"Вечно" — короткое слово

На улицу мужчины выбрались ближе к полудню, как раз в самый солнцепёк, и решили прогуляться по городу, развеять свои мысли после вчерашнего беспридела. Широкие листья деревьев создавали тень и прикрывали голову от горячих лучей, но чем ближе улочки подводили к центру города, тем дальше находилась растительность от дорог, и тем жарче становилось. Алекс шёл близко к Диме и их локти соприкасались, посылая тёплые искорки по коже. Куплинов, как всегда, выглядел шикарно, серая футболка красиво оттеняла его светлую кожу, а волосы горели рыжеватым отблеском. И Лёша засматривался на друга, мысли в голове были только о нем. Алексею очень хотелось обсудить, то, что было утром. Поговорить и выяснить, кто как смотрит на ситуацию, и что вообще делать дальше. Он конечно же не надеялся, что они с Куплиновым как в мелодрамах расскажут друг другу о своих светлых чувствах. Он даже не был уверен, что чувствует к нему что-то кроме романтики и влечения. Хотя живая и романтичная натура Лёши требовала большой и светлой любви, он, увы, был большим мальчиком и понимал мифичность подобных желаний. Их дружба была эпичной: со взлётами, падениями, тяжёлыми расставаниями и грандиозными встречами, с долгими разговорами по ночам, и все это не могло не повлиять на них двоих. Иногда Алекс задумывался, не было ли его увлечение Куплиновым всего лишь дружеской привязанностью и симпатий к определённо красивому и харизматичному человеку. И в моменты, когда он думал об этом, ему становилось не по себе — обманывать себя или тем более Диму не хотелось. О чувствах друга Жарков не знал, но Дима не был влюбчивой натурой да и мало кому позволял то, что позволял ему. И, если что, просто использовать влюблённого Куплинова было категорически неправильно. Хотя Лёша постоянно находился в раздумьях по поводу ложности своих чувств, он всё же ловил себя на мысли, что терпит от Димы очень многое и разрешает ему очень многое, значительно больше, чем всем остальным друзьям, больше, чем должен был. Но, несмотря на все это, поговорить с Димой надо было обязательно, поэтому, когда Колян отошёл к ларьку, Лёша наконец-то первый раз за все годы их дружбы решился завести разговор с Куплиновым, подумав, что наконец-то подвернулся неплохой момент. — Димон, давай обсудим то, что произошло? — начал он, подходя ближе к Диме, который осторожно срывал ягоды с колючих кустов ежевики. — В конце концов мы взрослые люди, — начинать этот разговор именно с такой фразы было до ужаса непривычно и странно, это больше походило на банальное клише дешевого фильма. — Ну, а что ты хочешь? — спросил Дима, поворачиваясь и закидывая в рот ещё пару ягод. Алекс пожал плечами, наклонив голову в левую сторону. — Ну хуй знает, может мы перестанем ебать друг друга намёками? Куплинов рассмеялся и, сцепив руки за спиной, сказал: — Ага, и начнём ебать друг друга чем-нибудь другим, да? — он двусмысленно улыбнулся. — Понимаешь, о чем я? Определённо, Алекс был не против того, чтоб отыметь Куплинова чем-то другим помимо взгляда или намёков. Но не думал, что это будет возможно хоть когда-нибудь. Да, сейчас у них было что-то вроде негласного договора о том, что они вроде как признали свои не совсем дружеские чувства к друг другу, но одно дело целоваться, а вот практиковать не совсем традиционный вид секса — совсем другое. Однако же Лёша, хоть и старался оставаться спокойным и думать рационально, даже и выразить не мог, как хотелось Диму, и его подколы ни разу не успокаивали. А наоборот взвинчивали воображение, и в голове то и дело всплывали развратные картинки: они вдвоём на кровати, у тяжёлого кухонного стола, в крошечной ванной. Все это смешивалось, переплеталось, маячило перед взором, и Жаркову стоило больших усилий не допускать, чтобы его возбуждение отразилось как-то физически. — Понимаю, — ответил Лёша, — а ты понимаешь, что спишь со мной в одной комнате? — Алекс усмехнулся. Куплинов определённо нарывался на неприятности и рисковал. Даже у людей с большой выдержкой нервы бы уже сдавали от этого развратного ёрничества, а Алексей по праву считал себя слишком эмоциональной натурой, чтобы иметь огромное самообладание. Да и постоянный флирт, который стал будто чем-то само собой разумеющимся, подтачивал силу воли, каждое слово Куплинова, как капли воды, падали непрерывно и каждодневно, помаленьку пробивая все щиты. Намеренно ли он это делал или просто так получалось, Лёша не знал, но был уверен, что, если их отношения всё же дойдут до чего-то физического, то он непременно отомстит Диме за подпорченные нервы, за каждый свой эротический сон и за потребность проводить под душем больше времени, чем стоило бы. — А ты понимаешь, что я настолько пиздодельный парень, что понял это раньше тебя? — Дима вопросительно поднял бровь, шагнул ближе и одну руку положил на шею Лёше, проводя большим пальцем по коже за ухом. Алекс неровно вздохнул и сжал в кулаке серую футболку Куплинова. Как всегда их разговор из адекватного и серьёзного перерастал во что-то странное, будто они соревновались, кто кого первый доведёт до крайностей. Или боялись придти к одному заключению, поставить точку в этом вопросе. Лёша представлял их ситуацию как весы: с одной стороны были их отношения, а на другой чаше просто дружба, и они всегда старались держать их в равновесии на одном уровне, не допуская перекосов. Потому что пока все остается так, ещё можно было бы все вернуть, а как только одна из сторон перевесит, то дороги назад не будет. И если честно, Алекс устал быть в таком неопределенном состоянии. — Димон, ещё одна шуточка, и я тебя выебу. Больше терпеть намёки я не буду и не спать ночами из-за них тоже. — Ты не будешь спать по ночам из-за другого, да? — Это была именно та шуточка, о которой я говорил, — Алекс строго посмотрел на Диму. — Готовься, — угрозы, честно говоря, были так себе, потому что он точно знал, что Куплинов покажет ему фак и свалит в закат при хоть малейшей опасности для своей задницы. Так что запугивал Алекс скорее для протокола, просто, чтобы было. Чтоб хоть как-то ответить на его игривые выпады. Ну и лишний раз помечтать и озвучить в слух свои желания. Дима хихикнул и отошёл от Лёши подальше: — Удачи тебе с этим. У тебя уже было два шанса: один в Москве и один вчера. И с обоими ты проебался. И вдруг в голове будто ударили в гонг, Лёша вспомнил, что тогда ночью в гостинице Куплинов действительно не только позволил делать с ним всё, что угодно, но и сам начал приставать. И разом мысль о хоть каком-то сексуальном контакте не показалась уже такой далёкой и несбыточной. Могло ли случиться так, что это действительно были очень толстые намёки Куплинова, а сам Лёша был непроходимо тупым и не понимал? Или данные шутки всё же были просто бездумным ребячеством? — В обоих случаях ты был в говно, — Алекс притянул друга ближе за талию. — Это нихуя не романтично. Дима почему-то неловко опустил глаза на асфальт: — А романтика нахрен? Договорить они не успели, из магазинчика выбежал Колян с двухлитровой бутылкой колы, и Лёша решил отложить продолжение разговора на следующий удобный момент. Мужчины потопали в сторону пристани. Пристань была совсем небольшая, маленький порт для катера, который ходит в соседний крупный город, пара частных лодок и всё. Зато рядом находился главный пляж города, и на берегу было не особо много народу из-за палящего солнца. Алекс сразу захотел потащить друзей к воде, но Николай отчаянно упирался и со словами: «Я тут лучше с холодной колой посижу», уселся на бетонный бордюр в тени под большой ивой, прижимая к груди бутылку. Дима с большим желанием повёлся на уговоры и все же позволил утащить себя к морю. — Надо сходить искупаться, — задумчиво предложил Лёша, — завтра например, — он глянул на Куплинова, который с наслаждением водил рукой в тёплой чистой воде. Дима в ответ на такое заявление что-то невнятно промычал в знак согласия, а потом оставил на песке шлепанцы и зашёл в море по колено. — Мы так вопрос и не решили, — Алексей решил, что лучше выяснить всё в один день, чем растягивать разговор, да и потом может возникнуть вероятность того, что они оба побоятся вновь поднять тему. Их весы вечно будут ловить этот баланс, опасно качаясь из стороны в сторону. — Блять… — Дима тяжело вздохнул, прикрыв глаза ладонью от солнца. — Мне тридцать лет, а я все не могу решиться. Заебись… Алекс ухмыльнулся: — Просто скажи, я могу официально дрочить на твой светлый образ или мы остаёмся друзьями, и это типо уже извращение? — Иди нааахуй! — изумленно протянул Куплинов, а потом рассмеялся. — Это в любом виде извращение! Ты так нахуй не делай! Не делай так, если делаешь, а то это ж пиздец так делать! Дима снова тянул время и пудрил мозги, и если бы не Колян, сидящий где-то сзади, то Лёша бы уже давно схватил друга и принудил бы к однозначному ответу каким-нибудь интересным способом. — На самом деле это простой вопрос, — Жарков серьёзно заглянул Диме в глаза. Пора было заканчивать с этим ребячеством. — Мы не дети, и тут есть только два варианта. Третий мы и так долго тянули. — Да, — согласился Куплинов, выходя из воды, утаскивая Алекса за собой. — Давай попробуем. Леша закрыл глаза и улыбнулся. В конце концов эта фраза определённо стоила восьми лет их странной дружбы. *** Это был импульсивный и безрассудный поступок, и определённо не честный по отношению к Николаю. Ему срочно прислали какие-то документы с работы, которые он должен был просмотреть, и это занятие обещало растянуться на весь день. Поэтому Алекс с Димой, не желая сидеть дома, извинились перед другом и убежали на улицу, прихватив с собой только ключи и деньги. Они оставили телефоны в квартире, эгоистично желая провести этот день только вдвоём, без звонков, сообщений и интернета. Друг с другом, не отвлекаясь. Им хотелось, наверное, проверить каково это проводить время вот так, уже не просто как друзья, а немного в других отношениях. И поэтому как дети мужчины выбрались из дома в приподнятом и каком-то немного сумасшедшем настроении. Весь мир казался ярче в миллионы раз, голову кружили новые возможности, а ограниченное время их совместных каникул буквально толкало к следующим решительным шагам в отношении друг друга. Целый день мужчины провели практически в эйфории, они вместе веселились на море, прямо в одежде нырнув в теплую воду, вели себя не совсем адекватно, пугали отдыхающих своими криками и смехом, дурачились, окачивая друг друга солёными брызгами. А после блаженно лежали на горяченном песке и камнях, сушили одежду и мокрые деньги под солнцем. Кидались песком и неловко приобнимали друг друга, получая косые взгляды от прохожих и громкое цоканье в свою сторону. Проводить так время с Димой было странно, Алекс чувствовал, как его, словно между волнами, кидает от одного чувства к другому: то было какое-то замешательство и осторожность, стеснение, мешающее даже взять друга за руку, то необходимость обращаться с Димой, как с редким красивым цветком, то резко возникали жёсткое желание и похоть, порой полностью перекрывающие разум. Эти все эмоции, появившиеся в один день просто сбивали с толку. Да и поведение Куплинова, который сперва мог вести себя просто через край вызывающе, а после как ломающаяся девственница, не позволяло Алексу остановиться на какой-то одной линии поведения. В прочем характер у Димы всегда был такой, так что Лёша в будущем предвидел ещё много подобных неопределенностей. После того, как одежда была высушена, мужчины побрели босиком по парку из хвойных деревьев, осторожно шагая по сухой земляной колючей дорожке, усыпанной шишками. День подходил к завершению, ещё был не вечер, но уже солнечный зной спадал, тени становились длиннее, и чувствовалось спокойствие. Друзья сидели на вершине песчаного откоса, за спиной был город, утомлённые люди болтались по улицам, а внизу перед глазами во весь горизонт было тихо шумящее море. Оно слегка шло волнами, не сильно, а совсем чуть-чуть, так, что был слышен мерный звук прибоя. Вокруг росли огромные кедры, возвышающиеся над землёй большими тёмными великанами, между ними петляли песчаные дорожки, а от нагретой солнцем хвои сильно пахло тёплыми иголками. И Алекс думал, что без Димы этот пейзаж и эта атмосфера теперь будут не полными. Постепенно солнце склонялось все ближе к горизонту, начинался яркий закат. Друзья стояли во дворе какого-то дома под большими зелёно-жёлтыми деревьями, рядом с лавочкой, старыми железными качелями и невысокими кустами вишни. Вокруг было светло, красочно, солнце садилось медленно, окрашивая мир в оранжево-золотой. Утренние не очень уравновешенные эмоции выветрились, оставив место задумчивой меланхоличности. Состояние Алекса снова переключилось на нежность и заботу. Он неожиданно аккуратно подтянул Диму за руку и сильно прижал к себе первый раз за день, просто так, без повода, потому что может, потому что так сильно захотелось ощутить его рядом. Просто потому что это Дима и он стоит здесь, и потому, что всякие цитаты оказались правы: «Какая это роскошь, в любой момент иметь возможность обнять любимого человека». Это действительно казалось подарком, особенно взяв во внимание столько бесполезно потраченных лет. Сейчас Алексу казалось, что он без памяти влюблен в мужчину в своих руках, и все его метания насчёт правдивости чувств просто пустые философские размышления от нечего делать. — Лёша, я не исчезну… — прошептал Дмитрий и осторожно легко положил руку на его спину. — Я знаю, — твёрдо ответил Алекс, выдохнув Диме в висок, и провел носом по его щеке. — Я не отпущу тебя. Лёше казалось, что если он отойдёт от Димы, то случиться что-то страшное, и такое же случиться, когда друг уедет через несколько дней. Алексей старался не думать об этом, не думать о том, что их вечность сейчас так мимолётна. И так хрупок мир вокруг. Но пока что они были вместе, и время текло, облака плыли, деревья закрывали листвой вечерние лучи. И все было в порядке. — Идём домой, — Дима сдержанно чмокнул друга в щеку и отстранился, — а то нас сейчас тут заметят. Леша кивнул, нехотя отпуская Куплинова. Мужчины пошли бок о бок по асфальтированной тропинке в сторону дома. Наверняка их там встретят обиженный Колян и тёмная кухня со сквозняком с моря. *** В комнате было темно и мужчинам все ещё было неловко засыпать в одной кровати. Даже сидеть в одной кровати было странно, в итоге уже вторую ночь после пьянки они не могли быстро уснуть. Сидели в телефонах, просто разговаривали, и казалось, что если они выключат свет, то снова настанет эта неуютная тишина, будто они должны что-то друг другу. Снова на часах было почти полпервого ночи, Дима, устав сидеть в интернете и игнорировать друга рядом, отложил телефон. Алекс сразу заметил это и, вздохнув, положил смартфон на тумбочку у кровати: — Спать? — спросил он тихо, потянувшись к выключателю настольной лампы. Дима покивал головой, уже представляя, как в темноте будет думать о том, не сделали ли они оба ошибку, когда решились на это все. За себя он был уверен, сердце рядом с Лёшей выпрыгивало из груди, а при звуке его голоса мурашки бегали по спине. Вообще, Дима не разделял все романтические чувства на категории, для него любовь и было всё то, что он сейчас испытывает. Было либо так, либо вообще никак. Но все-таки до этого отношения с мужчинами у него не случались, и какая-то доля сомнений все же присутствовала. Однако было так приятно находиться рядом с Лёшей, что Дима, приняв секундный порыв души, взял руку Алекса в свою ладонь. Свет ещё не был выключен, и Куплинов увидел удивление в серых глазах друга, который через мгновение сжал свои пальцы в ответ. — Дим, — начал Алексей, метнув взгляд в сторону, а потом снова на лицо партнера. — Нам не нужны сопливые разъяснения, — быстро перебил Дима, а потом неловко проведя большим пальцем по тыльной стороне лёшиной ладони, сполз на подушку и закрыл глаза. Алекс тепло улыбнулся на этот жест, погасил свет и лёг, позволив Куплинову удерживать его за левую руку, а правую положил тому на спину, притянув ближе, снова ощущая горячее дыхание на шее. Это все ещё было слишком непривычным и, честно говоря, Лёша и Дима боялись привыкнуть к такому слишком рано. — Доброй ночи? — приглушенно прошептал Дима, но почему-то с вопросом. — Теперь точно доброй, — усмехнулся в ответ Жарков, надеясь, что с пришествием дня все не вернётся назад. *** День выдался странным и каким-то смазанным. Колян в качестве извинений за то, что его на целый день кинули одного, потребовал съездить с ним в Севастополь и пройтись по всем известным музеям. Алекс с Куплиновым приняли эту идею и с самого утра поехали в город по музеям из личного списка Николая. Все музеи и выставки в Севастополе в основном были военными, поэтому к концу дня Алекс был уверен, что видел абсолютно всю военную технику Советского Союза и России и выучил наизусть всю историю военных сражений на этих местах. А после первой тройки музеев Дима так вообще отказывался выходить из машины, а в самих галереях все норовил ускользнуть на лавочку и отдохнуть от Коляна, который занудно вслух читал все надписи на экспонатах. Но хитрый Коля не пускал никого от себя, он постоянно держал одного из своих товарищей рядом. И заметив это, Лёша подозревал, что Колян обо всем догадывался, догадывался об их отношениях с Куплиновым и намеренно мешал им хоть на пару минут отойти и уединиться где-нибудь в пустом холле. Причём заметил это не только он один, но и Дима, который снова начал свой цирк с соблазнением, понимая, что останется безнаказанным: он с закушенной нижней губой смотрел из-под ресниц на Алекса, мимоходом дотрагивался пальцами до его руки и с пакостными намёками демонстративно водил языком по внутренней части щеки. Жарков честно вёл себя отстранённо, отворачиваясь каждый раз, когда видел провокацию, но обманывать себя он не мог, и руки просто чесались стиснуть в объятиях Куплинова. А Колян, не отвлекаясь от выставки, все равно чутко мониторил ситуацию, оттаскивая друзей друг от друга. Более-менее трезво мыслить Алекс начал в машине, когда был на полпути к дому. Осознание, что Коляновское влияние на этом закончится, придавало сил, а хитрые взгляды уставшего Димы заставляли вдавливать педаль газа в пол. Уже дома Коля сразу заперся в комнате, где он спал, а Алекс, оставив ванну в распоряжении Димы, сидел на кровати, болтая ногой, дожидаясь, пока придёт друг. Он оглядывал комнату, отмечая одежду Куплинова, разбросанную на кресле и стуле. Лёше очень нравилось видеть здесь его вещи, так же сильно, как нравилось видеть и самого Диму на своей кухне по утрам, в коридоре после прогулки и в спальне по вечерам. Хотелось всю жизнь провести с ним, в одной квартире, вместе. И такие мысли намекали, что это что-то побольше влюблённости. Дима зашёл в комнату с мокрыми волосами и во влажной серой футболке, видимо ему было лень пользоваться полотенцем. Он закрыл шторы на окнах, погасил верхний свет и присел на кровать рядом с другом. Темнота была будто прозрачная, позволяла рассмотреть все детали, и Дима, глядя в глаза Алексею, с необычной пронзительной нежностью провел согнутыми пальцами по щеке друга вниз, а потом вверх, и оставил ладонь на его голове, перебирая гладкие пряди волос. Алекс не смог вдохнуть. Почему-то такие наивные действия уже заставляли сердце бешено биться в груди. Дмитрий медленно наклонил голову в бок, словно любуясь тем, что перед ним, не спеша приблизился к Лёше и прошептал ему в губы: — Это будет второй наш нормальный поцелуй, — и, подтверждая свои слова, мягко ткнулся губами в приоткрытые губы партнёра. От Димы исходило тепло, его вторая рука на талии Алекса притесняла мужчину все ближе. Губы приятно горели, сердце гулко стучало. Весь день, проведённый в желании прикоснуться к друг другу, вылился в то, что происходило сейчас. Лёша одной рукой гладил Диму по бедру, иногда от нахлынувших чувств чуть вжимая ладонь сильнее, а другой хватался за его шею. Мыслей не было совсем, только древний инстинкт держать своего любимого ближе, прижимать сильнее, целовать до самозабвения. Думал ли он когда-нибудь, что сможет вот так вот открыто любить Куплинова, что тот ответит взаимностью? Наверное, нет. Дмитрий на мгновение слегка отстранился, а потом уронил Алекса на кровать. Нависнув сверху, принялся чувственно и лихорадочно целовать его шею, ключицы, легко прихватывая белую кожу зубами. Лёша без памяти прижимал мужчину к себе, забираясь руками под футболку, проводил ладонями по горячим бокам и обхватывал согнутыми коленями его бедра. Одежда мешала, в ней было жарко, поэтому Алекс нетерпеливо стянул с Димы футболку, швырнув её на пол, а потом с наслаждением притянул партнёра к себе, оглаживая желанное тело, крепко, почти до боли стискивал руки на его бедрах и талии. Тишина была поразительная, деревья в ночи не шумели. В комнате был слышен даже тихий скрип матраса и шорох простыни, когда Куплинов судорожно сжал её в пальцах из-за того, что Алексей с угрожающим звуком укусил его за плечо. Дима в ответ попытался стянуть майку с партнёра, но Алекс жёстко и властно, с тихим рычанием надавил рукой на его бедро, вынуждая опуститься ниже. Куплинов подчинился, лёг сверху, животом ощущая возбуждение возлюбленного, и сбил дыхание, уткнувшись ему в ключицу. — Родной, — тепло протянул Алексей, подтягивая задницу друга повыше, и вжался в его ягодицы членом. Дима задушенно пискнул, а потом приподнялся на трясущемся локте. — Лёша… Лёш, — послышался его срывающийся голос в душой тишине, — Может… — он рвано дышал, нерешительно глядя Алексею в глаза, — не надо… Жарков за секунду опрокинул Диму и подмял под себя, сцеловывая с губ любимого всю его неуверенность. Он просунул руку в чужие штаны и пальцем поддел резинку боксеров, а потом, наверное, передумав, спустился ниже. Лёша приспустил шорты мужчины, прикоснулся губами к коже ниже пупка и увлечённо провел языком. Дмитрий чуть выгнулся и громко ахнул, запоздало закрыв рот ладонью. А Алекс, не обращая внимания, продолжил возбуждено, с азартом целовать его грудь и живот. Казалось, в воздухе танцевали, метались огненные искры, срываясь с тех мест, где губы пылко касались влажной чуть загорелой кожи. И светящаяся темнота мерцала и трепетала в такт тяжёлому дыханию мужчин. Куплинов сжимал волосы Лёши, его грудь сбивчиво поднималась и опадала, перед глазами была пелена. Алекс убрал руку Димы от его искусанных губ и переплел их горячие пальцы, а потом чуть грубо прижался своими бёдрами к его паху. Дима застонал ещё громче, приглушить звуки теперь было нечем. Резко из-за стены соседней комнаты раздался стук и Колян крикнул: «Потише шепчитесь!» Алексей сильно зажмурил глаза, рывком приходя в себя, осознавая происходящее, шумно выдохнул и упал на Куплинова, истерично посмеиваясь. Он перекатился на спину, бережно притянул растерянного Диму к себе под бок и ласково провел по его плечу дрожащей рукой. — М-да, охуительно вышло, — через минут пять с ехидным смешком прокомментировал Лёша. Дима ничего не ответил. Всё следующее утро Колян с недовольством наблюдал за злым Алексом и каким-то потерянным Куплиновым.