпа, издали казавшейся маленькой, оказалась огромной. Нахлынув как волна, она полностью поглотила Первую, которая стояла от меня буквально в пяти шагах. Вокруг все галдели и кричали, совершенно не обращая на меня никакого внимания.       Пришлось быстро выбираться оттуда, но людей было так много, что я смогла выдохнуть только поднявшись на лестницу и скользнув в коридор. Тут уже были разные классы, и отсюда был виден внутренний двор. Повсюду были посажены искусственные деревья, вместо кроны у которых был мох. Я как-то видела его рекламу, он очищал и обеззараживает воздух. Так же были даже маленькие прудики, в которых плавали настоящие рыбы. Интересно, сколько денег нужно было потратить, чтобы попасть сюда?       — Ахахаах ну и умора, — в соседнем классе кто-то от всей души ударил кулаком по учительскому столу. Я, бегло осмотрев коридор и убедившись, что в нем никого нет, подошла к двери ближе. — Да, ну и поколение же мы воспитываем.       — И не говори, а ведь они навсегда останутся подростками… — в классе на первой парте сидела женщина в военной форме, с сигаретой в руках. А за столом учителя сидел грузный мужчина с длинными усами и насупившимся лбом.       — Не повезло. Не представляю, каково это жить с постоянно бушующими гормонами. — мужчина внимательно посмотрел ярко голубыми глазами куда-то вдаль, потирая друг об друга мазолистые ладони.       — О, — девушка глянула в окно, — опять Первый приехал. Эта девушка показалась мне слабо знакомой, зеленые мутные глаза, мешки от недосыпа, волосы собранные в неряшливый хвост.       — Я рад, что он к нам иногда заезжает, несмотря на то, что и не очень жалую его тут. Лучше бы такие как он держались от этого места подальше.       — Угу. — девушка в последний раз глубоко затянулась, туша сигарету в кулаке и выбрасывая пепел в открытое окно. Интересно, почему они так высказались о Первой? Что плохого она им сделала?       Я отшатнулась от двери и отбежала на несколько шагов, опять на лестницу. Точно, это же та девушка, которая распределяла людей попавших к запасникам. Но что она делает тут? Неужели она одна из учителей?       На площадке перед академией было пусто. Я помотала головой из стороны в сторону и услышав звук открывающейся двери, резко спустилась вниз, завернув за угол. Тут одиноко стояла машина Первой.       Интересно, куда же она делась?       Но искать ее в таком огромном здании было нереально, и я вовремя поняла это, оградив себя от бесполезных и опасных метаний по всему корпусу. Еще раз взглянув на машину я устало посмотрела на палящее, сквозь верхние уровни, солнце и ноги сами несли меня во двор.       Тут было мило и уютно, а главное не было так много людей. Поэтому мне удалось даже немного задремать тут. Да. Я опять побоялась, куда-либо идти и что-либо делать, ну и что? Все равно вернется Первая и… И что? Заберет меня? Неужели я стала на кого-то полагаться, кроме себя?       В окнах здания не было ничего видно, но просидев на скамейке около получаса, я вдруг почувствовала себя ужасно неуютно, и решила посмотреть, что находится перед академией. Обогнув здание, я остановилась, так как в лицо ударил сильный ветер.       Оказывается тут был просто бордюр, а дальше не было ничего.Только обрыв вниз, где совсем на земле, виднелся первый ярус. Интересно, сколько тут метров? Кажется, что тут очень высоко.       Я встала на носочки, чтобы лучше рассмотреть что находится внизу. Там было какое-то бетонное строение, посередине пустоши. Наверное очередной экологический завод, что было странно, потому что с другой стороны, буквально в нескольких километрах, уже начинался город.       — Интересно, как течет время и меняется мир, — услышала я вдруг чей-то голос сзади и по телу прошли холодные мурашки, но оборачиватся я не стала. Я стояла на самом краю, а кто-то сейчас стоял прямо за мной. Сердце похолодело и ушло в пятки.       — Да. За эти два года все очень сильно изменилось. — вряд-ли, конечно, обращались ко мне, но я решила поддержать диалог. Наверное тот, кто пришел сюда тоже ищет уединения и просто покоя. Голос был не очень похож на ученический. Странный.       — А к чему стремится этот мир к лучшему или худшему? — вдруг так же задумчиво и спокойно спросил этот голос.       — Да ни к чему. Все миры стремятся только к одному — к закату. — я улыбнулась, так как эта фраза, впрочем, как и все, что я говорила, звучала крайне нелепо. Наверное, мне просто не дано было говорить, что-то цепляющее людей.       Я было хотела уже повернуться, чтобы посмотреть с кем говорю, и пошутить на эту тему как-нибудь, как вдруг, полностью потеряла равновесие. Спиной я ощутила бетонную поверхность низкого бордюра, передо мной мелькнуло что-то плохо различимое, острое и полупрозрачное, а потом сердце резко ухнуло вниз. Я оказалась в невесомости.       В считанные секунды академия оказалась слишком высоко, уже превратившись, лишь в часть четвертого яруса, а земля стремительно приближалась. Мозг даже не успел сориентироваться, понять, что происходит, как его парализовал страх. Я даже закричать не смогла.       В ушах свистел ветер, бетонное здание теперь стало полностью различимым, это и правда был какой-то завод, который теперь давил на меня. Я уже видела себя окровавленным пятном, размазанным на его крыше, уже буквально чувствовала боль от ломающихся костей. Зажмурившись, я попыталась прижать руки к лицу.       Как странно. Как глупо было бы так умереть! Просто потому что кто-то взял и выкинул меня с балкона. Что вообще за бред? Что за бред творился со мной все эти два года? Но сокрушаться по поводу своей жизни я долго не смогла. Ощущение полета прекратилось, а я крупно дрожа и все еще не веря, ни во что из произошедшего, я приоткрыла глаза. Вокруг была непроглядная тьма. Не было ощущения гравитации, поэтому я сначала не поняла, лежу я или стою.

Неужели я умерла?

      Но потянувшись вперед, я каким-то образом «вынырнула» в реальный мир. Я сидела на крыше завода. Тут было слышно, как работали какие-то механизмы, вдалеке гудел пронзительный гудок. Мимо меня пролетела маленькая птичка. Звуки, свет, гравитация, все вернулось в привычное состояние. Сердце все ещё бешенно колотилось где-то под ребрами.       Я поднялась на негнущихся ногах, посмотрела под ноги, но там был просто обычный бетон. Картинка перед глазами немного поплыла, так что я пошатнулась и облокотилась о какую-то перегородку.       Мысли скакали с неведомой силой, поэтому я даже толком и не понимала о чем думаю. Вроде как я еще думала над тем, что же такого сделала Первая тем людям из класса, над тем, как же хорошо было сидеть во внутреннем дворике академии.       Я посмотрела наверх. Четвертый ярус снизу смотрелся совсем не так величественно, как сверху. Просто платформа с какими-то трубами внизу. Несколько раз моргнув и потерев виски, я ущипнула себя за руку и сделала пару нетвердых шагов. И что теперь делать? Перед глазами плыли неприятные фиолетовые круги.       Смутные догадки, которые мой мозг не хотел принимать, зародились у меня в голове. Во рту пересохло.       — Нет. Это не правда, — я села на корточки. — Это не сила. Это просто какой-то бред. Какой-то ужас.       Ну не могли же это быть какие-то неведомые способности?       Я взглянула на свои дрожащие ледяные руки. Повертела ладони, и сосредоточилась на венах, потому что мне показалось, что там мелькнуло что-то черное.       Вдруг странная черная субстанция опять пробежала по моей руке, и я судорожно попыталась смахнуть ее, но она к моему ужасу, просто скользнула внутрь руки, окрашивая вены черным. У меня голова пошла кругом, и я упала на четвереньки, царапая то место, где скрылась это нечто.       — Успокойся, — вдруг услышала я сверху. На бетонную крышу, несмотря на палящее солнце, легла странная граненая тень. Подняв лицо я увидела прямо перед собой прозрачные глаза. Надо мной парил Дэпресс. Ошибиться в этом было нельзя, пусть я никогда не видела нового Бога, только слышала его голос, сомнений в том, что передо мной Бог, не оставалось.       — Что? — не думала, что мой голос может звучать так пискляво, словно он принадлежал и не мно вовсе.       — Добро пожаловать, Нулевая. — усмехнулся он, неестественно распрямляясь. Его фигура напоминала скорее не человеческое тело, а треугольное длинное платье, состоящее из левитировавших осколков, как мне показалось на первый взгляд, но приглядевшись, я поняла, что эти осколки еще и перетекают друг в друга. Это было завараживающее зрелище, так что я смотрела на это довольно долго, прежде чем опять обернутся к лицу Дэпресса.       — Что все это значит? — стараясь говорить медленнее и истошно не закричать при этом, я рефлекторно закрыла рот рукой.       — Что все это значит? Ты и правда не понимаешь? — Дэпресс усмехнулся и его лицевая маска исказилась в форме улыбки. — Ты — Легионер, такой же как и все. И пришло время браться за свои обязанности.       — Но у меня нет силы и почему?.. — я заикалась и хотела спросить все разом, но от шока просто не могла подобрать нужных слов, солнечные блики от тела Дэпресса, неприятно резали глаза. — Разве Легионеров не сто?       — Их всегда было сто. Никто не виноват, что ты не пользовалась своими способностями раньше. Нужно было скинуть тебя с крыши небоскреба в тот день… — никак не уточняя свою фразу, Дэпресс опять приблизился почти вплотную, разглядывая меня. — Давно я тебя не видел. Целых два часа. Ты опять невообразимо изменилась.       — Два часа? — я недоуменно обернулась назад, потому что Дэпресс переместился мне за спину.       — Да. Я следил за тобой последнее время. Как ты знаешь, Двадцать Восьмой не оправдал моих ожиданий. Но разломы между мирами сами себя не закроют. А у меня слишком много дел, чтобы заниматься такими пустяками, как человеческие жизни.       — Но ты же Бог? — я отшатнулась, когда прозрачно-голубая маска оказалась в миллиметре от моего лица. Нос неприятно защипало и я почувствовала солёную влагу под своими пальцами.       — И что же? — Дэпресс опять подался вперед и почти нежно провел по моей щеке, своим подобием руки, вызывая волну крупных мурашек и дикое желание провалится сквозь крышу.       — Ты должен заботится о людях. Ты же пришел в наш мир, чтобы сделать его лучше.       — Сделать его лучше? Разве ты сама не говорила, что все равно, все идет к необратимому регрессу и неизбежному концу? — он мотнул головой, от чего его прозрачные волосы разлетелись во все стороны, а потом опять угеглись на голове.       — Я совсем не обязан заботиться о простых людях. Я пришел в этот мир ища покоя. Я бы сказал, что мне нужен был мир в котором я могу затаится и поправить некоторые свои расчеты.       — И ты выбрал этот мир? — пытаясь вникнуть в суть диалога, я все еще чувствовала себя жутко неправильно находясь тут, рядом с ним. Уже даже не рядом с чёртовы и Легионерами, я находилась рядом с Богом. Б-о-г-о-м.       — Не волнуйся, это всего лишь резонация. Мы существа из разных миров, и в принципе не можем находится рядом, поэтому когда это случается, мир начинает шалить. Поэтому ты чувствуешь такое напряжение. — он развел длинными прозрачными руками с тонкими пальцами, похожими на веер. — Да. Я выбрал этот мир. А для помощи, наделил вас своей силой. Естественно, я не мог создать такого же себя, поэтому каждому из Легионеров я отдал по крупице своей силы.       — Но что за сила у меня? — я опять судорожно посмотрела на свою руку. Казалось, что у меня под кожей копошатся какие-то черные мерзкие черви.       — Тебе досталась, сила умбракинеза. — он отстранился, прозрачные осколки завертелись, принимая форму глянцевой прямоугольной поверхности, в которой я увидела себя, полностью обтянутую черной жидкостью. Даже глаз не было видно. вскинув руки, я поняла, что это и правда так.       — Но что это значит? Что это за хрень такая? И для чего она вообще мне? — я опять пыталась скинуть с себя эту жижу, но она так же быстро пропала, как и появилась. Дэпресс принял свою обычную форму, кажется, я уловила чуть слышный смех.       — Это антиматерия. Ты уже знаешь, что все вокруг состоит из материи. Но чтобы создать что-то свое, новое, нужна именно антиматерия. Ты можешь полностью уничтожать любую материю и поглощать любую энергию. А также создавать некоторое пространство для того чтобы спрятаться в нем. Несуществующее пространство, естественно.       — Чего? — кажется, Дэпресс покачал головой.       — Короче. Ты просто можешь тут все полностью стереть, но не можешь ничего создать. — опять повторил он. — Ты можешь и уничтожать разломы. При этом не касаясь их и в принципе даже не смотря на них. Я думаю, это придет только с опытом, а пока так не эксперементируй, а то создашь еще черную дыру, и уничтожишь не то что планету, а весь этот мир. Мне и так разломов хватает. Это будет очень печально.— Дэпресс опять приблизился. Я отшатнулась еще на шаг.       — Но. Это теперь получается, что я — Легионер. — медленно произнесла я.       — Да.       — И я могу делать что хочу?       — В целом да, точно так же, как и до этого могла. — ответил он, все также паря надо мной, и отвечая абсолютно без эмоций. Только части его маски медленно перетекали друг в друга, меняясь, и чем-то очень отдаленным напоминая человеческую мимику.       — И я могу рассказать всем об этом?       — Да, если ты захочешь, то рассказывай, никто тебе не запрещает.       — Но, что будет если я случайно удалю кого-нибудь? Или ещё раз создам эту противную черную жижу? — напрягаясь и вызывая странную неосязаемую субстанцию у себя на пальцах, я заметила, что она настолько черная, что даже не отражает свет солнца и не просматривается насквозь, насколько бы тонкой она не была.       — Кого-то? Ты имеешь ввиду живой организм? — Дэпресс беззвучно засмеялся, — Да мне все равно, удаляй кого хочешь. Я не лезу в дела людей.       — Но, я же вроде как теперь должна вам помогать. И чего я не могу делать? — уже спокойно спросила я, немного расслабляясь и посматривая по сторонам, лишние уши тут явно были не к месту. Перед глазами все ещё мелькали разноцветные пятна, но напряжение заметно спало, видимо, вселенная давала нам передышку на разговор.       — Все, что тебе запрещено, это — Я. — ответил он, склоняя голову и внимательно смотря мне в глаза.       — Что это значит?       — Тебе запрещены любые контакты со мной. То есть ты не можешь пытаться связаться со мной без моего согласия и не можешь пытаться убить меня. О других отношениях, не может идти и речи. — он как-то холодно улыбнулся. Почему он, а не она? Голос у Дэпресса был достаточно низкий, поэтому я не была точно уверена. Ведь по сути, новый Бог представлял собой осколки жидкого летающего стекла. Не думаю, что у такого существа вообще может быть пол.       — То есть, нельзя тебе угрожать и нужно помогать с разломами, чтобы ты не отвлекался на них. — подытожила я, хоть как-то пытаясь уместить все это в своей голове, потому что я стояла и, черт возьми, завала вопросы Богу. Даже не Легионерам, а Богу. Но самое пугающее, меня это все ещё нисколько не смущало. Не смущало то, что я стою и на равных говорю с Дэпрессом, на крыше какого-то старого завода.       — Да. Ты схватываешь все на лету. Надеюсь, ты не разочаруешь меня так же, как и Двадцать Восьмой. — он потрепал меня по щеке и опять исказив маску в улыбке, просто растворился в воздухе с мелодичным звоном.