"Вечно" — короткое слово

Они проснулись рано утром в одной кровати и это, казалось, не было для обоих большой неожиданностью. Куплинов только слегка удивленно глянул на Алекса, который спокойно сидел в телефоне. — Доброе утро, — медленно произнес Дима севшим голосом, осматривая пушащиеся наэлектризованные белые волосы Лёши. — Доброе, — заторможенно ответил Жарков, отложив телефон. — Я охуел, когда тебя тут увидел. Дима хрипло засмеялся, разведя руками: — Сам меня притащил. — Я помню, — виновато опустив глаза, проговорил Лёша. В памяти пронеслось, как он ночью буквально насильно тащил в спальню упирающегося друга. — Я не знаю, зачем это сделал и почему так удивился утром… — Ну зато спать не холодно было! — хихикнул Куплинов, вставая с подушек, а потом заставил Лёшу покраснеть следующими словами: — Хотя я думал, ты для другого меня приволок. — Пиздец, — только и ответил Алекс, потирая красные щеки ладонями. Дмитрий рассмеялся и утешающе погладил друга по ноге: — Да ладно, я же шучу. Жаркова такое прикосновение ни разу не успокоило, но он покивал, все ещё глядя на простынь и боясь поднять взгляд. Воспоминания о нестерпимом желании лечь спать именно с Димой заполонили всю голову. — Кароче, ты, видимо, ещё не проснулся, — вздохнул Дима. — Я в душ, а ты прекращай ворон считать! — и он вышел из комнаты, прикрыв дверь. А Лёша остался сидеть на кровати, чувствуя, как сердце тяжело стучит где-то в боку и живот скручивает от странного счастья. После ванны Куплинов по-хозяйски смело зашёл в светлую кухню, сонно потирая глаза. Удивительно, но похмелье его совсем не мучало, заставляя срочно искать минералку или её замену, поэтому мужчина вначале выглянул в окно, потом неторопливо осмотрел холодильник на наличие чего-нибудь съестного, сделав выбор, осторожно достал палку колбасы и сыр. Потом набрал холодной воды из-под крана в пузатый чайник из нержавейки, который как назло пускал солнечных зайчиков в глаза. Сзади послышались шаги. Алекс, уже довольно бодрый для данного часа, босиком шлёпал по полу, одёргивая широкую белую футболку. На пороге он восхищённо замер. В сиянии раннего утреннего солнца, его маленькая кухонька выглядела невероятно уютно: белые шкафчики и стены преобрели тёплый желтоватый оттенок из-за отсветов от шторок соломенного цвета, в ярких согревающих лучах летали и светились пылинки, а за окнами уже в такую рань чирикали птицы. Но взгляд все равно сразу упал на Диму. Он так хорошо и приятно смотрелся на кухне Жаркова, сонный, с огромным чайником в руке. Так по-родному. Его короткие волосы смешно топорщились в разные стороны после сна и светились рыжеватым в утреннем освещении. Он мило щурил глаза, когда блики попадали на его лицо, и тихо мурлыкал что-то себе под нос. — Димоооон, — растроганно прошептал Алексей, не сводя глаз с теплого образа друга. Куплинов быстро развернулся, недоуменно окидывая взглядом мужчину напротив. Лёша в своей белой футболке и со светлыми спутанными волосами выглядел в лучах раннего солнца так, будто ангел спустился с небес на землю, весь светящийся чистым белым светом, и на лет десять моложе. — Ты чего, Лёх? — Ты такой красивый, — проронил Алекс, забывшись. А как только увидел удивленно-растерянный взгляд Димы, то сразу захотел дать себе по лбу. — Бляяять… Всмысле… ну я хотел… короче не важно, — пошёл на попятную он, нервно зачесав волосы назад. — Нет уж, — нахмурился Дмитрий, шагнув ближе, — Мы вчера с тобой целовались, сегодня спали в одной кровати, у тебя не должно быть от меня секретов, — попытался пошутить Куплинов, криво улыбнувшись, будто заигрывая. У Жаркова по спине пробежали мурашки и в животе стало тепло то-ли от шаловливой улыбки Димы, то ли от осознания, что ночью сквозь сон он чувствовал чужое горячее дыхание на своей шее. Мимолётно больно кольнула мысль, что надо было обнять и прижать к себе спящего друга, пока было можно и никто бы ничего не заметил. Всем было бы все равно, а Алексу позволило хотя бы на немного успокоить тоскующее сердце. Куплинов все ещё стоял напротив и нервно перебирал край своей мятой футболки. Лёше нестерпимо захотелось быть ближе, стиснуть худого мужчину в объятиях, прижать к груди и всю существующую бесконечность стоять здесь, на утренней кухне, греться в тёплых солнечных лучах и молчать. Тихий голос Дмитрия, зовущий: «Лёха?», стал будто спусковым механизмом, в следующую секунду Алекс уже был в двадцати сантиметрах от друга, цепляющийся за его руки, и заглядывающий в глаза, силясь рассмотреть там хоть намёк на то, что это утро не станет потом вспоминаться со слезами отчаяния. Казалось большие голубые глаза Куплинова стали ещё больше от удивления, но в них не было неприязни, и он не отодвинулся от взбудораженного мужчины. — В одной кровати спали, говоришь, целовались? — с придыханием спросил Алексей, подавшись вперёд ещё ближе, и следующие слова он уже проговорил почти в губы Диме. — Я тут, блин нахрен, не шутки с тобой шучу. Дмитрий стоял, не шевелясь и не отвечая, только расфокусированно глядел то ли на чужие губы, то ли куда-то за плечо. Сейчас они были так близко к друг другу, что дышали одним воздухом на двоих, и у Алекса кружилась голова от влекущего фруктового с горчинкой запаха Димы. — Мы вчера поцеловались, — твёрдо повторил Жарков, облизнув губы. Дима опустил глаза вниз влево и судорожно втянул воздух. Воспоминание о поцелуе с привкусом ликёра и домашнего вина душило его весь оставшийся вечер, и хоть на утро ненадолго отступило. — Это была игра, — прошептал в ответ мужчина, все ещё не отодвигаясь. — Мы играли… — А что если я сделаю это сейчас? Ты оттолкнёшь меня, закричишь: «Что ты делаешь пидор, ты нашу дружбу разрушишь»? — невозможно сильно снова хотелось ощутить вкус его губ на своих губах, снова быть ближе, чувствовать, что их дружба сроком в восемь лет и все те бесконечные намёки наконец-то пришли к логическому завершению хотя бы на время. «Боже, хотя бы на несколько минут, на несколько кратких мгновений…» — пролетело в голове. Больше всего Алексей сейчас желал Диму, повторить то, что сделал вчера, но только уже с трезвым партнёром. И всей душой сейчас надеялся, что Дима его примет. Ноющее сердце желало получить награду за страдания, хотя-бы один мимолётный поцелуй. И, да, в этот миг Алекс был готов пожертвовать дальнейшей дружбой ради того, чтобы коснуться таких желанных губ любимого человека. — Я не знаю… — выдохнул Куплинов. — Я все-же попробую, — и Лёша прислонился к губам Димы, осторожно целуя, воскрешая в памяти вчерашние яркие воспоминания. Он прихватил верхнюю губу мужчины, посасывая её, но не получив ответа, легко кусил за нижнюю, недовольно хмурясь, опасаясь начинать более требовательные действия. Ещё после одной неудачной попытки Лёша обиженно отстранился, так и не добившись реакции. Куплинов затуманено посмотрел на него, будто пытаясь сопоставить в голове очевидные вещи, и тихо вымолвил: «Что ты делаешь, ты разрушишь нашу дружбу». Жарков буквально почувствовал, как его сердце просто оборвалось и упало куда-то вниз. Он с тяжёлым вздохом расстроенно поджал губы, отводя взгляд вбок, на шумящий чайник. Видимо, они все-же разрушили, с трудом обретённую вновь, дружбу тем вчерашним выкрутасом. Но дружбу-то разрушили, а что-то новое построить на этом месте никогда больше не смогут. «Ох, ну зачем, зачем мы это начали», — истерично думал Лёша, прокручивая в памяти детали вчерашнего вечера, начиная от покупки дорогущего вина и водки, заканчивая глупой игрой и не менее глупым поцелуем, произошедшим из-за долго сдерживаемых чувств. Вчера они только и делали, что перебрасывались намёками, флиртовали. И вчера Куплинов хотя бы ответил на поцелуй, вчера он был живой и тёплый в его руках, вчера он почти отдался. Видимо, только в пьяном состоянии у них получается что-то более менее приличное, а на трезвую голову Дима становится совсем неприступным. Выпивший Куплинов позволил так много, Лёша вспомнил и как с холодеющими руками осторожно кусал Диму за плечо, пьянея от его запаха получше чем от алкоголя, и как позже целовал, чувствуя какое-то воодушевляющее головокружение. А потом и в спальню смог утащить, но что-то большее сделать с неадекватным Димой не хотелось из-за слишком сильных романтичных фантазий. Лёша и сам-то старался много не пить и вчера во время поцелуя был непозволительно трезв, хотел хоть что-то запомнить. Жаркову почему-то казалось, что Дима чувствует то же, что и он. Ведь и раньше их отношения были весьма нестандартные, и его прошлые чувства за все эти долгие пять лет не пропали, а теперь так вообще очнулись от спячки, как только он снова увиделся с Куплиновым. Но Дима мог только шутки шутить да пить, и под алкоголем творить беспредел. Лёша от этого расстроился ещё больше, понимая, что если друг сейчас просто исчезнет снова, то он сам никогда не сможет забыть эти два поцелуя и их неуместные намёки и недосказанности. Тонну недосказанностей, в которой он однажды потеряется навсегда. — Ты дурак, — прищурив глаза, вдруг мягко прошептал Дима, призрачно улыбаясь, коснулся рукой плеча Алекса, выводя того из оцепенения. Он почти в самые губы прошептал: — Дурак, — и слишком медленно сократил оставшееся расстояние. Алекс, сперва ничего не поняв, растерянно хлопал глазами. Ему не верилось, что это сейчас происходит. Мозг соображал непозволительно долго, а потом, когда до него дошло, что это Дима и он пытается поцеловать, в голове что-то щёлкнуло. Лёша неверяще улыбнулся и легко притянул друга ближе к себе, как давно желал. Левую руку положил ему на талию, а правую — на колючую щеку с двухдневной щитиной. Жарков думал, что ещё никогда и никого так не целовал: осторожно, мягко касаясь губами чужих губ, легко проводя языком, пробуя на вкус. И никогда ещё так не жаждал близкого контакта с самым родным человеком. Сердце, будто, стучало где-то в горле, и остро чувствовалось на коже спокойное горячее дыхание Димы. Благо что пальцы не дрожали, а то совсем уже было бы стыдно. Ощущать расслабленные руки Куплинова на своей талии тоже оказалось слишком приятно и практически идеально, только вот бы ещё ближе к друг другу быть… Но мысли всё же пролетали на задворках сознания, опасались, что это тоже всего лишь игра, и не стоит раньше времени ликовать. Алекс нахмурился, желая не упускать момент и думать только о мужчине в его объятиях, и Дмитрий, видимо, среагировав на это, сильнее обхватил партнёра руками. Кухня все ещё светилась жёлтым заревом, и деревья за окном отбрасывали блики листвой. Птицы пели, а чайник шумел. Через несколько минут Дима отстранился, прижавшись губами к теплой щеке Лёши, на которую падал луч солнца, и замер так на одно бесконечное мгновение. В кухню тяжело и громко зевая, приковылял Колян. Хмурый, со следом от подушки на щеке, вежливо прикрывая зевки рукой, он дошёл до стола, посмотрел на друзей, и завис, отчаянно моргая, пытаясь заставить свое тело проснуться. Он застал врасплох все ещё обнимающихся, но уже более прилично, Лёшу и Диму, кажется, даже не заметив этого. — Эм… — неловко протянул встрепенувшийся Куплинов, на ходу генерируя более-менее правдивую отмазку. — Всё же разбудили Коляна своим шептанием, — громче произнес он, делая вид, что разочарован их умением шептаться, отходя от Алекса и занимая руки первым что попалось — палкой колбасы. Алексей смущённо засмеялся не совсем удачной шутке, а потом быстро отошёл к плите, выключая газ под давно скипевшим чайником. — Ну Колян-Колян… — начал старую шарманку Дмитрий, истерично выдумывая шутку. — Как же так-то Колян, подводишь пацанов, мы ж специально тихонечко говорили, чтоб тебя не потревожить, а ты вот взял и пришёл. Взял и пришёл вот так вот! — Прости, Колян, — вставил свои пять копеек Алекс, доставая чашки из сушилки. На извинения друзей Николай лишь махнул рукой, падая на стул рядом с холодильником, и уложил голову прямо на столешницу. Алексей медленно заваривал чай, упорно смотря лишь в одну сторону, потому что знал, что на его коже слишком сильно поступает румянец. Колян вечно приходил не вовремя. «Вот бы дольше хоть на полчаса задержался», — раздражённо подумал Лёша, хотя явно мечтал о том, чтобы друг вообще не появлялся здесь до полудня. Тогда бы они с Димой успели поговорить, обсудить ситуацию и насладиться тишиной и солнечным утром. Алекс с чашками подошёл к столу, сунул чай под нос сонному Николаю и забрался на диван, облокачиваясь на старые плоские подушки. А Дима до сих пор не мог поверить в то, что только что произошло. Казалось, будто это сон, в жизни не может быть всё так красиво и хорошо. Однако это происходит сейчас и никак не хотело укладываться в голове. Он развернулся, поставил на стол тарелку с нарезанными колбасой и сыром, плюхнулся рядом с Лёшей на потёртый коричневый диван у стены, придвинул к себе большую горячую чашку и глубоко вздохнул. Как хорошо… Пахнет мятой, лимоном, а в глаз светит солнечный луч. Мужчина улыбнулся Алексу краешком губ и мягко похлопал того по руке. Жёлтые пылинки кружили в воздухе. А впереди была ещё целая неделя вместе.