Волки, Львы и Драконы

Джейсон

      Свадьбу Джейсона и Рейны была на удивление очень скромной, потому что все расходы ушли на женитьбу Кхала Дрого с Дейнерис. Венчание проходило на поле возле стен Пентоса, потому что дотракийцы верили, что все важные события в мире и в жизни мужчины должны совершаться под открытым небом. Джейсона не покидало чувство, что он здесь лишний, весь кхаласар смотрел на него косо, а за спиной он слышал перешептывания. Они негодовали, в связи с тем что свадьбу было решено проводить по обычаям Вестероса. Рейна же практически не смотрела в глаза будущему мужу. «Она боится... Боится меня.», — понял Джейсон. Когда церемония была завершена. Муж и жена направились в спальню. Рейна впервые посмотрела на Джейсона, в её глазах был ужас. Она села на кровать и стала раздеваться, дрожащими руками. — Не надо, — взял её за руку Джейсон, Октавиан побьёт его, если узнает, что он отказался выполнить супружеский долг, но юноше было на это плевать. — Вы... мной не довольны? — с сильным акцентом спросила Рейна. Сейчас к ужасу в её глазах добавилось удивление. — Тобой я доволен. Но ни ты, ни я не готовы к этому. Нам обоим по тринадцать. Мы сделаем это когда будем постарше...       Девушка пару минут молчала. Потом она облегчённо вздохнула. — Спасибо, — улыбнулась Рейна. И поцеловала Джейсона в губы. — Любовь моя.       И вот уже женатый Джейсон вынужден был сопровождать Дени на её свадьбу. Дрого созвал свой кхаласар, и они пришли: сорок тысяч воинов-дотракийцев, вместе с несчетным количеством женщин, детей и рабов. Они остановились вместе со своими стадами у городских стен, воздвигли жилища из спряденной травы и съели все, что можно было найти вблизи. Добрый народ Пентоса с каждым днем проявлял все большее беспокойство. – Мои друзья-магистры удвоили численность городской стражи, – говорил Иллирио, сидя ночью во дворце, что принадлежал Дрого, за блюдом с уткой в меду и оранжевым хрустящим перцем. Кхал отправился к своему кхаласару, предоставив дом в распоряжение Дейенерис и ее брата до дня свадьбы. – Только лучше выдать принцессу Дейенерис быстрее, чем они скормят добро Пентоса наемникам, – пошутил сир Джорах Мормонт. Беглец предложил ее брату свой меч в ту самую ночь, когда Дени и Джейсона продали кхалу Дрого, и Октавиан охотно принял его. С той поры Мормонт сделался их постоянным спутником. Он стал учителем фехтования Джейсона, и благодаря этому юноша уже уверенно держал меч.       Магистр Иллирио непринужденно расхохотался, поглаживая раздвоенную бороду, а Октавиан даже не улыбнулся. – Он может получить ее хоть завтра, если захочет, – сказал брат, поглядев на Дени. На что Джейсон опустил глаза. – Пусть только выплатит цену. Иллирио махнул мягкой рукой в воздухе, кольца блеснули на толстых пальцах. – Я сказал вам, что все улажено. Доверьтесь мне. Кхал обещал вам корону, и вы ее получите. – Да, но когда? – Когда кхал решит, – ответил Иллирио. – Ваш брат вчера женился на его сестре, теперь он должен получить принцессу, а после того, как они вступят в брак, ему нужно будет совершить путешествие по равнинам и представить ее подданным. После этого, быть может, все и решится. Если кхал получит добрые предзнаменования. Октавиан кипел нетерпением: – Клал я на дотракийские предзнаменования! Узурпатор сидит на троне моего отца. Долго ли мне ждать? Иллирио пожал жирными плечами: – Вы ждали всю свою жизнь, великий король. —Джейсон скривил лицо от негодования. — Что для вас еще несколько месяцев или даже несколько лет? Сир Джорах, бывалый путешественник и знаток местных обычаев, согласно кивнул: – Я советую вам проявить терпение, светлейший. Дотракийцы верны своему слову, но поступки они совершают, когда настает их время. Низменный человек может молить кхала о милости, но не вправе корить его. Октавиан ощетинился: – Последите за своим языком, Мормонт, или я вырву его. Я не из простонародья; я – законный владыка Семи Королевств. Дракон не просит! Сир Джорах с почтением потупил взгляд. Иллирио, загадочно улыбаясь, отодрал крылышко от утки. Мед и жир стекали по его пальцам, капали на бороду, зубы впились в нежное мясо. «Драконов больше не существует», – подумал Джейсон, глядя на своего брата, хотя и не осмелилась высказать свою мысль вслух. В отличие от брата Джейсон не хотел править, быть королём Вестероса, он не гордился, что он Таргариен. Он хотел обычной жизни, постоянного дома, завести семью вместе с Рейной. За несколько дней Джейсон проникся к девушке симпатий. Этой ночью ему приснился дракон. Октавиан бил нагую Дени, млевшую от страха, делая ей больно. Джейсон наблюдал со стороны и никак не мог повлиять на события. Дени побежала от брата, но тело сделалось непослушным. Он вновь ударил ее, она споткнулась и упала. – Ты разбудила дракона, – вскрикнул Октовиан, ударяя ее. – Разбудила дракона, разбудила дракона!! — Дени закрыла глаза и заскулила. И словно бы отвечая ей, послышался жуткий хруст, затрещал великий огонь. Когда она поглядела снова, Октавиан исчез, вокруг поднялись великие столбы пламени, а посреди него оказался дракон от лица которого Джейсон и наблюдал. Он медленно поворачивал свою огромную голову. Обряд начался на рассвете, продолжался до сумерек; бесконечный день заполняли пьянства, обжорства и сражения. Посреди зеленых дворцов была возведена высокая земляная насыпь, откуда Дени и Джейсон, сидя возле кхала Дрого, наблюдали за происходящим над морем дотракийцев. Рядом с Джейсоном, держа его за руку, сидела Рейна, её настроение улучшилось по сравнению с тем, что было на собственной свадьбе.       Джейсону не приводилось видеть столько людей вокруг себя, тем более из столь чуждого и страшного народа. Табунщики, посещая свободные города, наряжались в самые богатые одеяния и душились благовониями, но под открытым небом они сохраняли верность старым обычаям. И мужчины, и женщины надевали на голое тело разрисованные кожаные жилеты и сплетенные из конского волоса штаны в обтяжку, которые удерживались на теле поясами из бронзовых медальонов. Воины смазывали свои длинные косы жиром, взятым из салотопных ям. Они обжирались зажаренной на меду и с перцем кониной, напивались до беспамятства перебродившим конским молоком и тонкими винами Иллирио, обменивались грубыми шутками над кострами; голоса их звучали резко и казались Джейсону совсем чужими. Октавиан, облаченный в новую черную шерстяную тунику с алым драконом на груди, сидел ниже ее. Иллирио и сир Джорах находились возле брата. Им предоставили весьма почетное место, как раз чуть ниже кровных всадников кхала. Однако Джейсон видел гнев, собирающийся в сиреневых глазах брата. Октавиану не нравилось, что Дени и Джейсон сидят выше, и он кипел уже оттого, что рабы предлагали каждое блюдо сначала кхалу и его невесте, затем сетре кхала и её мужу, а ему подавали лишь то, от чего они отказывались. Тем не менее, ему приходилось скрывать свое раздражение, и оттого Октавиан впадал во все более мрачное настроение, усматривая все новые и новые оскорбления собственной персоне. У Джейсона даже поднялось настроение, но потом он увидел, то из-за чего все изысканные блюда, которые он сегодня ел, чуть не вырвались наружу.       Били барабаны, женщины плясали перед кхалом. Дрого бесстрастно следил за ними, провожая взглядом движения и время от времени бросая вниз бронзовые медальоны, за которые женщины принимались бороться. Воины тоже наблюдали. Один из них вступил в круг, схватил плясунью за руку, кинул на землю и взгромоздился на нее, как жеребец на кобылу. Иллирио предупреждал их о том, что подобное может случиться, ведь дотракийцы в своих стадах ведут себя подобно животным. В кхаласаре нет уединения, они не знают ни греха, ни позора в нашем понимании. Джейсон, осознав происходящее, отвернулся, а Дени же испуганно смотрела на совокупляющейся пары. Джейсон же попытался как-то отвлечь сестру. Но тут шагнул в круг второй воин, за ним третий, и скоро глаза некуда было прятать. Потом двое мужчин схватили одну женщину. В одно мгновение они обнажили аракхи: длинные и острые как бритва клинки, смесь меча и косы. Смертельная пляска началась, воины сходились, рубились, прыгали друг вокруг друга, махали клинками над головой, выкрикивали оскорбления при каждом ударе. Никто не сделал даже попытки вмешаться. Схватка завершилась так же быстро, как и началась. Руки замелькали быстрее, чем Джейсон мог уследить, один из мужчин споткнулся, клинок другого описал широкую плоскую дугу. Сталь впилась в плоть как раз над плечом дотракийца и развалила его тело от шеи до пупка, внутренности вывалились наружу. Когда побежденный умер, победитель схватил ближайшую женщину – даже не ту, из-за которой они поссорились, – и немедленно взял ее. Рабы унесли тело, пляска возобновились. Это была первая смерть, которую увидел Джейсон. Никогда ещё Джейсон не видел свою сестру столь бледной и испуганно, она с трудом сдерживала слезы. Да и ему самому хотелось плакать, что он не может никак помочь сестре. Им подносили еду: дымящиеся куски мяса, черные толстые сосиски, кровяные дотракийские пироги, а потом фрукты и отвары сладких трав, тонкие лакомства из кухонь Пентоса, но он отмахивался от всего. В его горле словно встал ком, и он понимал, что не сумеет ничего проглотить. Магистр Иллирио предупреждал их и об этом. Свадьбы хотя бы без трех смертей кажутся дотракийцам скучными, сказал он. Свадьба Дейенерис оказалась особо благословенной: прежде чем день окончился, погибла дюжина мужчин. Джейсон же иронично поблагодарил богов, что у него была такая скучная свадьба. Шли часы, и ужас все сильнее овладевал Джейсоном; наконец он едва мог сдерживать крик. Он боялся дотракийцев, чьи обычаи казались ей чудовищными и чуждыми, словно бы они были зверями в человеческом обличье. «Я от крови дракона», – сказала он себе. Когда наконец солнце опустилось к горизонту, кхал Дрого хлопнул в ладони, и все барабаны, пир и крик вдруг остановились. Дрого встал и поднял Дени на ноги. Наступило время свадебных подарков. Джейсон обнял сестру, которая дрожала. Братец Октавиан подарил трех служанок. И Джейсон и Дени знала, что подарок ничего не стоил ему. Вне сомнения, девиц предоставил Иллирио. Меднокожих дотракиек с черными волосами и миндальными глазами звали Ирри и Чхику, светлокожую и синеглазую лисенийку – Дореа. – Это не обычные служанки, милая сестрица, – сказал брат, когда девушек поставили перед ней. – Мы с Иллирио специально выбирали их для тебя. Ирри научит тебя верховой езде, Чхику – дотракийскому языку, а Дореа наставит в женственном искусстве любви. – Он тонко улыбнулся. – Она очень хороша в нем, мы с Иллирио оба можем это подтвердить. Сир Джорах Мормонт извинился за свой подарок. – Это пустяк, моя принцесса, но большего бедный изгнанник не может себе позволить, – проговорил он, положив перед ней небольшую стопку старинных книг. Это были истории и песни Семи Королевств, написанные на общем языке. Джейсон проникся симпатией к Мормонту. Рыцарь подарил ему на его свадьбу меч с рукояткой дракона. Мормонт за прошедшую неделю стал для Джейсона настоящим авторитетом. Всю жизнь Джейсона окружали его брат Октавиан, магистр, всякие бедники и пьяницы. Поэтому неудивительно, что Мормонт вызвал у юного принца такое восхищение Магистр Иллирио пробормотал приказ, и пятеро крепких рабов вышли вперед с огромным кедровым сундуком, окованным бронзой. Открыв его, она обнаружила груды тончайших бархатов и дамасков, которые умели делать в Вольных Городах; поверх мягкой ткани лежали три огромных яйца. Дени охнула. Она не видела ничего прекраснее, каждое отличалось от других и переливалось невероятно богатыми красками; сначала ей даже показалось, что они украшены драгоценностями. Яйца были такими большими, что их пришлось брать обеими руками. Дени поднимала их аккуратно, предполагая, что видит вещицы, изготовленные из тонкого фарфора, деликатной эмали или цветного стекла, но они оказались гораздо тяжелее, чем если бы были сделаны из камня. Поверхность яиц была покрыта крошечными чешуйками, и, повертев их, Дени заметила, что они отливают полированным металлом цвета заходящего солнца. Одно яйцо было глубокого зеленого цвета с золотистыми пятнышками, которые появлялись и исчезали в зависимости от того, как она его поворачивала. Другое оказалось бледно-желтым с красными полосками. Последнее же, черное, как полночное море, выглядело живым, по нему пробегали алые завитки и волны. – Что это такое? – спросила она негромким, полным удивления голосом. – Драконьи яйца, привезенные из Края Теней за Асшаем, – отвечал магистр Иллирио. – Эоны обратили их в камень, и все же они горят красотой. Дары были сложены вокруг Дейенерис в огромные груды. Наконец, кхал Дрого преподнес ей собственный дар. Когда он оставил ее, молчание побежало от центра стана и постепенно охватило весь кхаласар. Когда Дрого вернулся, плотная толпа дотракийцев расступилась, и кхал подвел к ней коня. Это была молодой конь, нервный и великолепная. Дени достаточно разбиралась в конях, чтобы понять, насколько это необыкновенная лошадь. Было в ней нечто такое, от чего захватывало дыхание. Шкура напоминала зимнее море, а грива курилась серебряным дымом. Дени нерешительно прикоснулась к нему, погладила конскую шею, провела пальцами по серебристой гриве. Кхал Дрого сказал что-то по-дотракийски, и магистр Иллирио перевел: – Серебро к серебру твоих волос, сказал тебе кхал. – Он прекрасен, – пробормотала Дени. – Он – гордость всего кхаласара, – сказала Рейна . – Обычай требует, чтобы кхалиси ездила на коне, достойном ее места возле кхала. Его имя Арион. Дрого шагнул вперед и взял ее за талию. Он поднял Дени так легко, словно бы она была ребенком, и усадил в тонкое дотракийское седло. – Что мне делать? – спросила она Иллирио. Ответил ей сир Джорах Мормонт: – Берите поводья и поезжайте. Но недалеко.       Джейсон печально проводил взглядом свою сестру. Близилась ночь и тот час, когда этот зверь с его сестрой, иначе он кхала назвать не мог, проведут брачную ночь. —Пойдём, любовь моя, церемония завершилась, —позвала Джейсона Рейна. —Мне надо поговорить с тобой, Джейсон, наедине. —хмуро произнёс Октавиан. Как бы Джейсон не хотел пойти с Рейной, игнорировать брата он не мог. — Я к тебе попозже присоединюсь, —сказал Джейсон Рейне. Октавиан помнил юного принца в свой шатер. — Понимаешь, братец, по кхаласару прошёл слушок, что у вас с Рейной не было брачной ночи. Ты что хочешь разбудить дракона? — Я...— прежде чем Джейсон успел договорить, Октавиан ударил его. Не ожидавший этого Джейсон упал. — Ты не дракон, ты щенок. — Октавиан напоследок пнул брата. —Иди и больше не буди дракона.       С трудом поднявшись, Джейсон поплелся в свой шатер. Стоны Дейнерис разносились по всему кхаласару. Каждый стон Дени приносил в два раза больше боли Джейсону, чем удар Октавиана. Остановившись, он снова посмотрел на шатер Октавиана и прошептал: —Драконов больше нет..