Пусть все будет , как решит монолог твоей души

Это был ничем не примечательный визит в Дом Блаженства. Хуа Чэн пригласил Наследного принца с целью вручить подарок. Этим подарком стал новый меч, который Князь демонов создал лично для небожителя. Фан Синь служил верой и правдой, но даже такое качественное орудие изнашивается со временем. Как только Се Лянь ступил на порог, демоницы сразу начали перешёптываться друг с другом и хихикать. Они хоть и дьявольские создания, но все же женщины, которые в любовных делах разбираются лучше мужчин. Потому давно заметили особое отношение хозяина к Се Ляню. И каждый раз объектом их сплетен были эти двое. Естественно, когда Хуа Чэна нет рядом. Он не любит пристальное внимание к своей персоне и уж тем более к своему другу с Верхних небес. Се Лянь в тот день был очень взволнован. Казалось, это был самый обычный визит к Хуа Чэну, но внутри разливались чувства, которых он до этого не испытывал. И эти самые чувства с силой рвались наружу. Именно этого Наследный принц и боялся. Он боялся одним неловким жестом, словом или взглядом выдать себя. Но он давно это сделал. Собиратель цветов под кровавым дождем не был бы Собирателем цветов под кровавым дождем, если бы не умел так хорошо читать, будь то люди, демоны или небожители. Он давно уже знал, но продолжал играть в свою игру. Его жизнь была слишком скучна, а развлекаться за чужой счет он мог себе позволить. Сегодня у этого шоу будет фурор. Они поприветствовали друг друга и направились по инициативе хозяина этого места в его же покои. Се Лянь немного удивился, почему его новый меч находится именно там, ведь у Сань Лана есть личная оружейная. Да и его слуги не посмели бы ничего взять без ведома, потому что мигом бы лишились жизни. Меч действительно покорно стоял в ножнах возле кровати. Именно кровать с белыми шелковыми простынями не вписывалась в интерьер. Убранство комнаты выглядело мрачно, в бордовых тонах, как и подобает Собирателю цветов под кровавым дождем. — Мне казалось, Сань Лан предпочитает все красное. — Его Высочество прав. Сань Лан решил подготовиться. — Подготовиться к че?.. Не успел Се Лянь закончить вопрос, как оказался грубо брошен на постель. Хуа Чэн удобно расселся на его бедрах и сжал запястья. Запястья Се Ляня были его личной страстью. Он любил их тонкость и изящество. — А ты сам как думаешь? Се Лянь еще не до конца пришел в себя, как оказался потрясен вновь. Хуа Чэн коснулся его губ своими. Этого было достаточно, чтобы сердце забилось в два раза быстрее. Это первый раз, когда с ним такое происходит. Се Лянь бы соврал, если бы сказал, что ему не понравилось. Он боялся даже сделать вдох, настолько эмоции затмили его. Такие вещи казались небожителю порочными, но когда он смотрел на Сань Лана, то эта порочность куда-то исчезала. Хуа Чэн попытался углубить поцелуй, но Наследный принц отстранился от его губ. Внутри была приятная теплота от осознания, что его чувства взаимны. По крайней мере, ему так казалось. Для Се Ляня поцелуй — это нечто неземное и доказательство истинного отношения. Этого небольшого прикосновения было достаточно, чтобы принцу стало все понятно, но все же он решил услышать ответ на долгожданный вопрос. На его лице сияли смущение и улыбка, а голос звучал взволнованно. — Сань Лан, ты действительно хочешь сказать, что… меня? Он так и не смог произнести главное слово. Хуа Чэн был в восторге от того, какую реакцию вызвала его шалость. Он ведь даже не использовал демоническое обаяние, а тело под ним уже дрожало. — Я что? Люблю тебя? Он убрал руку от запястий, перехватив их второй, и провел кончиками пальцев по красивому лицу принца. Секундой позже он сдавил этими же пальцами хрупкую шею. На бледной коже остались бордовые следы. — Сань Лан! Принц сжался от неожиданности и начал задыхаться. Демону стало еще забавнее от происходящего. Палец за пальцем он медленно отпустил. — Мой дражайший принц, какой же ты наивный. Удивительно даже, что на такую невинную овечку не накинулись раньше. Это ведь твой первый раз, или ты позволял своим слугам большее, чем они заслуживают? На самом деле он прекрасно знал ответ, но не мог отказать себе в удовольствии заставить Его Высочество смущаться. Зрачки Се Ляня с каждым словом расширялись и расширялись. Он не до конца осознавал, что сейчас происходит и кто находится прямо перед ним. А точнее сказать, над ним. Сань Лан, которого он знал, — а знал ли вообще? — был тем, кто всегда поможет и защитит, несмотря ни на что. Се Лянь безоговорочно мог доверить ему свою жизнь. Но сейчас перед ним князь. И не просто князь, а Князь демонов, существ, которые славятся своей грешной аурой и желанием заставлять страдать. — Я не… Что за вздор! Он хотел было продолжить возмущаться из-за ложных обвинений, ведь каждый небожитель прекрасно знал, что Се Лянь был непорочен и чист. Но Хуа Чэн отвесил ему хлесткую пощечину. С губ начала сочиться кровь. Перестарался. Эта пощёчина отрезвила принца, и он наконец осознал, что с самого начала все было нелепым спектаклем. Демон наклонился к самому уху небожителя и зашептал. Этот шепот вызвал мурашки у Се Ляня. Его пробрало до самых костей. — Советую не кричать, если только ты не хочешь, чтоб сбежались зрители и начали наблюдать за нашим шоу, где ты — главная звезда. Он стянул Жое с запястья принца и крепко связал его руки. Его уровня сил было достаточно, чтобы подчинить ленту своей воле. Хуа Чэн потянулся к поясу Се Ляня и намеревался его стянуть, но небожитель отважился на еще один вопрос. Он понимал, к чему все идет, но все же должен был услышать ответ. — Постой. Позволь мне спросить, — Хуа Чэн кивнул. — Почему ты был так мил со мной все время, а сейчас делаешь эти вещи? Собиратель цветов под кровавым дождем глубоко рассмеялся, а после кратко ответил. — От скуки. К тому же я никогда не был с небожителем. Ответ Се Ляня убил. Его чувствами играли все это время. Как же подло. Он ведь верил, что Сань Лан был его родственной душой. Теперь было так противно и больно. — И ты никогда не испытывал ко мне чувств? Голос принца дрожал, но он держался. — Никогда. Одно слово — и по бледному лицу заструились слезы. Горечь смешалась со злостью на то, что он так легко попался. Отныне Се Лянь не хотел иметь ничего общего с этим коварным демоном, было невыносимо мерзко чувствовать эти грубые прикосновения. — Убери свои грязные руки. Такое падшее существо не имеет права притрагиваться ко мне. Его истерика выглядела жутко со стороны, но Хуа Чэну было крайне весело. Он получал истинное удовольствие. Как же приятно втаптывать в грязь чужие ожидания и мечты. — Падшее существо? — он в излюбленной манере выгнул бровь. Ему однозначно понравилась эта фраза. — Его высочество, как всегда, прав. Но кто сказал, что я не сделаю тебя таким же? Вопрос был риторическим. И Се Лянь прекрасно осознавал, что Хуа Чэн запятнает его непорочность. В прямом и в переносном смысле. Но все же он попытался к нему достучаться. — Сань Лан, пожалуйста. Пожалуйста, я умоляю тебя. Отпусти меня — и я больше никогда не потревожу тебя. — У меня сейчас голова разболится от твоего скулежа. Расслабься немедленно, или больнее будет. Впрочем, это в твоих же интересах, мой принц. Сам же принц уставился на него нечитаемым взглядом. Всё его сознание сжалось в ужасе неизбежного. Хуа Чэн ловким движением пальцев развязал пояс на верхних одеждах Се Ляня и откинул его куда подальше. Он плавно распахнул мягкую ткань. Перед его взором открылись острые ключицы и тонкая талия. Кожа небожителя в отблесках мрачных тонов комнаты выглядела совсем белоснежной. Собиратель цветов под кровавым дождем не любил белый. Ему причитается все красное. Кожа Се Ляня была для него холстом, а его, Хуа Чэна, зубы были инструментом. Инструментом, с помощью которого он преобразит этот холст. Немедля демон приступил к задуманному. Он облизнул тонкую впадину над ключицей и бесцеремонно впился в нее на несколько сантиметров. Левая рука легла на талию и принялась ее сжимать, а правая ухватилась за пряди волос Се Ляня. Он их оттянул, чтобы получить больший доступ к шее. Хуа Чэн любил оставлять свои знаки во всех возможных местах. Демонические зубы оказались на удивление острыми, а руки грубыми. Се Лянь не смог сдержаться и вскрикнул. Да и смысла сдерживать крики как такового не было: кричи, не кричи — бесполезно. Это владения Хуа Чэна, где все ему подчиняются. Никто не придет на помощь. Новая волна омерзения накрыла Се Ляня вновь. Он ощущал себя фарфоровой куклой, с которой играют, не боясь сломать. Боль от укуса была неслабой, но его воротило от ощущения грязных лап на своем неприкосновенном теле. Ранее неприкосновенном. Хотелось немедленно оттолкнуть это тело, которое вдавливало в постель, но он был не в силах. Все, что оставалось делать, — надеяться на то, что Князю демонов эта игра скоро надоест и он прекратит. Но Хуа Чэн только начал входить в азарт и наносил укус за укусом по манящей коже. Укусы приходились на тонкую шею, кадык, ключицы, часто вздымающуюся от всхлипов грудь. Даже соски оказались задеты. Демон прекрасно знал, насколько они чувствительны у мужского тела, а другого он и не желал. Он не удержался и прошелся по ним языком, оставляя тонкую нить слюны. Се Лянь до крови прикусывал разбитые губы и комкал чертовы белые простыни, на которые стекала кровь из открытых ран. Хуа Чэна вид крови возбуждал сильнее, и он без зазрения совести, которой у демонов нет, делал новые раны. Он до такой степени искусал шею бедного небожителя, что на ней не осталось ни сантиметра от былого фарфора. Все же он решил утешить своего дражайшего принца и огладил языком бьющуюся жилку на лебединой шее. Именно такой она была. Мраморная и изящная. По всей груди расцветали синяки. Вдоволь насытившись, Хуа Чэн поудобнее устроился на бедрах Се Ляня и с хищным оскалом взглянул на него. — Мы только начали, а мой Се Лянь уже грустит. Слово «мой» он выделил с особым упоением, что вызвало у небожителя гнев. Как этот ублюдок смеет клеймить его своим?! Но он лишь истерично рассмеялся. — Твой? Ты действительно так уверен? Не хочу расстраивать твое самолюбие, но ты ошибаешься. Я уже был с Фу Яо. И не раз. Ему, в отличие от тебя, не нужно брать меня силой. Се Лянь обратил внимание на то, что Хуа Чэн себя тешит тем фактом, что будет первым, кто овладеет им. Небожитель посчитал: если сказать, что он будет не первым, кто это сделал, то отобьет всякое желание. Но Хуа Чэн прекрасно понимал, что сейчас перед ним самое непорочное создание во всех Верхних небесах. — Что ж, гэгэ… Он не стал договаривать задуманную фразу и лишь достал свою саблю и моментально освободил Се Ляня от нижних одежд. Теперь же небожитель был лишь в распахнутых верхних и с плотно сомкнутыми ногами. Хуа Чэн рывком раздвинул их и притянул сопротивляющегося Се Ляня к себе. Он достал прозрачный пузырек из кармана, вылил липкую субстанцию на два пальца и поднес их ко входу, который тоже не обделил. И ведь действительно не соврал, когда сказал, что подготовился. Глаза Се Ляня в ужасе распахнулись, когда липкие пальцы коснулись нежной кожи в священном месте, к которому имел право прикасаться лишь супруг. — Нет! Все, что он сумел, — закричать, прежде чем почувствовал боль ниже живота. Слезы вновь покатились из глаз. Боль была недолгой, ведь этого действия и реакции было достаточно, чтобы Хуа Чэн прояснил ситуацию. Тут и прояснять было нечего, он лишь подтвердил небожителю свои намерения. — Гэгэ, в тебе так тесно, что больше трети моих пальцев не входит. А я их смазал, между прочим, при тебе. Так чем там мой дражайший Се Лянь занимался со своим слугой? Говори. Я весь во внимании. Он с превосходством наблюдал на лице жертвы боль и унижение. Картина выше всяких похвал. Се Лянь зарыдал с новой силой. Было так глупо. Это самые опрометчивые слова в его жизни. На что он только надеялся? Что Собиратель цветов под кровавым дождем просто так возьмет и отступит от задуманного? Ну уж нет. Хуа Чэн никогда не отступал и доводил дело до конца. — Сань Лан, прости меня. Я не имел права лгать тебе. Мне очень жаль. Прости, — запинаясь, молил Се Лянь. — Извинения принимаются. Если гэгэ и дальше будет себя смиренно вести, то Сань Лан обещает, что подарит блаженство, — он поцеловал его во влажную от слез щеку. — Мгм, — все, что смог выдать Се Лянь. Он дрожал лишь от фантомного ощущения пальцев внутри себя, а что с ним станет, когда вместо них окажется… От одной мысли об этом дрожь наступала с новой силой. Пока Се Лянь мысленно готовился погибать, Хуа Чэн вновь раздвинул его ноги и принялся любоваться материалом. А там было на что посмотреть. Демон впервые видел настолько узкий вход, что безусловно было плюсом. От масла отверстие маняще поблескивало в тени свеч, которые зажглись по просьбе хозяина. Хуа Чэн хотел разбавить мрак, который окутал опочивальню, чтобы Се Лянь хоть немного расслабился и дал себя растянуть. Потому что он понимал, что порвет его, если не сделает этого. Сам же Се Лянь отвернулся в противоположную сторону и тихо рыдал. Он никогда не чувствовал себя настолько грязным и опустошенным. А ведь это только начало. Хуа Чэн вновь обильно смазал пальцы и для начала попытался погладить напряженные мышцы, но от этого касания Се Лянь инстинктивно дернулся и сомкнул изящные ноги, выгибаясь в пояснице. — Гэгэ. Расслабься сейчас же. Голос звучал все так же бархатно, но в нем отчетливо было слышно сталь. Се Лянь, не смотря ему в глаза, кивнул, но не смог пошевелить ногами. Ужасающий страх владел им в тот момент. Хуа Чэн лишь вздохнул и, сильно сжав бедра, тем самым разъединив ноги, принялся проникать внутрь. Два пальца вошли лишь наполовину, как вдруг Се Лянь опять вскрикнул. Тело всячески протестовало и зажималось, не давая продвинуться вперёд. С каждым движением он сильнее комкал простыни. — Мне больно! Это слишком больно! Пожалуйста, хватит! Умоляю! Сань Лан, остановись! — Знаешь, гэгэ, я хотел позаботиться о тебе, но, видимо, тебе очень хочется, чтобы я поскорее вставил в тебя. — Нет! Нет! Нет! Я не хочу этого! Пожалуйста, умоляю, прекрати это безумие! — Се Лянь просто захлебывался в истерике. Его психика и тело банально не были готовы к такому раскладу событий. — Что ж, мой дражайший принц, не вини меня за это. — Что ты?.. Глаза Се Лянь с неподдельным звериным ужасом смотрели на то, что Хуа Чэн обнажил перед ним. По меньшей мере там было 27 сантиметров. Он начал с силой дергать Жое, которой был связан, и пытался свести ноги, но лента не собиралась отпускать запястья. А Хуа Чэн крепко держал его за бедра. Небожитель уже даже не чувствовал своих кистей, поскольку они онемели от длительного пребывания в таком состоянии. — Сань Лан, нет! Это не поместится! Я не смогу! Я не выдержу! — он из последних сил проговаривал слова дрожащим голосом. — Гэгэ бессмертен, а значит, все хорошо. — Нет не нужно, я не… Се Лянь не успел договорить, как Хуа Чэн приставил влажную головку и начал водить ею. Небожитель в немом ужасе открыл рот, но не смог произнести страдальческих просьб. Это был конец всему. Его жизни, которая и до этого момента была не сахар, а после того, как это падшее существо осуществит задуманное, она и вовсе превратиться в кошмар. Се Лянь в тот же миг решил, что станет смертным вновь и избавит себя от этого ужаса. Хуа Чэн лишь погладил разметавшиеся по постели волосы своего принца и проник внутрь. Вошла только одна четвертая. Было безумно туго, мышцы плотно сжимались и не давали протиснуться, но демон сильнее ухватился за бедра Се Ляня. Прежде чем крик прекратить успел сорваться с его губ, крупный член снова вонзился в его тело. Кровь начала стекать с белоснежных бедер небожителя на точно такие же шелковые простыни. Крик, застрявший где-то на уровне кадыка, вырвался наружу и долгий, переполненный адской болью, разорвал его тело. Затем демон грубо вышел из него и точно так же вошел. Хуа Чэн слышал и видел, как член скользит в крови, и это была услада для его ушей и глаз. А плотно сжатые мышцы девственного тела заставляли хотеть кончить с каждым новым проникновением, но демоны славились своей выдержкой. Во всем. Он стер немного крови с левого бедра, поднес их ко рту Се Ляня и очистил пальцы. — Как тебе вкус твоего первого мужчины? Се Лянь не мог ничего ответить. Его охватил болевой шок. Чем больше проходило времени, тем более резкими становились толчки. Член Хуа Чэна неизмеримое множество раз двигался внутрь и наружу. Глаза Се Ляня были широко открытыми, длинные струйки слез текли по искаженному в агонии лицу. В глубине его души звучал голос, который беззвучно кричал и выл. Небожителю казалось: он уже мертв, и если бы не знал, что Ада нет, то поверил бы, что он именно в нем и пребывает. Хуа Чэн видел, что сломал и без того хрупкое создание, и ликовал. Сегодня он убил двух зайцев: попробовал с небожителем и поставил точку в их с Се Лянем отношениях. Одной проблемой меньше, ведь Се Лянь вечно за ним таскался. Это поначалу было забавным, но потом наскучило. И вот титры этой истории, дамы и господа. Хуа Чэн нещадно вдалбливал сломанное тело под собой и ни капли не обращал внимания на то, как уничтожает ни в чем неповинную душу. Уже уничтожил. Эта душа лишь думала, что обрела вторую свою половину. Но нет, теперь не стало и того, что было. Хуа Чэн видел, что у Се Ляня нет сил сопротивляться, а значит, противиться он не станет, и убрал Жое. Через неопределённое количество времени в дверь кто-то постучал. Это был Лан Ин. — Господин, я вернулся! Голос ребенка был переполнен от радости. В этот момент затуманенный взгляд Се Ляня немного прояснился. Голос ребенка был словно лучик солнца в этом мраке, но этот лучик быстро исчез. Он испугался, вдруг Лан Ин увидит его в таком состоянии, и попытался скрыть свое присутствие. Он из последних сил укусил себя до крови за руку, чтобы не издать ни единого звука. Это не укрылось от взгляда Хуа Чэна. — Чего тебе? — демон лишь ускорил темп, ему было интересно, насколько хватит его жертвы. — Моя рана была неглубокой, и ее уже обработали. Я хочу вас поблагодарить от чистого сердца. Вы спасли меня. Вы — настоящий герой! Когда я вырасту, я хочу стать таким отважным, как и вы! Ребенок не мог унять своего восторга и продолжал восхвалять Хуа Чэна, который спас сегодня ему жизнь. Се Лянь все слышал и с каждой фразой вгрызался себе в руку все сильнее и сильнее. Слезы катились новым ручьем. — Хорошо, поговорим потом. Я сейчас занят. Его голос звучал так непринужденно, будто он книгу читал, а не жестоко насиловал одного из самых близких людей Лан Ина. — Да, господин! Но позвольте спросить, второй молодой господин уже прибыл? — Он… — Хуа Чэн выждал паузу и посмотрел в глаза Се Ляню, который наконец-то удостоил его взглядом и судорожно замотал головой. — Он сейчас отдыхает, вы свидитесь позже. — Вас понял, господин! Удаляюсь с вашего позволения. Когда шаги исчезли, Се Лянь не выдержал: — Как ты так можешь поступать с бедным ребёнком? Он ведь верит тебе, восторгается, считает героем, а ты… — он не договорил и зашелся в истерике. Это все было слишком. Хуа Чэн лишь криво усмехнулся и грубо уложил Се Ляня на живот. — Мне надоело твое лицо, излучающее мораль. Еще несколько минут Хуа Чэн насиловал многострадальное тело и наконец-то излился. Его семя заполонило Се Ляня полностью. Но тому было уже все равно. Он перестал что либо чувствовать. Хуа Чэн не спешил выходить из Се Ляня, он лежал и играл с его волосами. — Гэгэ был прекрасен. С этими словами он наконец-то вынул из него свой член с влажным звуком и поднялся с ложа. Хуа Чэн взял Жое и вытер об нее остатки крови и спермы со своего члена. Се Лянь тем временем лежал и не шевелился. Он больше ничего не хотел, кроме как умереть. Сейчас его мысли крутились вокруг одного слова: «Закончилось». — Гэгэ думает, что я его отпущу, не дав попробовать своим слугам? Им повезло, что их господин такой щедрый. Ничего не закончилось. Се Лянь в ужасе осознал, что сейчас Ад повторится вновь.

***

— Нет! Нет! Нет! Се Лянь с криком в горле и слезами в уголках глаз очнулся. Он обнаружил возле себя Хуа Чэна, который тревожно смотрел на него. — Гэгэ, что случилось? Он протянул свои руки, чтобы обнять, но Се Лянь резко отпрянул и вскочил с кровати. — Не смей меня трогать! Он быстро забился в угол комнаты Хуа Чэна, где находилось окно. За ним была глубокая ночь, но луна светила ярко, и этого света было достаточно, чтобы Се Лянь все увидел. Он лихорадочно принялся осматривать свои запястья и бедра. Ни единого следа от синяка или кровоподтека. Да и боли в пояснице и низу живота он не чувствовал. — Но как такое может быть? Слезы не прекращали течь, а голос звучал надломленно. — Гэгэ, ты в безопасности. Все в порядке. Я рядом. Хуа Чэн хотел вновь утешить его, но убрал руку на половине пути, когда увидел, как Се Лянь с затравленным взглядом маленького зверька вжался в стену позади себя. Когда отступать уже было некуда, он, заикаясь, начал молить: — Пожалуйста, не нужно. Я больше не вынесу. Я сделаю все, что угодно, только не делай этого. Хуа Чэн осознал, насколько ужасна ситуация, но не терял самообладания. Он понял, что принцу что-то приснилось, и послал одну из своих бабочек выяснить, что именно это был за кошмар. Это заняло считанные секунды. Его самого охватил шок. Зрелище было действительно ужасным. Он отошел от Се Ляня на несколько шагов назад и максимально спокойным голосом сказал: — Гэгэ, послушай меня. Это был всего лишь сон. Ужасный кошмар. Он не реален. Я бы никогда так не поступил с тобой. Прошу, поверь мне. До Се Ляня начал постепенно доходить смысл слов, но он все еще был напуган до смерти. — Мне было так больно. Я умолял остановиться, а потом… Потом… Он рыдал, захлебываясь, казалось, что сейчас все вновь повториться. Снова чужие руки будут прижимать и терзать, по внутренней стороне бедер потечет липкая розовая смесь из крови и семени, а он безвольной куклой будет лежать, не в силах что-либо сделать. — Все хорошо, хорошо. Хуа Чэн подошел и нежно обнял его, когда увидел, как испуг в глазах Се Ляня проходит. Он гладил его по волосам и шептал, что все позади. Луна освещала влюбленных и способствовала умиротворению Ци.