Разбитые

Молодая мама прижимает малыша к себе, как будто это отгородит его от всей боли и всех страхов большого мира. А вот кто отгородит её? Чёрный Дракон, что стоит в дверях маленькой квартиры? Голубоглазый парень, что знал обо всем и просто притворялся? Или друг, что был рядом всё время, скрывавший чувства от подруги? Все знали, кто это будет. Кто всегда был, делал во благо любимой, не подозревая, какую боль причинял с каждым вздохом без своего присутствия. Он хотел отгородить её, но сделал только хуже. Да, она жива и здорова. Но, пережившее знает только она, и малыш, что спал рядом, пока мама плакала. Адриан проснулся и просто смотрел на Сару, не издав ни звука. Повисло гробовое молчание, с едва слышным сопением маленького мальчика. Никто не делал шаг навстречу. Никто не смотрел в глаза. Родители видели лишь пустоту. Каждый прокручивал: как бы все сложилось, если бы не те обстоятельства, о которых голубоглазая девушка даже не догадывалась? Хилл посмотрел на сына, что тянулся маленькими ручками к волосам и длинной сережке на одном ушке матери. Как малыш, маленькими пальчиками пытаешься ухватиться да блестящий предмет. Аарону больно, внутри все горит, дракон уничтожает своим пламенем себя же, выжигает каждый орган, который сразу же регенерирует и вновь выжигает его снова. – Прости меня... – это всё, что он смог сказать, прекрасно понимая, что этого ничтожно мало, – Прошу, простите меня! Сара ведь может закрыть сейчас дверь и не пускать его в их жизни, может, но не сделает никогда, как бы сейчас не хотелось, она не закроет дверь. Она не имеет право так поступить с крохой. Сыночку уже изрядно надоели попытки овладеть блестящим предметом, что он устал от этой затеи и захотел привлечь внимание. Адриан начал капризничать, что выбивает маму из некой волокиты раздумий, и машинально начинает качать ребёнка, дабы тот успокоился. Из-за открытой двери и окна, появляется небольшой сквозняк, что так противопоказан годовалому ребёнку. – Закрой дверь, – холодным тоном говорит девушка, направляясь к кровати, чтобы укутать и наконец уложить его спать, понимая, какой сложный разговор будет в дальнейшем. Наверное, Сара держала себя в спокойствии только из-за ребёнка. Хотя ей очень хотелось кричать и бить все, что можно в данные минуты. Но она не могла. Адриан был уже в кроватки и смотрел на маму, как будто стараясь запомнить каждую деталь. А Сара в эти мгновения ещё раз осознала, как сын и отец похожи. – Малышка... – шаг в сторону любимой, всего шаг – она больше не позволила. Остановив его жестом руки и закрыв глаза, она вбирала носом воздух, думая что это поможет. Но увы. – Не смей, – ответила она на его действия, не глядя на него, – я каждую ночь плакала и молилась, чтобы ты был жив! Но... – он делает ещё один маленький шаг, ему тоже тяжело и дико больно, – Это оказалась правдой, ты жив и здоров, а вот я… – предательская слеза скатывается по щеке. Сейчас она чувствовала себя маленькой, сломанной девочкой, какой была в день похорон любимого. – Я так ненавижу тебя за то, что пережила в тот день, за то, что была эти два года одна, за то, что ты бросил меня, за то, как я плакала каждую ночь, когда узнала о малыше, о нашем малыше, думая, что тебя нет, и ты его никогда не увидишь, каждую ночь я плакала из-за тебя, – продолжила она, заикаясь на каждом слове, выходящее из нее с резкой болью. каждое слово было сказано с болью. Подняв заплаканные глаза, и поняв, что Аарон стоит ужасно близко и хочет обнять, она почти крикнула: – Я ненавижу тебя Хилл, – она ударила его в грудь, а он принимал каждый удар, прекрасно понимая, что заслужил всё это, – я так ненавижу тебя за всю боль, что испытала! Ненавижу! Каждый новый удар был сильнее предыдущего, и Аарон отходил на шаг назад с каждым глухим хлопком в грудь. Он был прижат к стене и, закрыв глаза, слушал каждое её слово. – Ненавижу!... Подонок.... Сволочь... лучше бы ты не появлялся! – кричала она, выплескивая всю свою боль. – Я ненавижу тебя, Хилл! – это последнее, что она сказала ему, а затем уткнулась в его грудь и тихо плакала, а он не решался обнять её. Малыш начал хныкать, чувствуя, как маме плохо и больно, не понимая, что происходит. А Аарон не знал, кого успокоить раньше: Сару или Малыша. Своего малыша. Понимая, что с девушкой предстоит дальше разговор, очень долгий разговор, а малыш может заснуть и не тревожить их, он аккуратно отошел от девушки, усадив ее на кровать, и сам направился к сыну. Со страхом в глазах Аарон поднял его на руки и медленно убаюкивал, Смотря с любопытством на маленькое чудо. Это его сын. Мужчины не было рядом первый год его жизни. Он не слышал его первый плач, смех, возможно, и первое слово. Сын был и вправду копией отца, вот только улыбка и сами губы были от Сары. Да, Аарон увидел улыбку сына, что смотрел на него большими янтарными глазками. – Привет, – это все что мог выжать из себя отец, ведь он даже не знал его имени. Медленно укачивая ребёнка, он посмотрел на Сару, что в заторможенным взглядом наблюдала за этой картиной. Взрослый мужчина в идеальном костюме с развязанной бабочкой и любовью в вечно хмуром взгляде смотрит на сына. – Адриан, – Сара смотрит на Хилла и словно читает его мысли, – Адриан Хилл. И Аарон забыл, как дышать, не понимая, что именно он чувствует. Это был огромный спектр эмоций: начиная от боли, сожаления, а заканчивая благодарностью и любовью. Она дала сыну его фамилию. – Адриан Хилл... – брюнет прошептал это и поцеловал сына в лобик, который уже посапывал на отцовских крепких руках. В таком положении они простояли пару минут, боясь разрушить это тишину, но раздался звонок телефона. Сара сразу же подбежала к телефону, боясь разбудить мальчика. Это звонил Микки, и девушка тяжело выдохнула в этот момент. – ... – Я не одна, Микки, не переживай, все хорошо. – ... – Прошу, давай не сейчас. – ... – Не сейчас, Микки, не сейчас… – … – И я тебя, спокойной ночи. Сара тяжело вздохнула и поставила трубку на место. Расспрос друга о её состоянии в такое неподходящее время, немного раздражал её. А ведь она только успокоилась, любуясь любимыми мужчинами. Аарон же был в напряжении, хотя прекрасно понимал, что это друг, и то, что Сара свободная. Хотя нет, она его и ничья больше. Его Малышка. Девушке было весьма сложно смотреть в сторону Аарон, поэтому она стояла, не двигаясь, и не понимала, что будет дальше, хотя мужчина все уже решил. Адриан уснул и уже лежал в кроватки, а брюнет неслышно шел к любимой. Он так хотел просто обнять её, почувствовать запах и влюбиться в очередной раз в эту миниатюрную девушку, которая так ждала его, так любила его все это время, думая, что его тело уже пропитано запахом сырости и земли. Мурашки по коже, а в легких не осталось воздуха. Девушка зажмуривает глаза, пытаясь предотвратить крик души. Он обнял её со спины, его сильные руки сжимают осиную талию. Боясь разрушить этот момент, она очень робко касается рук и объятия становятся крепче. – Прости меня, малышка, – он прошептал это ей в макушку, вбирая запах её волос, – прости, что так поступил с тобой… вами. – Почему? – это все что смогла сказать девушка, и то этот вопрос, который мучал её с первой секунды встречи, был сказан с большой трудностью. Аарон аккуратно развернул Сару к себе лицом, и не знал, что сказать и лишь тяжело выдохнул. Он достал пачку сигарет, пытаясь скинуть с себя напряжение, которое так и не отпустило его, едва он переступил порог этой квартиры. – Выйдем на балкон? – предложил он, глядя на кроватку. Девушка кивнула и, захвати плед, лежавший у кровати, вышла вместе с мужчиной. Аарон закурил сигарету и, облокотившись на перила, смотрел на ночное небо, обдумывая и переосмысливая, что только не произошло за эти два года. Сара укуталась в плед, пытаясь согреться, ведь всё ещё была в вечернем платье. Сев на подоконник открытого окна, она смотрела на Хилла, осознав, что безумно счастлива, что это не сон и не мираж, Аарон Хилл – жив. – Мы с бандой увязли в проблемы, – начал Аарон – а точнее я. По началу мне просто угрожали: нападут на казино, изобью кого-то из драконов и все в таком духе. Я, конечно же, всё пропускал мимо ушей, и думал, что это были пустые угрозы. Пока мне не стали приходить фотография с тобой, когда ты шла домой, или была в школе, в магазине, да и не только твои фотографии, но и других Драконов тоже. Но в тот момент я понял, что попал. Были снимки с заданий и куча компромата, который бы засадил в тюрьму всех драконов и, весьма вероятно, на пожизненное. Мы с Вишней решили, что лучше тебе уехать как можно скорее. Мы стали обдумывать план и на помощь пришел Никсон. Его желание посадить меня меркло на фоне другой банды штата, что угрожала нам. А узнав то, что они имеют власть надо мной, пытаясь ввязать тебя в это, – он посчитал своим долгом обезопасить тебя как можно скорей. – И поэтому вы решили подстроить твою смерть? – девушка это почти прошептала. – Да, в течение двух дней мне пришло предложение на встречу. Никсон был наготове, как и все драконы. Мне всего лишь нужно было вывести их на огонь. Чтобы хоть кто-то стрельнул. И, на удивление, это было просто. При мне была защита, никто не пострадал. У нас было все: жилет, искусственная кровь и копы в засаде. Помню, что был слышен выстрел, а потом, как в тумане. Оказывается, один из копов меня вырубил для большой правдоподобности. На следующий день их посадили на пятнадцать лет за все проступки перед законом, но с правом выйти на свободу за кругленькую сумму. Пару месяцев назад суд посадил их на пожизненное, и мы с драконами смогли жить спокойно. Я… Черт… Сара, я лишь хотел защитить тебя. Я боялся просто так появиться перед тобой. Я не знал, как объяснять тебе все это. Боялся снова втянуть тебя в такую же ситуацию, где мне вновь придется уходить от тебя, видя твои слёзы… – И после всего этого ты хочешь просто взять и ворваться в мою жизнь? Неужели ты не мог хоть как-то показать, что ты жив, что ты не в сырой земле? Хилл, ты не знаешь, что я пережила за это время. Мне было восемнадцать лет! Мог бы и не появляться от слова совсем! – ей больно это говорить, но ведь это правда. Она встала и зашла в квартиру. Ей хотелось провалиться сквозь землю, но посмотрев на тихо сопящего малыша в кроватке, девушка понимает, что всегда любила дракона: живого, мертвого, близко или далеко… Всегда любила и будет любить. – Что мне сделать? – Аарон вошло вслед за ней – Я не могу вернуть время назад, Сара! Я не знаю, что мне делать. Я узнал сегодня, что являюсь отцом, у меня есть сын. И я виню себя за то, что не был рядом с вами. Что так поступил и с тобой, и с ним, но так было нужно. Я лидер банды, Сара, и в тот момент защита семьи была выше всего, а ты являешься частью этой семьи, и Адриан теперь тоже. – Что ты хочешь от меня услышать, Аарон? – она развернулась и устало посмотрела на мужчину, – Что ты хочешь услышать? Что я приму тебя сейчас с распростертыми объятиями или забуду то что было, и всё будет как прежде? Нет такого не будет, Хилл. Как бы я тебя сильно не любила, такого не будет, – она закрыла глаза и устало выдохнула, – разговор окончен, уходи. – Нет, я не уйду. Больше никогда не уйду. Если ты устала, то ложись, отдыхай, но я не уйду, хочешь ты этого или нет. – Делай, что хочешь, – произнесла она и, взяв одежду с полки у кровати, она направилась в душ, но перед тем, как зайти, бросила фразу, – диван в твоём распоряжении, на большее и не рассчитывай. Хилл всё время сидел у кроватки сына, и любовался им, понимая, какую ошибку он совершил два года назад. Эта девушка, необычайно сильная и красивая девушка, всё ещё любит его. А он её. И он должен все вернуть назад, а сон на диване – это только начало. 5 лет спустя В большой квартире был слышен топот детских ножек. Смех наполнял каждую комнату. За это время много всего произошло. Адриан рос и с каждым новым днём получал любовь от родителей и любимых дядей. Мальчик был копией отца, так же как и его младший брат, с которым они были неразлучны. Николас, мальчик двух лет, с глазами матери, и чертами отца. Эти двое всегда вместе. У старшего сына, вырабатывается инстинкт опеки над младшим братом. Они всегда рядом. Что нельзя сказать о родителях. Частые ссоры, молчание по несколько дней, слёзы, крики, скандалы – все это было обыденностью. Хоть они и не показывали это, старший сын все видел и знал. Саре было сложно, сложно простить любимого, а Хиллу сложно вечно просить прощения. Несмотря на вечные возмущения Сары, он боялся одного – потерять любимых. Он засыпал и просыпался с ним. Выслушивая каждую их новую ссору с Сарой, он просто молчал, не зная, что делать, а она лишь выпускала боль, которая за столько лет мерзким червем пожирала ее сердце. Примирением для них всегда был старший сын, что появлялся в нужный момент в комнате или же стучал в дверь их спальни.       – Мам, пап, я люблю вас, – говорил Адриандр и этого было достаточно, чтобы они перестали думать о своих проблемах и были рядом с сыном.        Поняв, что Сара вновь беременна, её одолел страх, просто страх опять пройти все это одной. Но, сказав в тот же день Аарону, она успокоилась, он не отходил от неё, чаще работал дома. Адриан, очень обрадовался появлению брата. И был всегда рядом с мамой и малышом. Правда Аарон чаще начал пропадать на работе, углубившись в документы. Осознав, что так больше продолжаться не может. После очередного скандала, что Хилл редко появляешься дома, он решил передать половину полномочий над Драконами Вишне, а сам занимался лишь бумагами и чаще всего дома. Это помогло. Они стали все намного ближе. Хилл видел как росли его дети, их смех, разбитые колени, рассказы о кошмарах и теплые объятия. Он слушал, как младший сын начал говорить. первым словом, сказанным Николасом было “мама”. Аарон все же надеялся, что скоро первое слово его ребёнка будет “папа”, Сара ведь вновь ждёт ребёнка, а Аарон ждёт маленькую принцессу, которую будут оберегать три родных дракона.