"Вечно" — короткое слово

В этот год на Видфесте было мало людей, то ли из-за аномальной жары в Москве, то ли из-за непрошедшей фобии насчёт массовых скоплений. Павильоны были полупустыми, и это совсем не радовало приехавших блоггеров и организаторов, однако хотя бы кондиционеры справлялись с нереальной жарой. На улице было +35°С, а в помещении идеальные 22 градуса по Цельсию, и Дмитрий Куплинов, наслаждаясь прохладой, не спеша ходил по помещению и дожидался церемонии награждения за разнообразные заслуги перед YouTube. Он знал, что ему должны были выдать бриллиантовую кнопку за десять миллионов подписчиков, и поэтому огорчился из-за малого количества пришедших людей, ему такими темпами и не похлопает никто, да и пофоткаться будет не с кем. Вообще Дима не слишком любил скопления людей, они выматывали его, но раз в год и ему хотелось побыть в центре внимания, среди тех, кто любит его и поддерживает. А этот Видфест был беден на публику в целом и фанатов его канала в частности. Дима остановился у одного из стендов и нахмурил брови, все ещё расстроенно прокручивая в голове тот факт, что его десять миллионов отметятся так банально и скучно. «Ну хоть не жарко», — бесцветно подумал мужчина, почесывая руку. — Эй Куплинов! — раздалось над самым ухом, и Дмитрий подпрыгнул от неожиданности, резко оборачиваясь. Это был Хесус, который весь предыдущий месяц отнекивался от идеи вместе сходить на фестиваль, а тут вдруг пожаловал. Куплинов скривил нос, вспомнив бесплодные попытки уговорить парня выйти из квартиры и показаться людям. — Не меня ищешь? — с усмешкой спросил Хесус. — Знаю, что ты тоже хочешь сфоткаться с любимым блоггером! — И когда это ты из летсплейщика в блоггеры переквалифицировался? — скептически прищурился Дмитрий, не поддержав задорное настроение давнего друга. Люди вокруг шумели, эхо от их голосов хорошо разлеталось по большому помещению, разделенному на сегменты картонными ширмами. Небольшие кучки народу ходили туда-сюда, делали фото, просили автографы. На сцене кто-то уже выступал, и громкий голос с колонок распространялся повсюду, смешиваясь с криками толпы. Невольно в памяти Куплинова всплыли яркие сцены из прошлого: сумасшедший Видфест, тёплые фанатские встречи, другие фестивали, и все это вдвоём с Алексом и безликой массой лиц и голосов на фоне. Как же тогда было весело и хорошо, столько впечатлений, эмоций и мимолетных взглядов, брошенных друг на друга. А потом все закончилось резко, без объяснений и оправданий. Просто было-было, а потом раз и всё, конец. «Развод и девичья фамилия», — пошутили люди, но Диме в тот момент было не до шуток. Воспоминания о потерянной дружбе больно кольнули где-то в груди, теперь они вот уже больше трех лет вместо тёплого чувства и ощущения нужности приносили лишь огорчение. А ещё гулкую пустоту в голове, и психогенную депрессию в медкарте. Фоновые звуки резко снова накатили на мужчину, и он услышал слегка утомлённый голос Джесуса рядом. -…ем ты думаешь? Ээй? Алло, Куплинов, не пугай меня! Дима сфокусировал взгляд на лице приятеля. — О, очнулся! — прокомментировал Хесус и, прищурившись, добавил: — О чем так задумался? Я тебя минуты две звал. — Да так, о планах на сегодня, — махнул рукой Куплинов. Он окинул взглядом Джесуса, все было как всегда: зачёс на волосах, хитрые голубые глаза, футболка и кофта сверху. В такую-то жару как всегда вырядился. — Что так смотришь? — усмехнулся парень. — Нравлюсь? Дима хохотнул: — Ага! — и развернувшись вправо бросил: — Пойдём, воды или лимонада купим. Тархуна какого-нибудь. Пить пиздец хочу. Хесус, засмеявшись, отправился следом. — Так что ты ходишь такой тухлый-то? — докопался он. — Баба не дала? — Щас как получишь чем-то по лбу! — рассмеялся Куплинов, роясь в сумке, чтобы найти бумажник ну или хотя бы телефон. Хесус быстро сообразил о чем шла речь и пошутил: — Чтоб мне этим по лбу дать, тебе штаны придётся снять! — Нихуя ты рифмач, — улыбнулся мужчина и смачно шлепнул по лбу другу найденным портмоне. По залу пронеслись аплодисменты, выступающий человек благодарил народ. — Ну ты и сука! — констатировал Джесус, смешно фыркнув в сторону. Мужчины дошли до маленького киоска в зале, и Куплинов обратился к продавцу: — Дайте, пожалуйста, лимонад. Любой. И пока кассир доставал с полки поллитровую бутылку спрайта, Джесус решил продолжить шутки. — Какой ты неприхотливый! Дмитрий хитро скосил глаза на приятеля и провокационно улыбнулся. — Понял-понял, — парень поднял руки в знак примирения, — надо заткнуться. Дима уселся на стул за белым столиком у киоска, открыл лимонад и с наслаждением выпил половину. Хесус бросил свою сумку-бананку на стол к Куплинову и бесцеремонно сообщил: — В толчёк схожу. А ты тут приглядывай за вещами, — и не дождавшись ответа Дмитрия, он ушёл. Куплинов осмотрел зал, голоса кричали, свет над сценой мигал, и все это вызывало у мужчины что-то похожее на мигрень. Он чувствовал головную боль, а ещё скуку. Всепоглощающую скуку и зелёную тоску. Только не понятно было, что именно заставляло тосковать: то ли желание поскорее вернуться домой, то ли отсутствие возможности сесть и поиграть на компе, то ли недостаток общения с фанатами. Или нехватка друзей рядом, особенного одного друга, давно потерянного. Куплинов задумчиво повертел бутылку, жидкость в ней закрутилась маленьким водоворотом. Как долго это может продолжаться, как долго он будет ощущать пустоту и гнетущее одиночество? А как только стемнеет чувствовать себя ненужным и бояться завтрашнего дня. Сколько ещё можно? «Ты даже друзей не достоин», — пролетела холодная мысль. Дима глубоко вздохнул, стараясь избавиться от сдавленности в груди, повернулся в сторону и заметил, как сквозь толпу из уборной быстрым шагом шёл, почти бежал Хесус. Он, обнимал себя тонкими руками и хмурил брови. — Что случилось? — перекрикивая шум, спросил Дмитрий, когда друг подошёл ближе. — Бля пиздец, Дима, кофту в толканах стащили, прикинь! — обиженно пожаловался парень. Он сутулился и, наверное, хотел казаться как можно незаметней. — Вот черти! — покивал головой Куплинов, отхлебнув лимонад из бутылки. — Пиздец, Дима, — захныкал Хесус, затравленно оглядываясь, он стискивал пальцами светло-голубой свитшот и вжимал голову в плечи. Дима знал, что Джесус имел комплекс насчёт своей внешности, излишней худобы и чересчур плавных и тонких черт лица. Поэтому он всегда надевал на себя кучу одежды даже в жару, чтобы хотя-бы выглядеть чуть больше и мужественней. Ему было невероятно некомфортно находится вот так в одной тонкой кофте. Ещё чуть-чуть и от обиды парень бы совсем расклеился, поэтому Куплинов, быстро вытащил из рюкзака свою тёмно-синюю джинсовку и протянул её другу. — Спасибо, — радостно почти пропел Хесус, натягивая куртку. Она была оверсайз, поэтому на худеньком пареньке совсем висела, но жаловаться не приходилось. — Тебе идёт! — усмехнулся Дима. Джесус вертелся, стараясь получше рассмотреть джинсовку, и тут заметил нашивку на верхнем левом кармане: — Это что? Лого твоего канала что ли? — нахмурился парень, поковыряв пальцем ткань. Куплинов зажал под мышкой бутылку, встал и ответил: — Ага, там «KuplinovPlay» написано, — и подумав, добавил: — Подписчик подарил, а я на куртку присобачил. Хесус рассмеялся. — Мания величия взыграла? Нравиться везде видеть свое имя? Дима молча кивнул с серьёзным лицом и взмахом руки подозвал друга: -Погнали, хочу выйти на улицу. Но так и не дойдя до двери, боковым зрением он увидел, как справа промелькнула знакомая фигура. Мужчина резко развернулся и наткнулся взглядом на давних друзей. Окружённый галдящей толпой, стоял полубоком Алекс, смеялся, запрокинув голову назад, серый бомбер смотрелся на нем просто шикарно, а красная бейсболка на голове делала его похожим на паренька лет двадцати. Рядом так же задорно, своим неповторим глухим смехом хохотал Колян. Странно, что Дима услышал их голоса сквозь крики людей. Голова вдруг снова нестерпимо заболела, будто железный обруч сомкнули, в груди кольнуло, так, что мужчина не мог даже вдох сделать. Перед глазами все поплыло, превратилось в черноту и серые искры, в ушах громко шумело, будто помехи или нестерпимый белый шум. «Лёха!» — только и крутилось в мозгу. Как же давно они не виделись, почему именно сейчас он приехал? Зачем и Колян припёрся, он всегда был против поездок. «Они увидят меня на сцене…» — похолодело все внутри. Дима ничего не соображал, не понимал. Он не помнил, как вышел на улицу с Хесусом и о чем-то говорил, как стоял в душной толпе, ожидая выхода на сцену. Не осознавал, о чем разглагольствовал в микрофон, кого благодарил, почему люди ему оглушающе хлопают, кричат, поздравляют. Всё было как в тумане, в белой пелене и слишком громко. Скомкано, непонятно. Народ подходил, делал селфи, Дима что-то говорил в ответ, вообще не имея понятия, что происходит и где он. Давал автографы, снова позировал для бесчисленных фото, а в голове было только: «Лёша-Лёша-Лёша!». Он даже не мог думать, размышлять, как долго они не общались, увидел ли Алекс его, узнал ли. В разуме шумела и гудела пустота и одно имя, на место которому приходили воспоминания, совместные видео, шутки, разговоры-разговоры-разговоры. Вспоминались взгляды друг на друга, быстрые и незаметные, ощущение пустоты после окончания бесед ночью, улыбки, дружеские объятия на камеру, потому что по другому было нельзя. Казалось вспомнилось все что было, все чего не было и все что могло бы быть, и одновременно с этим находилось холодное ничто, пустота, опустошенность. Сердце стучало медленно и сильно где-то в животе, слишком явственно, внутри все тряслось, картинка перед глазами двоилась. А фанаты, не умолкая, просили автографы. Более-менее Дима пришёл в себя в уборной, стоя перед зеркалом и держа руки под леденющей водой. Гомон людей здесь был приглушён, почти не слышен. Рядом, облокачиваясь на стену, со скрещенными руками стоял встревоженный Хесус. — Что произошло? — задумчиво произнес Куплинов, рассматривая свое отражение: белое лицо, призрачно-серые глаза. — О боже, — приятель облегчённо вздохнул, отталкиваясь от опоры, — ты меня сегодня пугаешь. Дмитрий медленно кивнул, и, опустив голову ближе к крану, ополоснул голову водой, мокрыми ладонями проводя ещё и по волосам. — Ты как зомби ходил, чуть ли не на углы и стены натыкался. — решил все же ответить на вопрос Хесус. — А потом совсем завис, и лицо было такое… — парень запнулся на мгновение, — краше в гроб кладут, знаешь? — Сегодня мне че-то фигово… — пожаловался Куплинов. — От звуков голова болит. Джесус понятливо хмыкнул: — Оно и видно. Коричневые стены и приглушенный свет помогли успокоиться окончательно. Дима пальцами зачесал мокрые волосы назад, и вытер локтем лицо от воды. — Вроде легче стало. — объявил он, а потом снова спросил: — Кто-то ещё заметил, что я как придурок нихуя не соображаю? — Да вроде нет, — задумчиво скосил глаза вправо-вверх Хесус. — Все тебя облепили, пищали радостные, что с тобой фотку урвали, но, походу, не замечали ничего. — Красота… — простонал мужчина в ответ. — Теперь у всех есть фото с моей глупой рожей… — Ага! — засмеялся Хесус, — У меня тоже есть! Приду домой, в рамочку поставлю. По ночам смотреть буду. Куплинов улыбнулся: — Аккуратней там с этим делом! Это очень опасно. Ты только гляди, чтоб штаны не слетели, пока на фотку-то смотришь. Смех Джесуса разнесся по всему помещению. — Пора валить с толканов, сегодня у меня тут кофту украли, вдруг ещё что-то украдут, — хитро глянул на Куплинова парень. Дима поправил на плече рюкзак и подошёл к двери: — Первый поцелуй что ли? — Хорошо если так, а то знаю я этих летсплейщиков! — хохотнул Хесус, выходя из уборной. И подумав, предложил: — Пойдём в операторскую, там один знакомый есть, «привет» ему хочу сказать. Куплинов пожал плечами, мол куда скажешь, туда и пойдём. Они неспешным шагом добрались до противоположенной стены, завернули за перегородку. И Дима увидел того, с кем меньше всего хотел сейчас встретиться, или, наоборот, с кем столкнуться взглядом хотелось до умопомрачения. Колян, Алекс и ещё какой-то мужик весело болтали до того момента, пока Хесус не выкрикнул: «Привет!» и помахал рукой своему знакомому, стоящему у тумбы с кучей проводов. Дмитрий резко растянул губы в вежливой улыбке и покивал мужчинам за аппаратурой, а потом взгляд сам упал на обернувшихся старых друзей. Колян был хмурым как большое недовольное облачко, в тёмной футболке, совсем не такой как раньше, он выглядел намного старше и точно был выше, ростом почти с Лёшу. А сам же Алекс, скрестив руки на груди, ожесточенно смотрел на Диму. Смотрел осуждающе и колко. На это Куплинов лишь непонимающе моргнул, взгляд друга будто ледяной водой окатил, но мужчина все равно вежливо молчал, сохраняя невозмутимый вид. — Хей, Алекс! — поздоровался Хесус. — Давно не виделись, с 2017, — парень легко засмеялся. — Ага, — нехотя ответил Жарков. Дольше молчать было нельзя, атмосфера в маленьком закутке накалялась, мужчины-рабочие непонимающе переглядывались. — Рад видеть старых друзей, — приветливо улыбнулся Дмитрий, протягивая руку Алексу. — А я-то как рад, — презрительно скривился Алексей, проигнорировав рукопожатие. — Лучше б и дальше не видеться! Маска неожиданно и мгновенно слетела с лица Куплинова, он отчаянно всматривался в глаза Лёши, пытаясь найти ответ, на вопрос, который столько лет не давал покоя. — За что? — прошептал он. — Просто скажи, за что? — Идём, Алексей, — чуть нервный Колян схватил спутника за плечо и попытался увести. Алекс на попытки внимания не обратил: — А ты разве не знаешь? -усмехнулся мужчина. — Как хуями друзей обкладывать, так он все знает, а как ответственность нести, так «расскажите». Николай отвёл глаза в сторону. — К-какими хуями? — от неожиданности Дима распахнул глаза и метался взглядом от одного друга ко второму. — Большими. На своих стримах нас по матушке посылал! А то и ещё дальше. — Что ты несёшь? — Куплинов недоуменно уставился на Алексея, а потом перевёл взгляд на Коляна, требуя объяснений. — Колян, о чем он? Николай промолчал, смотря куда-то на стену. Из-за картонных перегородок было слышно громких людей, но в основном все уже расходились, мероприятие заканчивалось. — Коляяян, — недоверчиво протянул Жарков, уставившись на друга. Николай все ещё молчал и пытался скрыть панику на лице. — Нееет, — мужчина ахнул от пришедшей в голову мысли, — нет, Колян, серьёзно? Зачем? Коля тяжело вздохнул, проведя ладонью по лицу. И не сдержавшись, в него вцепился Алекс: — Зачем? Зачем, блядь? — Зачем? — Николай со злостью отпихнул друга. — Знаешь зачем? Потому что ты плясал под дудку этого ебучего Куплинова, во всем соглашался с ним, даже когда он переходил границы со своими ублюдскими, мерзкими рофлами, ты его поддерживал! Поддерживал его, а на меня было похуй! Будто не я был с тобой с самого начала, не я играл с тобой, не я был первым другом, а Куплинов! — Коля кричал, сжав кулаки. — Блядский Куплинов стал твоим кумиром, с ним ты играл во всякое дерьмо, в которое бы не поиграл ни с кем другим! На фестивали ездил! — Колян… — Дима выставил руку, желая успокоить парня. — Закрой рот, Куплиʼнов, я заебался тебя слушать! Вечно ты в ставишь свои пять копеек! Сидел и командовал вечно всеми, а сам нихуя не делал! Ты не заслуживаешь ничего, ничего из того что у тебя есть! И я очень рад, что обманул Алекса и наговорил ему про тебя всякой хуйни! Поставил тебя на ме… В этот момент в лицо Коляна прилетел чей-то кулак, и парень резко заткнулся на полуслове, схватившись за нос, и упал, не удержавшись на ногах из-за неожиданности удара. Дима сперва не сообразил, что произошло, но увидев Алекса, что нервно сжимал и разжимал кисть руки, понял в чем дело. — Кому тут пора заткнуться, так это тебе, — зло процедил Алексей, метнув свирепый взгляд на Колю. Николай все ещё сидел на полу в шоке, хлопая глазами, он медленно убрал руку от лица, и с носа по губам и подбородку потекла кровь, капая на серую футболку. — Охренеть, — пораженно выдохнул кто-то из людей, сидевших за оборудованием. — Не то слово, — поддержал Хесус неизвестного. А Дима нервно хихикнул. Он ожидал всего что угодно, кроме этого. Куплинов краем глаза видел, что Алекс пристально, с болью смотрит на него, не решаясь подойти или что-то сказать. Да и сам Дима был в шоке. Вот почему тогда так резко все закончилось, обиженный Колян решил мстить по черному, а Лёха даже не удосужился проверить информацию, поверил на слово. «Как на него похоже, верить людям на слово…» — Коля, за что? — дрожащим голосом начал Алексей. — Всё, что ты сейчас наговорил — десткие обиды, не больше. Так что ответь мне, из-за чего, по какой причине, из-за какого твоего мотива и стимула я буду гореть в аду за предательство. Николай приоткрыл губы, собираясь что-то сказать, но сразу передумал. Он просто бездумно сидел, позволяя струйке крови стекать по лицу и пачкать футболку. — Колян, — Куплинов присел на корточки рядом с ним, желая помочь. Он знал о данной слабой черте своего характера — помогать людям, которые этого могут и не заслуживать. Да, сейчас сердце больно сжимали тиски обиды от осознания, что он, собственно, ничего и не сделал плохого, а страдал похоже больше всех. Но обида была не на Колю, тот просто сделал, что захотел, отомстил за свою боль. Едкое огорчение и тихую злобу он затаил на Алексея. За то, что друг не спросил, не проверил, не объяснил, предал, разбил, да и просто убил их дружбу, их братство… — Не надо мне твоей помощи, Куплинов, — отпихнул чужую руку Николай. — За что это было? — не унимался потеряно-злобный Жарков. — Почему? — Да потому что не мог я больше это терпеть! — вспылил Коля, но сразу потух. — Устал. Ну не мог я просто сказать, небыло сил… — нижняя губа парня задрожала. — Я ревновал, ты всегда говорил с Куплиновым и о Куплинове, а я был просто никем. Я устал от шуток Куплинова. У меня просто небыло сил прекратить, сказать ему «хватит». Моя сраная гордость… Сказать, что мне тяжело — это сложно. Легче оказалось тебя обмануть. — Ты хоть понимаешь, что последнее, что я тогда сказал ему: «Ты мне больше никто». И даже не объяснил… — Алекс скривил губы. — Прямо перед его днем рождения… «Ты хуй с горы, ты мне больше никто», — всплыла в памяти строчка из последнего сообщения вконтакте. А потом была тишина и пустота, Лёха не отвечал ни на сообщения, ни на звонки. — Ну, похоже, я оказался самой…хм, — Колян подумал, — зубастой тварью в этой песочнице. Куплинов снова нервно рассмеялся и оглянулся — кроме них троих в комнатке никого небыло, все вежливо удалились. Тут Алексей медленно подошёл к Николаю и опустился на корточки. — Ты понимаешь, что лишил меня друга? Лучшего друга. Одного из лучших. Ты это понимаешь? Ты больше чем на четыре года лишил нас друг друга… Просто потому что у тебя не хватило сил на разговор… Коля, сдерживая слезы, кивнул. Разумеется, все это когда-то бы вылезло на поверхность, но он надеялся на большее время. Хотя тайна обмана горела изнутри и холодила сердце с каждым годом сильнее. — А ты, Лёх, понимаешь, что натворил? Колян тут не причём. Я его понимаю. — Нееет, — раздосадованно протянул Николай. Если уж все обо всем узнали, то лучше ему стать изгоем, чем ещё раз подставлять Алекса. — Я его понимаю. — ещё раз повторил Дима и продолжил: — Он был обижен, он злился. А ты, взрослый человек, так бездумно поступил. Кому-то тут нет оправдания. На последних словах Лёшу передернуло, он неверяще качал головой. Куплинов вздохнул. — Но я также знаю, что Лёша слишком доверчив, это он среди нас тут главный ребёнок. Так что… — Дима устало пожал пчечами. Обида накуда не делась, но снова потерять из-за этого с друзей не хотелось. — Да ты издеваешься? — удивился Колян, поднимаясь с пола, все-таки приняв помощь Куплинова. — У меня есть плохая привычка прощать людей, как бы больно они мне не сделали. — Ты идиот, — отрезал Коля с серьёзным лицом. Дмитрий легко засмеялся, впервые за эти годы. А в след за ним залился смехом Колян, вытирая рукой кровь с подбородка. А Жарков выглядел так будто вселенная дала ему ещё один шанс, будто заново родился. Он без сил плюхнулся на скамейку у стены. За ним туда же уселись и два остальных друга. Дима вздохнул, повернулся к Алексу и на минуту завис от ощущения спокойствия. — Ты постарел, Алексей… — чуть позже с тянущей грустью тихо проговорил Куплинов, смотря в глаза друга. Мужчина поднял руку и, наверное, хотел прикоснуться к морщинкам на лбу Алекса, но рука зависла в воздухе рядом с лицом, так и не совершив ничего, а потом опустилась на место. Друг действительно выглядел намного старше своего возраста, с опущенными грустными уголками рта и морщинами меж бровей, котрые появляются у вечно хмурых людей. — Тяжёлые времена выдались. — выдохнул едва слышно Лёха, печально поджав губы. Он так же не сводил взгляд с Димы. — А вот ты, наоборот, будто шесть лет назад… — Алексей завороженно изучал Куплинова, почти не находя отличий в его сегодняшней внешности, и внешности тогда, когда они только познакомились. Только серо-голубые глаза стали печальными, с застарелой тоской за светлой радужной оболочкой. Сколько всего пережил Куплинов за эти годы, как справился с их предательством. Дима не мог отвести взгляд. Они не виделись слишком долго, чтобы можно было позволить себе смотреть по сторонам. Лёша сидел рядом, и это не укладывалось в голове у мужчины. Кто бы мог подумать, что именно сегодня они встретятся в этой душной Москве и среди гула голосов сотен людей. Как раньше. Из головы не выходили путаные мысли: рад ли Алекс их встрече, как он жил, когда Колян наговорил гадостей, почему так легко поверил, смогут ли они ещё когда-нибудь встретиться. Вопросов было так много, но задавать их сейчас он не горел желанием. А вот чего хотелось Дима не знал, может быть, просто сейчас быть рядом с друзьями. Мужчинам казалось, что они, не шелохнувшись, смотрят друг на друга уже вечность, думают о своем, но каждый из них не мог или боялся что-либо сказать. Рядом, все ещё разыскивая в своей сумке салфетки, чтобы вытереть коровавые разводы с подбородка, тяжело вздохнул, шмыгнув носом, Колян. И после этого Алекс молниеносно выпрямился, а потом подался всем телом к Дмитрию, заключая его в тесное объятие. Такое отчаянное и сильное, что обоим было не вздохнуть, а Дима с трудом смог протянуть руки, и положить их на спину другу. Большего пока что было не нужно. — Кажется, нам сегодня придётся многое обсудить, — разумно буркнул Коля, вытирая с шеи следы, и недовольно поглядывал на бардовые пятна на футболке. — Это будет очень длинный день…