Это и вправду произошло?

      Прошло в пределах пятнадцать минут. Маска обучил Доктора всем премудростям интернет-поисковика, клавиатуры и мышки, сейчас они смотрят видео с какого-то сайта о медицине, где показывается, как удалять опухоль из организма, также там все действия описываются и поясняются словами главврача, ведущего операцию. Комик ни в какую не вкуривал, что за дичь смотрит и слушает с интересом в глазах Доктор, поэтому оставил его у компьютера, а сам решил обойти дом.       Хатка не намудрённая, обычная, без всяких изысканных дополнений. Жить, точнее выживать в этой квартире вполне возможно. Неуютно здесь, мрачновато, хочется поскорее уйти, думал Маска, смотря в окно из-за белой, дырчатой шторки.       Солнце уже начинало прятаться за горизонт, а Доктор так и не закончил смотреть видео операции. Тучи на небе частично исчезли, на небе вокруг солнышка образовалась чудесная палитра цветов. Красный, розовый, оранжевый, фиолетовый, все цвета смешались и получилось такое вот редкостное чудо. Не даром говорят, что природа — самый лучший художник и никому ещё не удалось превзойти её Великий талант.       Прошёл ещё час, на улице остывало небушко от солнца, которое уже скрылось совсем. Оттенки бескрайнего потолка стали более холодными, а вскоре вовсе почернели, а небеса усыпались сияющими где-то за миллиарды километров отсюда звёздами. На них можно смотреть, словно находясь под влиянием профессионального гипнотизёра. Так и представляется, как классно летать по космическим бескрайним просторам, вображаемо загребая оттуда горсти ярких звёзд. Словно в воде плавать — летать в невесомости. На душу давит осознание того, что космос смертельно опаснен для человека, что в небеса просто так не улетишь.       Маска раздвинул шторки и влюблёнными глазами любовался этой красотой, не желая отворачиваться. Сердце неприятно покалывает, в мыслях его застыл один лишь томный взгляд Докторских глаз. Голубые, как океан, блестящие, как те звёзды, что горят на небосводе. Душа рвётся к Доктору, хочется заключить его в объятия. Вот бы подойти к нему сейчас, отдёрнуть от монитора, легонько обнять за талию, так протянув его к себе, отодрать от лица Доктора его уродливый клюв и поцеловать его в конце-то концов! Маска ужасно хочет воплотить свои мечты, однако не решается — боится. Боится опять потерять любовь всей своей жизни…       — Всё, пошли отсюда, пока хозяева не вернулись, — внезапно вскочил с компьютерного места Доктор, двигаясь к выходной двери.       — Уже?.. То есть… — очнувшись из своих мыслей, замямлил Маска, — Да, пошли. Время не ждёт…       — Правильно ты подметил. Надо бы поспешить, пока информация из головы не вылетела.       Чумной доктор шёл впереди, за ним по следам плёлся Маска, иногда подсказывая, куда идти, где сократить дорогу.       Вот они уже пришли домой, настал момент усыплять девочку для проведения операции.       — Инесса, слушай внимательно, — начал указывать Доктор, — Я вколю в тебя этот препарат. Ты должна будешь уснуть крепко-крепко, тогда то я смогу безболезненно провести операцию.       — Я… Я боюсь уколов… — виновато опустила голову девочка. Она без того плачет, а сейчас старается не изрыдаться взахлёб.       — Тут нет ничего страшного, дорогуша, как комарик цапнет, чуточку совсем пощиплет, — успокоил её Маска. Инесса жалобно посмотрела на него. Комик подсел с ней рядом на раскладушку, положил руку на плечо, — Хочешь, я буду рассказывать тебе сказку, а ты будешь слушать меня, не обращая внимания на Доктора? Пусть он там хлопочет, а ты слушай мою сказку, ладно?       — Ладно… Я постараюсь, честно… — сказала девочка сквозь слёзы, и её тот час притянул к себе Маска, чтобы обнять и тем самым схватить её. Так Доктору будет очень удобно сделать ей усыпляющий укол.       — Ну, слушай, Инесса, — заговорил Маска, гладя малышку по макушке, — Однажды жила-была маленькая девочка, внешне похожая на тебя. Робкая, стеснительная, но любящая поговорить хоть с кем-то. Она очень талантливая: умеет петь, рисовать, любит музыку… Но есть одна проблема — семья. В семье у неё неладно. Брат старший ругает постоянно, бьёт даже иногда. Мать орёт, не заботится о дочери. Отец вообще ушёл из семьи. Также у неё была младшая сестра, которая была так излюблена всеми: мамой, братом, воспитателями в детсаде… Все настолько интересовались малой, что старшую, будто призрак, не замечали. Зато часто крыли её матом и все дела… Думаю, тебе знакома эта ситуация, Инесса.       Вновь свободную руку девочки погладили ваткой заспиртованной, дабы продизифецировать её. Малышка колыхнулась от резких прикосновений к нежной коже.       — Но вот девочка выросла. Она сбежала из дома, когда ей стукнуло за восемнадцать лет, уехала во Флориду и зажила в ней. Нашла там своего бойфренда, с которым обрела своё счастье. Она бы забыла о своей несчастной семье, если бы не один случай.       Девочка почувствовала, как под кожицу заходит остренькая на конце иголка. Рукой она не дрогнула, зато сильнее вжалась в Комика. Ей страшно, но она продолжает внимать истории, заинтересовавшей её.       — Ей пришло письмо. В нём говорилось, что брат спился и умер, мать спилась и умерла, младшая стала подрабатывать на деле проституции…       — Не говори таких слов при маленькой леди, — встрял Доктор, заслышав нехорошее слово.       — Как я и говорил, не обращаем внимания на Доктора… Так чем же кончилась история? Девочка вернулась в родной город, чтобы попрощаться со своей старой, никчёмной жизнью среди, уже вымершей, семьи. Она стоит над двумя могилами на кладбище, на голове платочек серый, одета в чёрное платье, как и полагается. На переносице чёрные очки, под которыми никто не увидел её слёз. Семья была к ней холодна, ненавидела её… Но девочка не такая, как её семья. Она другая. Добрая, заботливая. Несмотря на все печали, принесённые ей от семьи, девочка любила и маму, и брата, и сестру, скорбила по ним… Дело в том, что у неё дар. Она умеет прощать даже самые тяжкие грехи. Как бы её не унижали, она продолжала во что бы то ни стало любить свою семью.       — Я тоже своих люблю… — сонно пробормотала Инесса и слёзы её остановились. Только Маска знает, где её родители и другие родственники - дома, с чашкой горячего чая в руке.       — Значит, ты добрая. Любовь — лучшее, на что способен человек. Именно любовь способна спасти наш мир от сплошного хаоса, — заключил Маска, погладя напоследок девочку по макушке.       — Пургу не гони. Любовь — просто чувство, - решился поумничать Чумной доктор, - Спасти мир может лишь разум. Человеческий разум способен на более адекватные, объяснимые и значимые действия.       — Клюв свой закрой и не порть филосовскую мыслю, — грубо заткнул его Комик, — Одними мозгами счастье на всю жизнь не сыщешь, хоть ты усрись.       Вскоре шприц вышел из-под кожи ребёнка и раздражённый Доктор приказал Маске покинуть операционную.       — Удачи вам, я буду за дверью… — сказал Трагик и, помедлив, тихонько и практически беззвучно закрыл за собой дверь.       — Ну, а пока наркоз подействует, расскажи мне что-нибудь, о детском бытие, — пытаясь разбавить настигшую их тишину, ляпнул Доктор, готовя предметы для операции, — о своих ощущениях, о планах на жизнь…       — Если я не проснусь больше… — начала она угрюмо, — Можешь мне кое-что пообещать, заботливая птичка?       — Ты проснёшься, не болтай глупостей, — с раздражением вздохнул Врач, нахмурив брови. Он уверен, что операция пройдёт успешно и всё закончится славненько.       — И всё же? — настояла Инесса.       — Ладно, — нервно откинув ненужный инструмент в саквояж, повысил голос Врач. Он так взбудоражен из-за волнения, — Что тебе пообещать, Инесса?       Девочка улеглась поудобнее и, сделав бровки домиком, взглянула на Доктора заплаканными глазами.       — Ты ненавидишь Маску, потому что он тебя тоже бил, верно ведь?       — Эм… Это… Это не твоего ума дело, дорогая моя… Лучше не ввязываться, — Чумной доктор резко замер и округлил глаза, а из руки выпал скальпель. Его привёл в шок тот факт, что девочка знает об их драках и криминалках.       — Да, я знаю, что было с вами. Он бил тебя, я уверена.       Тут Врачеватель совсем ушёл в ступор. Как, откуда она узнала?       — Откуда ты знаешь? Он тебе сказал что ли? Если так, то я убью его.       — Нет, он не говорил ничего. Я узнала всё… из наблюдений. Тебе неприятно, когда твою спину трогают, значит она ранена. Вчера, когда птичка искала в шкафу одежду для меня, под её рукавом я увидела шрамчик. Он бил тебя, так ведь?       –…Допустим, — глаза Врача забегали по столу, — и… И что?       — Я уверена в этом. Но также я уверена, что он изменился. Он больше ни за что тебя не ударит.       — Люди не умеют меняться, — стоял на своём Доктор.       — Не болтай глупостей, — повторила его слова девочка.       — Говори быстрее, что мне пообещать надо, наркоз подействует в любую секунду, — отбросив странные мысли в голове, выпалил Врач.       — Можешь пообещать полюбить его? — тонкая слезинка в очередной раз скатилась по её щеке. Девочка слабо улыбнулась, чувствуя, как её одолевает слабость, — Я вижу, как он хочет тебя обнять, взять за руку… Честно, по его глазам вижу…       Доктор опустил голову и задумался о прошлом.       — Не может быть такого, — он даже слышать, не то, что верить не хочет в сказаное девочкой, — Маска — чистокровный эгоист и садист. Боги не наделили его любовью.       — Пожалуйста… пообещай мне, что полюбишь его… — лицо девочки нахмурилось и она заплакала сильнее, а усталость продолжала нарастать.       — Я… — Доктор снова вздохнул, — Я не могу, извини. Маска испортил всю мою жизнь, угробил единственного человека, который обо мне искренне заботился. Я ни за что не прощу его за-       — Он её испортил, да, пусть, но сейчас ведь пытается исправить… Как ты не видишь? — перебила его Инесса, — Нужно уметь прощать, добрая птичка… пообещай, пока я не ушла…       — Ты всё ещё здесь, Инесса. Никуда ты не уйдёшь, — утверждает Доктор.       — Пообещай…       — Инесса, ты хоть знаешь, что такое любовь? Любовь — это… тут много понятий… короче, между двумя парнями любви быть не может, пойми, девочка моя. Или вражда, соперничество, или детская дружба.       — Пообещай… — голос ребёнка перешёл на шёпот, глаза отяжелели и она их закрыла.       После недолгой немой паузы, Доктор всё-таки дал ответ: «Обещаю».       Маска не смог бездейственно сидеть на диване и мять булки, поэтому он решил поискать дровишек и зажечь камин. На верхнем этаже врядли он что-то найдёт.       Комик осмотрел весь подвал, кроме одной комнаты, которая находится в том самом огромном помещении подвала. В помещении на матрасах лежат старичеллы, которые так изуродованы вследствие операций, что кажется, они больше не проснутся.       Комнатка оказалась незапертой. Внутри находятся всякие хозяйственные вещички рода вёдер, мешков не весть с каким содержанием, лестниц, матрасов запасных, одеял, одежды… Среди всего этого хлама Маска отыскал связку дровишек, уже наколотых. Остаётся только бросить их в камин и поджечь.       Итак, Маска уже у камина с пятью узелками дров. Почему пять? Чтобы когда первый узелок догорит, подкинуть следующий, естественно. Но не всё так просто. Чтобы разжечь дрова, нужно полить их чем-нибудь легко воспламеняющимся. Например: масло. Вот масла у них на кухне подвала две трёхлитровые бутылки. Стащив оттуда одну, Маска налил его на одно брёвнышко и чуть-чуть на остальные. Теперь нужно кидать туда спичечки. Они находятся на верхней кухне.       Устало простонав, Комик направился к лестнице за грёбаными спичками.       На полках спичек не оказалось, он нашёл их в ящечках. Чтоб два раза не ходить, Маска прихватил с собой пакеты с едой, а так же презервативы. Зачем, ну зачем он их берёт? Расслабляться во время того, как за стенкой происходит серьёзная операция не самое лучшее решение. Так зачем они ему сейчас?       Сжечь.       Типа, они портятся, не используются… Внутри коробочки, наверное, пауки уже себе паучий домик сплели. Чумного доктора он не добьётся, так что жалкие презервативы со вкусом клубники можно благородно сжечь в камине.       Спустившись в подвал, пройдя в каминную комнату, Маска уложил пакеты около дивана. Из пакета он достал спичечный коробок, оттуда спичку и поднёс её головку к чиркашу и быстро провёл ею по нему. Конечник спички моментально вспыхнул с шуршащим звуком, в мгновение Маска закинул её на политое маслом дровишко. Слабый огонёк зажёгся и осветил мрачную комнату, насыщая её еле ощущаемым теплом. Чтобы дым от пламени не прошёл в квартиру, Комик вытащил каминную заслонку. Теперь можно просто сидеть, есть, и ждать, пока достаточно сильный огонь разгорится и он сможет не только согреться, но и спалить презервативы в нём.       Лёжа на диване и грея ноги у огонька, его голову начали посещать разные депрессивные мысли. Думаю, не трудно догадаться, на какой почве обосновалось Комиковсвкое плохое настроение. Да-да, дело в Докторе…       Полпакета еды сожраны, а презики до сих пор не сожжены. Маска и забыл о них совсем, лежат себе на дне пакета и лежат, ну и пёс с ними.       А тем временем за дверью в операционную шла битва за жизнь. Пока что Доктор берёт верх, у него получается всё делать согласно инструктажу, операция идёт своим чередом. Надрезик тут, надрезик там, придержать здесь, придержать в другом месте… Глаза не мутнеют, не дёргаются, вся мелкая доля операции выполняется более-менее хорошо. В общём, начало прошло на ура.       Чумной доктор редко работал над телами детей, а тем более с такой болячкой. Опыт, дескать, Врачу никогда не помешает в практике над новыми типами пациентов.       Вот Доктор завершил последний шов. Остаётся ждать, когда девочка проснётся и отойдёт от наркоза.       Доктор вышел из операционной с кровавыми перчатками и усталыми глазами. Однако среди усталости Маска разглядел радость. Бойкую радость. Было ясно, что операция прошла успешно.       — Всё хорошо, Док? — убедился в своих догадках о победе над опухолью Комедиант, вставая с дивана и встречающе подплывая к Доктору.       — Всё просто замечательно, Масочка! — выдохнул он и сорвался с ног. В порыве изнеможения он упал в руки Комика, который тут же будто бы протрезвел от такой неожиданной выходки, — Инесса жива, а я не совсем. Я очень хочу спать… Я устал…       — Э… Ох, да, да… — растерялся Маска, — Конечно, ложись на диван, трудяга ты мой дорогой. Уже утро наступило фактически. Ты всю ночь провозился!       — Главное, что она здорова теперь… — Чумной доктор попытался встать на ноги нормально, но попытка успехов не принесла. Он повалился так, что клюв снёсся с его лица и с неслышным грохотом стукнулся с полом. Маске открылся взор на усато-бородатую мордочку его возлюбленного Доктора. Сие чудо привело его в лёгкий шок и тяжёлое смущение. Были бы у него щёки живыми, сейчас он бы весь раскраснелся и стал похожим на помидорчик чери.       Доктор хотел опуститься, чтобы поднять свою вещь, но руки, держащие его, не предоставили такой возможности. Вот сейчас до Врача наконец дошло, в какой пикантной позиции они сейчас находятся: Маска прижимает талию Доктора к себе, а тот смотрит на него из-подо лба удивлёнными блестящими серыми глазами, держась своими руками за плечи Комедианта. Доктор настолько устал, что уже не соображает в своих действиях и не понимает смысла, считая их и вовсе безобидными.       В глазах Маски всё затряслось и заплыло. Единственное, что оставалось чётким — лицо Врачевателя, к губам которого он стал не осознано приближаться.       Губы Доктора неоспоримо сладкие как на вид, так и на вкус, пусть и частично покусаны и из-за поздне-осеннего периода потресканы. Маска приминал то верхнюю, то нижнюю губу, наслаждаясь их теплотой. Глаза обоих парней прикрыты, почти что закрыты, но Доктор от недоверия наблюдал за действиями Маски.       Под домашнюю атмосферу, когда из освещения только камин, а тепло даёт только лишь огонь его, хочется погрузиться в сказку, в которую Доктор попал несколько секунд назад, с головой. Настолько невмоготу сейчас разводить сопли, слёзы, разгорать скандал из-за того, что ему сделали приятно не совсем обычным способом. В этой сказке вся ненависть к Маске, все горемычные воспоминания об их прошлом и нынешнем позабылись на недолгое время. Маска, получается, своими романтичными махинациями ввёл Доктора в транс. Да тот как-то и не сильно сопротивлялся, даже наоборот активно отвечал на поцелуй, руки его переползли с плеч на затылок носителя Маски, тем самым делая их ещё ближе. Вскоре Доктор не выдержал и тоже закрыл глаза, отдаваясь поцелую всем телом и душой.       Страсть поцелуя заводила обоих мужчин, хотелось быстрее дойти до дивана и там без лишних слов «высказать» друг другу всё, что они хотят на данный момент. Маска уже начал потихоньку продвигаться к этому самому дивану, не выпуская Доктора из поцелуя. В его планах — завестись на мягкую поверхность незаметно, Врач даже подумать ничего не должен успеть. Однако успел. Неаккуратное движение партнёра возвратило Доктора из сказки в реальность. Он оттолкнул от себя Маску настолько сильно, насколько хватило сил.       Опешевший Трагик ударился об стену, а после сполз по ней вниз на пол.       — П-прости, Маска… Тебе не сильно больно? — сквозь миллионное смущение прохрипел Доктор, возвращая себе равномерное дыхание. Стирая рукавом балахона с губ и подбородка вытекшие слюни, он додумался, что его только что чуть не поимели.       — Я в порядке… — закрыл лицо руками Маска. Ему не жаль, что такая хрень стряслась с ним, может он горд за свою настойчивость. Но в то же время ему стыдно и обидно за себя. Кто знает, что сейчас начнёт говорить Доктор? Да по-любому сбежит из дома… Что уж тут говорить более? — Доктор, умоляю, прости меня!       — Что? — Врач не понял смысл фразы, которую выкинул Маска.       — Прости, пожалуйста! Я… Я не хотел… Оно само! — оправдания его частично правдивы, — Прошу, давай забудем об этом инциденте и будем делать вид, будто всё так, как и обычно? Умоляю тебя…       — Успокойся немедленно, — помолчав с минуту, думая, как и что ответить, приказал Доктор, — Я не злюсь, я абсолютно спокоен…       Голос Доктора дрожал. Ему и страшно за последствия «инцидента», но одновременно он хочет, очень хочет их почувствовать. Может, это только сейчас? Типа, состояние полового возбуждения, всё такое… Это должно пройти через минут десять-пятнадцать, подумал Доктор, а сам уже метит глазами лестницу, замышляя, как пройти в туалет не спалившись перед Маской, с какими грязными целями ему туда надо.