Абсолютный ноль

      И ничего не почувствовала. Обычно спиртное обжигало горло или хотя бы горчило, но я не почувствовала ни того, ни другого. Как будто выпила залпом стакан обычной воды.       И что это значит? Что-то мне слабо верится, что Легионеры тут сидят и распивают воду. Они решили надо мной пошутить или смиловались?       — Ну как настойка? Лучшая на всем Третьем ярусе, разумеется, ты такую и не пила никогда. — ожидая моей реакции, на меня во все глаза уставился Восемьдесят Третий. Хорошо, что я по привычке сморщила нос заранее.       — Н-н-нормально, — решила подыграть я, пряча лицо в сгиб локтя, как бы от отвращения, но на самом деле меня распирал смех. Лучшая настойка на Третьем ярусе оказалась самым дешёвым пойлом со Второго. Подумать только, кто узнает, засмеет. Вот и мне стало смешно.       Девушка-змея лишь хмыкнула, совершенно не стесняясь, и закидывая себе в рот горсть каких-то синеватых таблеток, подхватив бутылку, запивая их. Интересная смесь, если это и правда алкоголь. Хотя стоп. Может быть так, что на меня просто не подействовало это пойло? С чего бы? Та дичь, которую мне вкололи в подворотне подействовала на меня и очень сильно. Почему же эта хрень, вдруг показалась обычной водой? На сидящую тут троицу оно тоже не действует?       Шестьдесят Пятый явно не казался тем человеком, который был в адеквате. Да и у Восемьдесят Третьего не так просто блестели глаза, и челка липла к взмокшему лбу. Про Сорок Восьмую и говорить не нужно было. Лямка ее платья почти падала с плеча, грозясь обнажить не только зеленоватые ключицы, но и все что ниже, а змеюку это явно не сильно беспокоило. Как и все остальное. Значит они пьянели, и пьянели от алкоголя из той же бутылки, из которой пила я.       Я уже успела подумать, что здешние химики варят не только наркотики, но и какой-то особый вид алкоголя, не отличимый на первый взгляд, от обычной воды, но это казалось уже чем-то слишком фантастичным, поэтому я решила не делать поспешные выводы и не додумывать того, чего нет.       — Пойдем, — вдруг сказала Сорок Восьмая, встав, и при этом чуть не распластавшись по столу. — Будет от тебя хоть какая-то польза.       Я безмолвно посмотрела на Восемьдесят Третьего, как бы спрашивая у того разрешения, но он только махнул рукой. Как быстро у него меняется настроение, недавно был готов чуть ли не драться со змеей, за возможность использовать бесплатную детскую рабочую силу, а тут, ему стало все равно.       Послушно встала, приближаясь к Змеюке совершенно без страха, она же закинула одну из своих склизких рук с кожей напоминавшей чешую змеи или пергамент, и вцепившись пальцами в мои волосы на затылке, видимо для лучшей устойчивости, шатаясь потянула меня к железной двери. Желание тряхнуть головой, чтобы сбросить ее руку, не успело до конца оформиться, она сама отпустила меня, толкая в спину, к двери. — Открывай.       Немного поплутав по ближайшим коридорам, мы наконец нашли что-то отдаленно напоминающее спальню. На самом деле, это душное место с приглушенным светом, больше напоминало нашу вип комнату в клубе. Какая безвкусица, раз уж они хотели обустроить тут свое жилище, то лучше бы сделали это по нормальному, а не в погоне за никому не нужным пафосом и модой, на которую все забили сразу же после Второго пришествия. Забили нижние ярусы, я имею ввиду. Людям, которым не нужно было каждый день выживать, наверное, до сих пор гонялись за последними моделями голофонов.       Я буквально скинула Сорок Восьмую в раковину, потому что она уже очень плохо соображала, за что получила немедленный пинок в колено.       — Полегче, я Легионер все-таки, сука, маленькая, — прошипела она, включая воду. Видимо, оскорблять меня в каждом предложении, ей было жизненно необходимо.       Я промолчала. Не знаю сама почему взяла и ввязалась во все это, да еще и терпела такое к себе отношение. Вероятно, потому, что раз уж я решила узнать об этом месте, то лучше сделать это из первых рук. Но желание долбануть Сорок Восьмую головой об эту же раковину, все же в моей голове промелькнуло.       После того, как женщина умылась, она, уже без моей помощи, доковыляла до кровати, завалилась на нее не раздеваясь и затихла.       — А мне что делать? — решила все-таки уточнить я.       — На завод иди работай, хватит отлынивать, если понадобится, я тебя позову. А я позову… — пьяно пробубнила она, снова затихая.       Замечательно. Спасибо и на этом. Воодушевленная тем, что данная троица местных Богов, отпустила меня так быстро, сменив гнев на милость, и даже не свернув мне шею, я не без посторонние помощи рабочих, вернулась в главные холлы, где и было основное производство. Все тут выполняли определенные виды работ. Кто-то, отчаянно обливаясь потом, таскал неподъемные пластиковые телеги, кто-то что-то варил в комнатах пышащих жаром в хим защите и противогазах, а все остальные сидели за неизвестными мне машинами, напоминающими простые металлические кубы, или за столами, перебирая уже готовый продукт.       Мне не удалось встретить тех же ребят, которые и проводили меня сюда, но вот рабочие за станками, оказались очень даже болтливыми. Они пересыпали какой-то белый порошок, отмеряя его количество на голографических сверхточных весах, и какими-то специальными ложечками рассыпали его по мелким пакетам. Мне было неловко просто стоять рядом с ними, смотря, как они работают, поэтому, я разговорила одного старика.       — Я тут новенькая, и меня послала Госпожа Сорок Восьмая, чтобы я всему научилась. Может быть вы бы могли рассказать мне, как тут все работает? Если вам несложно, конечно. — я специально замялась на пару секунд. — Но если я вас сильно отвлекаю, я могу пойти к кому-то другому.       Дед хмуро посмотрел на меня, приподнимая массивную седую бровь, и хрипло покашлял. — Новая так новая. Не каждый день у нас новые.       И что это значит? Он что-то будет мне объяснять или нет? Сразу после этой многозначительной тирады, дед замолк, продолжая методично двигать руками, рассыпая белый порошок. Я же подумала уже подойти к соседнему столику, но хорошо, что я только подумала.       — Ты ничего не знаешь об этом месте, да? — хрипло он.       — Вообще ничего. Ну, только то, что сама успела тут увидеть и понять…       — Значит ничего, — он опять закряхтел, — масштабы не знаешь. Мы не просто какая-то там очередная частная жалкая конторка, мы — целая организация. Ты наверняка видела этих умников, которые работают прямо на площади. Так вот, если к кому идти не стоит, так это к ним. Там ты не найдешь ничего, ни качественных наркотиков, ни нормального производства. Все, чем ты будешь заниматься, это лишь постоянным удешевлением процесса.       — Значит все они создают низкокачественный товар?       — Они создают не товар. Они создают яды. Причем даже не скрываясь. Но оно и понятно, ведь им почти не платят. Их заработок не такой как у нас. Очень часто, этих горе варщиков, можно встретить на Втором, на рынке. Сколько сварили, столько и продали. И таким частникам без разницы, откинется ли их клиент сразу же, или после пары доз.       — А тут это не безразлично? — не скрывая сарказма хмыкнула я.       Дед посмотрел на меня хмуро, пошевелил длинными блеклыми усами, но все же мягко ответил. — Нет, не безразлично. Мы заинтересованы в том, чтобы наши клиенты жили достаточно долго, чтобы заплатить нам за нашу работу. Поэтому мы следим за качеством товара, хотя и производить его приходится в сжатые сроки.       — Значит вы готовите что… целыми партиями, точно в срок? Как настоящий завод что ли?       — Конечно, мы же не просто шарашкина контора. Между прочим, мы — единственный завод, во всем городе, который производит сразу все формы товара. — он поднял перед глазами пакетик. — Тут порошок, вон там прессуют таблетки, а когда удается достать оболочки, то и пилюли. Даже в форме сердечек есть… Кхем. Проходя, ты наверняка видела кухни — комнаты, где варят синтетику, к ним лучше не приближаться, там ребята работают серьезные. Ну и жидкие формы, начиная с капель, мы маскируем их под капли для носа, и заканчивая тем, что колят. Кстати, не смотри на бардак, который тут сейчас творится, это после обвала позавчерашнего так. У нас тут лучшие вентиляции на всем Третьем ярусе, так что работать здесь более чем безопасно.       — И зачем так усложнять все? На Втором все знают, что существуют наркотики, и там чуть ли не свободно рассыпая перед собой ведра белого порошка идти можно, никто тебе ничего не сделает. Ну, в рамках разумного, конечно.       — Ха, девочка, ты и правда думаешь, что мы, так же, как и те неудачники, работаем на Второй ярус? Туда мы разве что отходы сбрасываем. Мы работаем на все ярусы до Шестого. Я уже говорил, мы не абы кто.       — А почему тут везде водоросли? Разве из них можно что-то сделать? Я имею ввиду наркотическое? Никогда не слышала о таком, до Второго пришествия.       — А до него такого и не было. Это новый вид водорослей, они ядовиты. Появились после уничтожения земли, и появления Первого яруса. Ты же знаешь, что там не только пустошь, но и моря разлитой нефти бензина и ещё каких-либо химикатов, которыми когда-либо пользовалось человечество, до получения альтернативной энергии, которая, впрочем, и сейчас доступна только избранной элите. Так вот, о чем это я… Мы используем не сами водоросли, а их яд, порошок из них, потому что когда они высыхают, их свойства сильно меняются. И специальный вид плесени, который на них растет. Грибы, органика. Все это мы и перерабатываем.       — А почему именно водоросли? А не те формы, которые использовались раньше?       — Ну потому что налаженное производство уже. Да и к тому же, это относительно безопасно, для наших клиентов. Я имею ввиду, что, конечно, они и десяти лет на этом не проживут, но и не отбросят коньки в первый же день. А старое сырье стало слишком дорогое, еще дороже чем было раньше. Да и к тому же — одни наркотики сложно найти, и прет от них не так уж и сильно, другие наоборот, для очень сильно запущенных случаев, прям для бывалых наркош, и часто приводят к передозировкам, а у третьих репутация, как у наркотиков для низших ярусов, после которых твой мозг вытечет из ушей, и все, что ты сможешь делать, это залипать в небо. А то, что мы производим из водорослей имеет приемлемую цену, и эйфорию дает и бодрость. Таким товаром не раскидываются направо и налево.       Именно такой товар у себя на рынке хотят видеть избалованные сынки высокопоставленных лиц, которые сорят деньгами на Четвертом ярусе, гордо называя себя учениками самой элитной академии в городе, и их папаши на Пятом, которые все еще пытаются играть в большую политику, непонятно для кого, ведь все к чертям разрушено после Второго пришествия. И на Шестом, хотя, там у нас только пару небольших клиентов. Вот так вот. — старик опять покряхтел, и замолк. Что-то мне подсказывало что он рассказал мне все, что знал, и на большее надеяться не стоит.       — Спасибо, мне еще многое нужно узнать… Как хорошо, что я попала сюда, а не к недобросовестным варщикам на площади.       — Хм, да, с этим тебе и правда повезло. Но даже тут будь аккуратнее, ты еще слишком молода для такого. Хотя тут всем и без разницы.       Я выдавила из себя улыбку, развернулась, и заметив наконец-то, тех ребят, которые тащили тележку, быстрыми шагами, пошла догонять их. Уж лучше в таком месте держаться знакомых людей или хотя бы мало знакомых.       — Ты жива, хочешь сказать? — присвистнула девушка, ее руки были забинтованы в грязные бинты серого цвета.       — Да, как видите. Прости, — я обратилась к парню, — мне очень жаль, что тебя сбили телегой. Надеюсь ты в порядке, и это не из-за меня.       — Нет, все в порядке. Это не первый раз. На прошлой неделе Господин Восемьдесят Третий сбил меня с ног просто так, потому что мы перегородили ему проход, на лестнице. У меня пошла кровь из носа и не останавливалась еще около получаса. — тихо пожаловался он, стараясь натянуть на усталое лицо маску бодрости. Выглядело это до жути печально.       — За что они так с вами? — я схватилась за телегу с боку, взяв один из склизких горшков в правую руку и помогая ребятам толкать.       — Да, кто ж их знает-то. Мы тут работаем уже около года, и ни разу не удосужились даже нормальной еды. Но жаловаться не приходится, — девушка остановилась и похрустела затекшей шеей, — Тут хоть как-то, да кормят, есть туалетная яма, раз в три дня выдают бутылку с канализационной водой с Четвертого яруса, и несмотря на всю жестокость Господ, работников тут не убивают и не насилуют. Случаи жестокости тут каждый день, но до убийств не доходило. Да и к тому же, они же Легионеры, значит им все можно.       — Почему это? — мы завернули за угол на склад, из простых сколоченных пластиковых этажерок, которые стояли на честном слове. Сверху каждой из таких конструкций были скотчем примотаны розовые лампы. Да. И это лучшая химическая лаборатория по производству наркотиков…       — Всмысле, почему? Потому что они Легионеры, что тут непонятного? Их же выбрал сам Бог, понимаешь? Это же не просто так случилось, значит, они заслужили это. Ты вообще видела Госпожу Сорок Восьмую? Ты видела как она уникальна, подумать только, это же настоящий прорыв в эволюции человека.       — Она не вызвала у меня такого восторга, — я скрыла перекошенное от отвращение лицо, быстро поворачиваясь к этажерке и расставляя горшки.       — И зря. Это плохо недооценивать Господ. За ними, хотим мы того или нет, будущее. Они поведут нас вперед, они каждый день защищают нас. Нет ничего плохого в том, чтобы они нами управляли, нет ничего плохого в работе на них.       Видимо, тут работало какое-то местное внушение. Иначе я не понимала, как можно искренне восхищаться подобным. Вы же работаете на химическом заводе. Да, он по рассказам большой и весь такой крутой и многофункциональный, но это все еще завод в чертовой дыре по производству наркотиков. Меня одну смущает этот факт?       Может быть я плохой человек, что постоянно думаю о чем-то подобном? Я работала в клубе с ребятами, с хорошей командой, но все равно сторонилась их, крутила нос, убеждая саму себя в том, что я не такая же. Теперь, путешествуя по ярусами, я оказалась здесь, в похожей ситуации. Все вокруг честно выполняют свою работу, трудятся, стараются чем-то помочь другим. А что я? Вообще не планирую тут задерживаться, да еще и думаю про местное население не в самом позитивном ключе. Делает ли это меня плохим человеком?       Скорее всего — да. Я выдохнула и мы с девушкой, даже имени которой я не удосужилась спросить, поволокли тележку назад, пока парень разминаться руки, и шел следом. Я ведь, по сути, ничем глобально от этих ребят не отличаюсь. А учитывая то, что я сделала на Первом ярусе и при встрече с Депрессом, на что я смотрела некоторое время назад, и в чем сама я участвовала, возможно, я даже хуже всех этих людей.       Отвращение к самой себе снова стало накатывать волнами. И так было всегда. Даже когда все было нормально, даже когда я вечерами сидела дома и смотрела на летающие машины из окна. Вроде бы все хорошо, сиди ты, радуйся жизни и считай дни до зарплаты, но нет. Каждый раз я зачем-то начинала бесцельно копаться в себе, в итоге приходя к тому, что я ничего не стою, и что после Второго пришествия, я просто загубила полностью себе жизнь собственными руками.       С другой стороны, было в этом и кое-что странное. Ведь за последнее время, я стала не любить себя гораздо больше. А ведь я только и занималась тем, что впервые не сидела на диване ничего не делая, а пыталась хоть как-то исправить свою жизнь к лучшему. Но нет. Даже тут все шло наперекосяк. Нормальными способами, как адекватный человек, мне это сделать видимо, не суждено.

***

      Через пару часов помощи ребятам, я поняла, что полностью выдохлась и присела попить воды в главном холле со станками, мне как раз только что, нехотя, выдали бутылку. На вкус вода была даже лучше чем на Втором ярусе, хотя я старалась никогда не пить из-под крана. Ладони болели, кожа на них покраснела. Интересно, сколько тут нужно работать, чтобы на руках появились мозоли и они привыкли? Девушка вот, работает уже тут больше года, и у нее с руками очень большие проблемы. Поразглядывав свои ладони я поняла, что небольшие мозоли у меня все же есть, даже не знаю откуда, так как что до Второго пришествия, что после, я никогда прямо уж серьезно не занималась спортом или чем-то таким. Да и в последнее время, вроде только бездельничала, не таская чего-то тяжелого. Ну и ладно.       — Отойди от меня, тупая ты железка, — услышав знакомый голос, я повернула голову в сторону станков. Рядом с знакомым дедом стоял андроид. Выдавало его только свечение из-под глазной повязки, видимо ему где-то досталось.       — Нельзя судить других людей, вы же их даже не видели никогда. Почему вы думаете, что все политики современности плохие? — трещал он, сиплым голосом.       — Потому что пойми ты своими микросхемами, мне не нужно видеть этих людей, чтобы понять, что не политики это, а чушь собачья! Я знаю оборот запрещенных веществ, которыми они шпигуют свой разум ежедневно, чтобы сделать все выводы, о их работе, которые мне нужны. — закряхтел старик, отмахиваясь от собеседника. — В конце концов, до Второго пришествия я тоже чего-то да стоил.       — Наркотики не показатель проблем всего общества, я с вами не согласен. Возможно их принимают не все политики, а только кто-то конкретный…       — Ты работу этих политиков видел? — не выдержал дед, откладывая специальную мерную ложечку.       — Нет, — признался андроид, горбясь и поправляя свою шапку, которая закрывала старческую лысину. Я впервые видела андроида-старика, но то, что это был не человек, было понятно. Создавалось странное, неприятное ощущение так, что спутать это существо со своим соседом по лестничной площадке или с другом по цеху, было невозможно.       — Вот и я нет. Понимаешь… — дальше они перешли на более сдержанный тон и я перестала вслушиваться в их беседу, делая ещё пару глотков воды.       Сколько бы времени не прошло, как бы не поменялся Айрон , а люди остаются все те же, и спорят все так же. Этот спор напомнил мне простую человеческую жизнь, до Второго пришествия.       — О, знакомая, миленькая маленькая девчушка. — нет, спокойно мне посидеть не суждено даже пару минут. Я чуть не подавилась водой, прыская ей себе на колени и поспешно закручивая бутыль.       Восемьдесят Третий остановился в паре ступеней выше, внимательно разглядывая меня, все еще немного мутным взглядом.       — Я помогала переносить возросли на склад, все это время, только присела, захотелось попить, — начать оправдываться было, лучшей стратегией, учитывая здешние настроения. Если Легионеров тут считали за Богов, перечить им было равно самоубийству. Как и не работать.       — Все нормально, не переживай, пей свою водичку и не перетруждайся лучше, а то смотри какая бледненькая, — он удержался от того, чтобы не протянуть ко мне свою руку, но явно хотел это сделать. — Госпожа Сорок Восьмая пока что спит, и вряд ли проснется в ближайшее время. А вечером, у нас очень важное и серьезное дело, так что мы не сможем взять тебя с собой. Но я все равно поручу тебе маленькую миссию, а после нее можешь быть свободна. — он начал рыться в своей не многочисленной одежде. — Нашел.       Восемьдесят Третий протянул мне маленький фиолетовый запакованный пакет.       — Отнести его на площадь в лавку, где знаешь, ну такая, красненькая крыша еще, из черепицы вроде, это так называется. — я только сейчас поняла, что говорил он так странно не потому, что был пьян или выделывался с манерностью разговора, а потому что у него все это время был иностранный акцент. Интересно, где он жил до Второго пришествия?       — И просто отдать его? — пакет был очень легкий, как-будто пустой, казалось, что весит больше сама плотная упаковка, нежели то, что внутри.       — Да, просто отдать. Буду тебе очень благодарен за это. А потом можешь погулять в городе, если хочешь, ты сегодня уже хорошо поработала, я верю в это. — и он пошатывающимся шагом, спустился ниже, исчезая где-то между работниками у станков.       И что это было? Опять какое-то странное снисхождение? Или нет? Что в этом пакете?       Решив продолжить размышлять уже по дороге, я стала думать, где бы найти тут нормальный выход, потому что блуждать пол дня по лабиринтам ведущим к дальним складам, как-то совершенно не хотелось. Путь и так был не близкий, если примерно вспомнить карту Сэма, идти нужно было точно не меньше часа, не хотелось еще больше увеличивать это время.       Выход нашелся быстро, не зря я назвала это помещение главным холлом, потому что в дальнем его конце, до которого пришлось идти по самому центру между станками пять минут, было такое же возвышение, как и на площади частных варителей наркотиков. Интересно, как эти люди сами себя называют? Варщики, химики, готовщики, создатели? Я никогда не имела ничего общего с чем-то подобным, тем более с наркотиками, поэтому даже этого не знала. Да и если честно, не очень-то и хотелось знать. Гораздо веселее, пусть и по-детски, было придумывать этим людям всякие разные прозвища. Если Сорок Восьмой более чем подходило прозвище Змеюки, то Восемьдесят Третьего, за его нескончаемый пафос, нужно было назвать не меньше чем Королём. Странная все-таки троица. И до жути неприятная, несмотря на все веселье…       Дорога и правда заняла достаточно много в решении, а бутылку, которую я взяла с собой, под конец пути, хотелось уже просто проклинать. Вроде небольшая, всего полтора литрова, но так как положить ее было некуда, она превратилась в настоящий ад. Нести в руках было очень неудобно, и я пару раз сдерживалась от того, чтобы не швырнуть ее об стену. Но вовремя вспоминала, что это единственная моя вода на три дня, и что выпить или выбросить бутыль не вариант.       Опасения, что меня вспомнит торговец тушками крыс, улеглись, стоило мне пройти мимо знакомого прилавка. Он не обратил на меня ровно никакого внимания, даже бровью не повел, хотя смотрел прямо на меня. То ли не узнал, то ли не захотел связываться, видимо, не в первый раз в него кто-то так тушку тырит. Неприятно, конечно, но что поделать, есть хочется всем и всегда. Я почувствовала болезненный укол стыда.       Найти нужный дом оказалось очень несложно — это была одна из немногих уцелевших тут конструкций, которая напоминала стиль постройки древних домов. Когда все еще не заменило стекло, платина, бесконечный пластик, серый бетон и металлические балки. На стене даже остались куски штукатурки, правда совсем маленькие, еле заметные, все остальное, растащили, как экспонат, украшение дома или оберег для удачи.       За прилавком обнаружился неприятного вида мужчина, похожий на разжиревшую жабу, который невозможно сильно дымил сломанной электронной сигаретой, но пакет принял без лишних вопросов, тут же унося его куда-то вглубь мастерской.       Да, мне не удалось посмотреть, что внутри пакета, потому что, когда я стала пытаться его вскрыть, он едва не разорвался у меня в руках, и я решила, что что будет слишком уж очевидно, что пакет вскрывался при транспортировке, а мне не нужны были лишние проблемы.       Выдохнув, я решила последовать совету Восемьдесят Третьего, и не отказывать себе в удовольствии, прогуляться здесь. Возвращаться в лабораторию не особо хотелось, из-за ее духоты, запаха стоящего там, лиц уставших рабочих, да и просто потому, что мне было туда не особо и нужно. Я хотела узнать, что там происходит — я узнала. Можно было, конечно, пойти копать глубже, но что-то мне подсказывало, что тогда меня точно просто так не отпустят.       — Опять ты, — на одной из улиц, я чуть не сбила с ног, куда-то спешашего человека в сером свитере с огромной пластиковой сумкой через плечо. Меня хмуро оглядели с ног до головы, а потом странно хмыкнули, — Попала значит да?       — Что? Куда попала? — я недоверчиво уставилась на Шестнадцатого.       — Попала ты, говорю. Ты же на хим заводе, как я понимаю, теперь работаешь, — он кивнул на бутыль с водой, и как будто бы принюхался к моей одежде — тут, таких как ты не очень любят, хотя и жалеют.       — Это почему же? — мне пришлось чуть ли не бежать, чтобы нагнать его, потому что он стремительно обогнув меня, пошел дальше, видимо, потеряв всякий интерес к моей персоне.       — Потому что на заводе работаешь, а значит им помогаешь. И потому что ты маленькая, и только начала на них работать. Продержишься максимум неделю, а потом от безысходности сама начнешь пускать по вене ту дрянь, которую они делают. Ну или тебя просто убьет эта троица неадекватных.       — Так вы и про них знаете? — кажется, Шестнадцатому и правда было абсолютно до лампочки, что твориться на Третьем ярусе, пока его, или его детей это не касалось.       — Кончено знаю, сложно таких конечных на всю голову не знать. Они иногда творят дичь похуже Восемнадцатого, а он уже тебе уже знаком. Да и Восемнадцатый это несчастный псих-одиночка, с полностью поехавший башкой, а вот они…       — Они что? — не отставая от Шестнадцатого ни на шаг, продолжала допытываться я.       — Ты вечно свой нос туда, куда не нужно суешь? Смотри, не вздумай это делать у себя на заводе, а то мало не покажется. Они — не просто один ненормальный, они — целых трое ненормальных. А еще огромный завод марионеток впридачу, которых так запугал Шестьдесят Пятый, что они ему пятки лизать готовы, лишь бы в живых остаться и получить свою горсть серебряных карт. Понимаешь?       — Да, я заметила, что там все странные немного.       — Не немного, а на всю голову. Там же эта женщина еще… Как там ее, Сорок Восьмая по-моему, она же рептилия или что-то типа того. Она не просто зеленая как инопланетянин, она еще и ядовитая. Сильная очень для четвертого десятка Легионеров. А сейчас, — Шестнадцатый почему-то помрачнел, — возможно и сильнее меня будет. Она токсины в воздух вокруг себя распылет, и у людей мозг размягчается. — и видя как перекосило мое лицо, он поспешил добавить. — Не в прямом смысле, конечно. Она на сознание может влиять, делая людей более послушными.       — Ох, спасибо, я и не знала про это… Никогда не слышала про эту женщину раньш.       — Да что спасибо-то? Зачем я тебе все это объясняю вообще? Все равно же не поймешь, если она на тебя влиять начнет. Ты давай это, пока есть возможность и нет слежки, уходи отсюда лучше на Второй.       — Я и так оттуда. — почему Шестнадцатый говорит это? Разве от не понимает сам, что Третий ярус выше Второго, какой смысл туда возвращаться, если я уже на Третьем.       — Тогда тем более.       — Нет, я туда не вернусь. Я лучше к запасниках пойду.       — О, ну это у тебя грандиозные планы, девочка. Как ты на Четвертый ярус то поднимаешься? Кто тебе позволит? Тут переход еще не восстановили, он весь в обломках. Так что, хочешь не хочешь, а придется спускаться. К тому же я слышал, что тут есть безопасный переход на Второй. Ходит молва такая среди местных.       — Есть. Вот только назад я не вернусь.       — Ну и ладно, жизнь твоя, как знаешь, так и поступай. Чай бессмертные все, как завещал Депресс, значит не умеешь, — грустно усмехнулся он, оскалив желтоватые зубы.       — Не бессмертная, и вы об этом прекрасно зна…       — А ну не спорь с Богом! — внезапно притормозил и рявкнул Шестнадцатый. — Не надо так делать. Если он сказал что бессмертная, значит — бессмертная. И не надо это отрицать. А то ничего хорошего тебе не светит.       — Думаете ему не все равно на то, что о нем говорят? — тут уже Шестнадцатый остановился, развернулся ко мне, и строго посмотрел мне прямо в глаза.       — О, поверь мне. Ему слишком сильно не все равно. Так что не советую тебе о таком даже и думать. Я же Легионер, один, как это называют, из избранных. Так что поверь мне на слово, я то уж Депресса знаю. — на этом он поправил сумку на плече, и хмуро зашагал дальше.       — Подождите… — в этот раз темп Шестнадцатого скорее напоминал бег.       — Не преследуй меня и не думай о глупостях, — он неожиданно взмыл на крышу ближайшего здания, и тут же скрылся из виду, как будто только что не шагал передо мной.