Потеряться в Париже

Утро было ленивым, теплым и тесным: узкая для двоих кровать, перекинутые ноги и руки, явное обоюдное желание, приправленное сонными поцелуями и нежными поглаживаниями. – Я настаиваю на душе. Господи, я вчера даже не переоделся, – Майлз прервал их ласки. – Тогда нам придётся выйти из комнаты, потому что ванная не сообщается с комнатой. – Нам? Мммм… прекрасно. Тебя не смутит если мы на кого-то наткнемся? – Нет. Потому что не наткнемся. У Энн и Филиппа комната в другом крыле и своя ванна, у моей сестры, впрочем, тоже, да и вообще, она в это время скорее всего на кухне. Майлз осторожно прикусывает нежную кожу на шее Артура. – Солёный. Идём? Они, словно нашкодившие мальчишки, скорее для собственного веселья, с подозрением оглядываются по сторонам, высунув головы из дверного проема и со смехом юркают в ванную. – Два халата. Ты всё предусмотрел, не иначе звезды подсказали! – Нет, их просто два, но мне лестно, что ты так обо мне подумал. Потом было мокро и скользко. Холодный кафель не мог справиться с жаром прижатой к нему кожи, зато вода дочиста смыла все следы, не справившись только с красными пятнами укусов и следов от чересчур жарких поцелуев. На кухню было решено прийти по очереди, хотя, судя по ухмылке Энн и Уинни – это мало кого могло сбить с толку, но всё же некие «приличия» были соблюдены. Так как завтрак они безбожно проспали, собираться в столовой казалось бессмысленно. – Доброе утро, мистер … – Майлз, можно просто Майлз. – Тогда Уинни. Кофе? Есть овсянка, творог, тосты. Артур, достань джем. – Как спалось, Энн? – поинтересовался Эддингтон у гостьи. – Отлично. Фил давно убежал рисовать, он ещё в поезде, кажется, отоспался, а я только недавно встала. Мы с твоей сестрой всё утро только и делали, что болтали на чисто женскую тему – обсуждали рецепты. К концу позднего завтрака вернулся Филипп. – Артур, у вас здесь такая красота! Даже жаль, что нам скоро уезжать. – Буду рад вам в любое время, – запив тост чаем, ответил хозяин дома. – Кстати, мне показалось, или я слышал в холле телефон?! – О, да! Признаться, я совсем недавно установил его себе. Нужно пользоваться достижениями научной мысли и идти в ногу со временем! Кстати, Энн, ваша сестра одна из тех, кто мне звонит. Я поднимусь к себе, вдруг что-то важное. Можем пойти все вместе, покажу что здесь и как. Телефон снова издал громкую трель, когда Артур показывал какую-то из комнат, пришлось почти бегом нестись к аппарату. – Энн, это Кейтлин, – запыхавшийся Артур вернулся очень быстро. – Она хочет с вами поговорить. Он проводил женщину в кабинет и оставил разговаривать с сестрой, а сам отправился в комнату с солнечной системой, в которой Уинни учила мужчин запускать те или иные планеты – Скажи, Артур, сколько раз ты просто так играл с этой штуковиной!? –Уверяю вас, Майлз, – рассмеялась Уинни, – бессчётное число. А ещё он демонстрирует как она работает буквально всем! Они по очереди поворачивали рычаги. Эддингтон с упоением объяснял про Меркурий, когда вернулась Энн. Филипп первый заметил жену, чьё выражение лица было крайне растерянным. – Кажется, мы никуда не едем. У племянников скарлатина, они в больнице, и Кейтлин, разумеется, мечется между ними и домом. Выпишут их уже после Рождества, вот напасти-то. Я немного растеряна, как поступить дальше. – Вы можете оставаться у меня сколько угодно. Билеты ещё можно сдать, бронь с гостиниц снять. Если, конечно, вам удобно, встретитесь с родней, когда мальчики поправятся. – Артур, мы и так злоупотребляем твоим гостеприимством! – сопротивлялся Филипп. – Вовсе нет. Уинни, – Эддингтон обратился к сестре. – А что, если отметить Рождество здесь, у нас, а не у Альберта? – Я не знаю. Наверное можно. Сегодня ещё нужно встретить Элизабет. Я всё равно привезу её сюда, думаю, если она согласится, то и Альберт не станет возражать. Всё же праздник в первую очередь для детей. – Здесь много места, вот только…– Эддингтон обвёл зал глазами,– нет никаких украшений. – Сколько у нас времени? Два дня? Поверь, я организовывал большие празднества и за меньший срок! – с нескрываемой гордостью произнес Майлз. Артуру на мгновение показалось, что он увидел в нём того юношу, которым тот был когда-то, с прилипшими на одежду "дождиком" и бутылкой шампанского в руке. – Я могу раскрасить окна, например,– включился Филипп. – А я, конечно же, помогу на кухне, – не осталась в долгу Энн. – Вот черт! Я забыл, что в два часа у меня экзамен в университете! Ох, постараюсь закончить побыстрее... – Экзамен? – переспросил Майлз, сверкнув глазами.– Толпа молодых людей, готовых "на всё" ради хорошей отметки? Артур, а что, если мы используем твоих студентов "не по назначению"? – Не понимаю. – По дороге объясню. Во сколько нужно встречать девочку? – В три...Мы можем поехать в город, потом я отвезу Артура в институт, встречу Элизабет и привезу её сразу сюда. Альберт всё равно будет не раньше семи вечера...– размышляла Уинни. – Отлично, осталось только решить, как привезти твоих студентов ... Такси? – продолжал сыпать идеями Мейтленд. – В университете, кажется, есть небольшой автобус...Только я так и не понял, зачем? –Хорошо, решим на месте. Нам нужны "руки". Вешать украшения, наряжать ёлку! А твои лоботрясы, думаю, с большим удовольствием будут заниматься этим, чем пытаться изобразить что выучили хоть что-то. – Почему "лоботрясы"? Там есть вполне приличные ребята! – заступился за студентов Артур. – Вот этих и отпустишь домой – заслужили. Всех охватило необычайное оживление, словно все только этого и ждали, словно всё так и должно было сложиться, и теперь им нужно только успеть воплотить это в жизнь. Стоило дать Майлзу разрешение покупать всё то, что он посчитает нужным, как Эддингтон тут же пожалел об этом, хоть и ненадолго. Мейтленд ураганом прошёлся по всем лавкам и магазинчикам, покупая всё: от хлопушек до шампанского, и вялые попытки Уинни и Артура сопротивляться под видом того, что квакеры* не склонны к излишествам были встречены закатыванием глаз. Что-то уместили в машину, что-то было велено доставить как можно скорее. Такого короткого экзамена у мистера Эддингтона ещё не было. Он сам назвал тех, кто получил хорошие отметки, а из оставшихся по одним ведомым Мейтленду критериям были отобраны восемь бравых молодцов. Девушек среди "лоботрясов" не оказалось, они в эту сферу шли "по любви" и все получили высший балл. К четырём часам большой и обычно пустующий дом был наполнен необычайным шумом, суетой и предвкушением праздника. Юная Элизабет с упоением помогала на кухне украшать имбирные печенья, которых Уинни приготовила с запасом, постигала премудрости нарезки бутербродов для помощников Майлза, а также изучала рецепт пунша и, не без легкого отвращения, фаршировала индейку. Сами же помощники были задействованы практически везде: мыли полы и вытирали пыль, помогали чистить овощи, Филипп взял себе двоих "подмастерьев" , которые были в состоянии сносно рисовать и отправил их раскрашивать окна на первом этаже подходящими случаю листьями остролиста, веточками ели и снежинками. – Майлз, что это? – Ёлка! – гордо отрапортовал Мейтленд. Уинни и Артур ставили ёлки и раньше, хотя в последние годы они чаще помогали с украшением домов для тех, кто в этом нуждался, покупали ели, игрушки или просто необходимые продукты. Община квакеров была сплочённой и часто помогала не только своим членам, но и тем, кому это требовалось. Но если говорить о елях, то обычно это были деревья высотой в человеческий рост, а эта громадина была раза в три больше и тащили её двое. – У меня вопрос: где ты её достал, как мы её поставим и почему она такая огромная? – Артур, в этом доме скромное деревце будет хорошо смотреться только в твоём кабинете, а тут – оно просто потеряется среди других украшений. А откуда она – это пусть останется тайной, но всё законно! По большей части... – У нас не хватит игрушек. Есть только небольшая коробка... – Сейчас что-нибудь сообразим,– отмахнулся Майлз, он уже не смотрел на него и командовал юношами, пытавшимися установить ель в подставку. Альберт Болдвуд, приехавший уже к восьми вечера, застал непривычную, для тихого дома, картину. На первом этаже в просторном холле была установлена огромная ель. Под потолком тянулись длинные гирлянды и ленты дождика. Окна покрывали нарисованные снежные узоры, а на некоторых красовались и праздничные украшения. Внутри витал аромат имбирных пряников, смешиваясь с запахом запеченной индейки. Но самая удивительная картина ждала его буквально "под елкой". Его дочь громко объясняла десятку молодых людей, как делать фонарики из бумаги, и, судя по лежащим рядом пёстрым кучкам, это было не первое их занятие «рукоделия». – Мне тоже нужно присоединиться к вашему творчеству? – Папа! – девочка бросилась отцу, которого не видела уже несколько недель, на шею. Сидящие мужчины поднялись поприветствовать гостя, а молодые люди занятые «оригами» поздоровались лишь кивком головы и продолжили своё творчество. Артур, отклеивая от пальцев кусочки бумаги, тоже протянул руку. – Альберт! Ты вернулся, – в зал вошла Уинни. Они окинула горки украшений, сложенные рядом с каждым из студентов и громко провозгласила. – Хватит. Мальчики, все молодцы, но вам пора домой! Сейчас идите в столовую, выпейте чаю и перекусите. Ребята благодарно улыбнулись, но, прежде чем устремиться в указанном направлении, вопросительно посмотрели на Майлза и Артура, считая их своими начальниками. Те благосклонно кивнули, и восемь человек разом сорвались с мест. – Как я понимаю, планы на Рождество поменялись? – Альберт любовался на дочь, которая прижималась к его плечу. – У нас неожиданные гости, – объяснила Уинни. В холл как раз вошла Энн. – Энн, – протянула она руку для приветствия и Болдвуд старомодно поцеловал её, вызвав довольную улыбку.– Какой джентльмен. Жаль, я замужем, Филипп пошел смывать с себя краску. – Смотри какую красоту он нам на окнах с ребятами нарисовал! А это, – Уинни запнулась, не будучи уверенной как представлять Майлза. – Майлз– протянул тот руку для знакомства. – Мейтленд? Конечно, знаменитый наследник Мейтлендов! Простите, я просто запомнил ваше лицо. Фото часто мелькало в газетах,– на лице Майлза застыла какая-то кривая улыбка. Если Альберт и заметил, как напряглись все после его слов, то виду не подал, и продолжил. – Мы с ребятами часто читали в газетах о всяких вечеринках…жутко завидовали. Вы же потом… – Болдвуд задумался. – Я уехал во Францию, – попытался выйти из напряженной ситуации Майлз. Альберт, кажется, вспомнивший совсем другие заголовки, чуть нахмурился. – Жаль, что у ехали, вечеринки у вас получается организовывать просто потрясающе, – улыбнулась Элизабет. – Да уж… а потом война. Вы вернулись на Родину? – продолжил её отец. – Нет, я остался там и даже учувствовал в сопротивлении. Сейчас первый раз приехал, – выдавил Майлз. – Ох, я из тех англичан, что вечно ругают климат, правительство, законы, даже саму Королеву, но всегда остаются в стране. Однако, не скрою, в тайне немного завидую тем, кто находит себе такое место, где ему …хорошо. Рад познакомится с Вами, – подытожил диалог Болдвуд. Облегчение, которое отразилось на лицах присутствующих в зале взрослых было непонятно для юной мисс, но в комнате снова стало теплее. – Итак, вы огранивали всё это? За один день? Кажется, мне стоит пригласить вас на нашу с Уинни свадьбу в качестве почетного гостя и организатора. – Мы обсудим это позже, – немного застеснялась Унии, – давайте-ка поужинаем, все порядком устали, а завтра ещё многое предстоит сделать. Они вошли в столовую, когда студенты Артура уже покидали её, вполне довольные тем, как прошел «экзамен». Вечером Альберт и Лиза отправились к себе, Филипп пошёл спать раньше всех, чтобы утром снова рисовать при «дивном освещении». Энн и Уинни сначала наводили сколько-нибудь приличный порядок, а потом о чём-то тихо шептались на кухне. Майлз и Артур стояли в окутанном сумраком холле, глядя как на ещё толком не наряженной ели горят огоньки гирлянд, как «дождик» по потолком сверкает, едва раскачиваясь. – Прости, что всё так вышло с Альбертом. Я не думал… – Ты здесь совершенно ни при чём. Альберт тоже. Он оказался очень…понимающим. Зато я теперь ещё раз убедился в том, что вряд ли мне стоит возвращаться, даже с новыми документами. Они помолчали некоторое время. – Я думал всё будет иначе,– Артур обнял Майлза со спины. – Что мы останемся вдвоём на праздник. А Уинни ещё хочет позвать сюда ребят из тех…у кого не будет дома праздника и немного повеселить их. В общине поставили спектакль, так что завтра здесь будет…хотел найти подходящий научный эпитет, но не могу. – Я не отмечал Рождество с таким размахом…не помню сколько лет. – Это не тот праздник, о котором ты говоришь – К черту… время тех праздников прошло. Пойдем спать, завтра много дел. – Тогда поторопимся, у меня есть ещё планы на эту ночь. – Артур Эддингтон, кто бы знал что в эдаком тихом омуте такие ненасытные черти! –Я предпочитаю думать об этом, как о ядерных реакциях внутри звезд… Майлзу надоела их болтовня, зато целоваться в этом полутемном зале накануне Рождества – было поистине волшебно. * Квакеры – протестантское религиозно-мистическое движение.