Мой Личный ФБРщик

      

«Правда бывает удивительней вымысла, зато вымысел правдивее» © Фредерик Рафейэл

      Лекса не помнила, как оказалась в Бюро. Перед ее глазами стоял лишь Робинсон, которому она делала массаж сердца, надеясь, что тот очнется. Она не помнила, как к ним подъехали другие агенты и скорая. Окровавленные руки тряслись слишком сильно, когда тело Робинсона убрали в мешок. Лекса никогда еще не убивала и не видела, как жизнь уходит из человека, который стал в какой-то степени напарником в этой злосчастной погоне.       Она помнила смерть отца и помнила свое горе, но об этом ей сообщили врачи. Это была трагедия, с которой Лекса смогла справиться. Но сейчас целый вихрь эмоций брал над ней верх. Она не думала о том, кого застрелила, не жалела его, потому что он убил Робинсона. Какая же жизнь несправедливая штука, что пуля попала именно в то место на теле, которое не было защищено бронежилетом. Тайлер был ее ровесником… и хоть они и не общались близко, перед глазами все равно стояло его бледное лицо.       Лекса могла лишь механически улыбаться, когда к ней подходили и поздравляли с поимкой Даймонда. Кто-то, кто видел на ней кровь и порезы от осколков, даже беспокоился, но Лекса была не способна на какие-либо действия, кроме как сказать «спасибо» и «все в порядке, это не моя кровь». Да, это была кровь Робинсона. Конечно, ее готовили убивать, ее готовили к смерти, но теория несравнима с практикой. Противный ком подошел к горлу, когда в очередной раз она посмотрела на свои руки. Мало того, что она пристрелила живого человека, да, плохого, но живого, так еще и потеряла напарника.       Ее затошнило. Отодвинув всех окруживших ее агентов, Лекса побежала в туалет. Было невыносимо слышать эти поздравления. Ворвавшись в уборную, она распахнула кабинку и склонилась над унитазом, выпуская из своего желудка все, что там было. Жуткий спазм прошелся по всему телу, а колени подогнулись, заставляя Лексу упасть на них. Судорожный всхлип нарушил тишину помещения. Она схватилась за стульчак, оставляя на нем бледно-красные следы от пальцев.       По щекам начали течь слезы, а рот приоткрылся в немом крике. Как стереть из своей головы все произошедшее? Как стереть мертвое тело Робинсона? Как стереть его глаза? Тело, которое погрузили в мешок… Лекса не понимала своей реакции. Она не знала Робинсона, они даже не общались. Но, казалось, их погоня в тот момент сделала их самыми близкими людьми друг другу. Люди умирают каждый день и то, что Лекса стала свидетелем того, как костлявая старуха с косой забирает человека, не должно было стать таким выбивающим из-под ног почву событием.       Но она сидела над унитазом и плакала, сжимая стульчак так сильно и одновременно испытывая неподдельное удивление от того, почему тот еще не треснул. В таком состоянии Лексу нашел Линкольн, который захватил ее в свои медвежьи объятия, поднимая с пола и выводя из кабинки. Она не слышала, что он ей говорил. Сквозь размытую пелену Лекса могла видеть, как он открывает рот, словно стараясь до нее докричаться, но все было тщетно.       Лекса была благодарна ему, когда тот включил воду и начал оттирать ее окровавленные руки, продолжая что-то говорить. Но теперь она могла смотреть только на себя в зеркало, видя растрепанную девушку в отражении. Лицо покрылось красными пятнами от истерики, пухлые губы были искусаны до болячек, которые Лекса не ощущала, а на бронежилете красовались бордовые следы, словно служа напоминанием о том, что произошло.       Она стала безвольной куклой в руках Линкольна, который старался привести ее в чувства. Лекса начала отходить от своего коматозного состояния только после того, как почувствовала прохладу на своем лице.       — Лекса, — мягкий голос друга прорвался через непроницаемый гул в ушах, — родная…       — Линк, — прохрипела она беспомощно, а потом громко всхлипнула: — Линкольн.       Лекса почувствовала, как он ее обнял, крепко стискивая, и она вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг; то изо всех сил оттягивая его футболку, то сжимая, словно намереваясь разорвать ткань. Ноги подогнулись от внезапно наступившего бессилия, а с губ срывалось едва ощутимое горячее дыхание.       — Тише, тише…       Мужская ладонь начала размеренно поглаживать содрогающуюся спину. Линкольн не знал, что сказать. Лексе предстоял еще разговор с Кларк, которая сидела сейчас у Маркуса Кейна.       — Все будет хорошо, Лекс, — бормотал он и чувствовал, как его футболка намокает от слез. — Я рядом…       — Ничего… не будет…       — Ну, тише, — Линкольн глубоко вздохнул и чуть отстранил от себя Лексу, заглядывая в такие яркие зеленые глаза. В данный момент создавалось ощущение, что они сверкали ярче звезд. — Послушай меня, ты сильная. Ты справишься с этим.       — Тайлер, — она зажмурилась и замотала головой, стараясь отогнать образ Робинсона, — он…       — Я знаю, — Линкольн взял ее лицо в ладони и чуть поднял голову Лексы. — Но это не твоя вина, слышишь? Ты ничего не могла сделать.       Она могла. Например, вести машину так, чтобы в него не попала пуля, или дать ему какую-нибудь ткань, чтобы он зажал ей рану. Все было лучше того, что она сделала. Но из-за нее погиб человек, у которого наверняка были родственники, которые его любили. Погиб даже не один, а вместе с Тайлером Робинсоном… трое. Тот, кто в них стрелял, и тот, кто был за рулем. Она убила троих. И если двое были преступниками, то Тайлер нет…       Лекса отрицательно замотала головой, которую Линкольн зажимал своими руками.       — Не вини себя, Лекс, — темно-карие глаза излучали необходимое тепло и спокойствие. — Робинсон отдал жизнь за дело, и его похоронят с почестями. Никто не винит тебя. Наша работа — это игра в рулетку с самой Смертью, слышишь меня?       — Но…       — Нет никаких «но», — Линкольн вымученно улыбнулся, перебивая Лексу. — Тебе нужно сейчас собраться и быть сильной. Кларк сидит у Кейна.       Голову словно пронзили острым мечом. Кларк…       Она оставила Кларк на попечительство агенту Райли. Кларк видела ее. Кларк теперь знала, кто она. Имя Четырнадцатой билось в ее мыслях, переключая на себя все внимание и заставляя думать только о ней.       Кларк. Кларк. Кларк. Кларк. Кларк. Кларк.       Кларк видела. Кларк знает. Кларк…       Кларк не простит ее. Кларк возненавидит ее.       К-л-а-р-к…       Лекса могла постараться объяснить, но кто ее послушает? Она бы не поверила самой себе, если бы была на месте Кларк. Это было хуже ножа в спину… это было не просто предательство, это был Иудин поцелуй для Кларк.       — Я… я не могу, — через силу проговорила она.       Говорить с Кларк и видеть в голубых глазах отражение разбитого сердца было тем, чего Лекса не хотела больше всего. Говорить с ней, заранее зная, что этот бой проигран, совершенно не хотелось.       — Через не могу, Лекс, — Линкольн осторожно заправил темную прядку волос за ухо и покачал головой. — У нее есть полное право узнать правду, какой бы жестокой она не была.       — Я не смогу, — вновь повторила Лекса.       — Я в тебя верю, — он положил руки на хрупкие плечи и ободряюще кивнул. — Ты ведь у нас сильная Лекса Вудс, которой все по плечу.       — Это нет…       — И это тоже, — вторил ей Линкольн. — Ты все сможешь.       Лекса, абсолютно не веря в это, слабо мотнула головой и вздохнула. Она медленно развернулась и на негнущихся ногах вышла из туалета, чувствуя спиной поддержку своего друга, который шел следом. Это был тот момент, когда точка в их отношениях с Кларк еще не была поставлена, и сейчас она идет к ней, чтобы увидеть, как ее Четырнадцатая сделает это. Хотелось вернуться на несколько месяцев назад, когда еще все было хорошо, и они просто жили, наслаждаясь друг другом.       Лекса увидела, как Аня вскочила с диванчика рядом с кабинетом Кейна, когда заметила ее. Она явно хотела подойти, но, увидев Линкольна, который движением руки остановил ее, лишь помрачнела, неловко переступая с ноги на ногу.       — Где Кларк? — надломленным и будто бы уставшим голосом спросила Лекса.       — У Кейна, — быстро ответила Фишер, оглядывая подругу с ног до головы. — Лекса, ты молодец.       — Нет, — она невесело усмехнулась и вздохнула.       — Не говори так…       — Аня, — предупреждающим тоном сказал Линкольн, хмурясь, — не стоит. Не сейчас…       Вудс вновь кинула взгляд на руки. Частички крови все еще были на них, словно въевшись в кожу, и Лекса видела их. Каждая из них будто бы светилась, обращая на себя внимание и заставляя вспоминать Робинсона. Казалось, она даже могла ощутить теплоту той алой жидкости, которая вытекала из раны. Захотелось не просто помыть руки… а отодрать их с помощью мочалки.       Дверь кабинета директора медленно отворилась, и на пороге показалась мертвенно-бледная Кларк в сопровождении совершенно счастливого Маркуса, который пытался скрыть свои эмоции за маской непроницаемости. Однако сверкающие глаза выдавали его с потрохами.       Лекса вздрогнула, переводя свой затравленный взгляд на Кларк, которая рассеянно изучала ее.       — Вот вы где, агент Вудс, — губы Маркуса растянулись в улыбке. — Я как раз хотел с вами поговорить.       Туго сглотнув, она посмотрела на директора, еле отрываясь от своего объекта, и мрачно кивнула. Кейн чуть отошел в сторону, освобождая дорогу к своему кабинету, и Лексе ничего не оставалось сделать, кроме как пройти внутрь. Когда дверь за ними закрылась с характерным щелчком, она словно почувствовала, как та невидимая нить, которая связывала их с Кларк, оборвалась.       Маркус важно прошел мимо нее к столу, делая вид, что не замечает состояния своего сотрудника, и открыл самый нижний ящик. Он достал два хрустальных стакана и бутылку виски, быстро разливая его по ним. Кейн легонько подтолкнул стакан на столе и выжидающе уставился на Лексу, которая отрицательно мотнула головой.       — Пейте, — внезапный приказной голос вывел ее из транса.       Лекса медленно подошла и обхватила стакан пальцами, молниеносно вливая в себя жидкость янтарного цвета. Она почувствовала, как неприятно обожгло горло, и сморщилась, ощущая, как желудок скручивается в спазме.       — Спасибо, — прохрипела Лекса.       — Не стоит, — Маркус сделал маленький глоток и вздохнул. — Я представляю, в каком вы состоянии. Смерть — дело не из легких, но никто не умирает слишком рано, все умирают вовремя.       — Агент Робинсон, он…       — Лекса, — она вздрогнула, услышав из уст директора свое имя, — наша жизнь полна самых различных поворотов судьбы. Кто-то в них вписывается, а кому-то суждено в них разбиться. С этим ничего не поделать. Агент Робинсон отдал жизнь во благо, и его не забудут. Нет вашей вины в том, что его подстрелили, хотя я знаю, что вы найдете повод, — Маркус провел рукой по волосам и понимающе улыбнулся. — Но помните, что это не так.       — Да, сэр, — сил спорить с директором не было, да Лекса бы и не стала. Она знала, что никакие слова не убедят ее…       Кейн усмехнулся, будто бы прочитав мысли своего агента по глазам. Он знал этот потухший взгляд. Слишком многих он видел такими, и каждый из них винил себя в смерти своего товарища. Это оставалось с ними навсегда, лишь через время притупляясь. Но они жили с этим отвратительным чувством всю жизнь. Сам Маркус жил с ним, хоть и научился не обращать на него внимания.       — Вы выполнили свое задание, — Маркус ободряюще улыбнулся, — и выполнили отлично. Указ о вашем переводе в сеть тайных информаторов будет скоро подготовлен, а в это время я даю вам настоящий отпуск, который вы заслужили.       Лекса вздрогнула. Свободного времени ей сейчас для полной картины только не хватало. Она знала, что ничем хорошим для ее ментального состояния это не закончится.       — Сэр, — немного замявшись, начала она, — а можно без отпуска?       — Агент Вудс, этот отпуск нужен как раз для того, что вы не загрузили себя работой, глуша проблемы, — Кейн сделал глоток виски и вздохнул, потирая пальцами висок. — Я могу договориться с психологом Бюро, чтобы он помог вам справиться со всем.       — Я вас поняла, не нужно…       — Тогда вы свободны. Увидимся через месяц, — Маркус улыбнулся. — Мне нужен агент, который сможет выполнять все поставленные задачи, а не сломленный человек. Договорились, Лекса?       Она неуверенно кивнула, вновь удивляясь обращению к себе по имени. Никогда директор так тепло с ней не говорил, и уж тем более не обращался к ней так. Лекса развернулась, но нахмурилась, смотря на дверь. Там была Кларк, которая разговаривала с Маркусом до нее…       — Сэр, а что вы сказали объекту Четырнадцать? — не поворачиваясь и чувствуя тяжелый взгляд спиной, спросила она.       — Разве это важно?       — Мне нужно знать, что ей говорить. Прошло полгода, как…       — Скажите, что все это было заданием, агент Вудс, — от былой теплоты в голосе Маркуса не осталось ничего.       — Я понимаю, — Лекса прикрыла глаза, не желая смотреть на дверь, за которой была Кларк. — Я имела в виду информацию про Даймонда.       — Все, что было нужно, я сказал. Вы свободны.       Лекса подавила резкий выдох и пошла на выход. Рука, которая потянулась к дверной ручке, предательски нервно дрожала. С усилием нажав на нее, она вышла, быстро закрывая за собой дверь. Теперь осталось самое сложное. То, чего она так хотела избежать, и то, о чем Лекса так сильно боялась думать, будучи счастливой.       Она увидела Кларк, сидящую на диванчиках, а на корточках рядом с ней была Аня, которая держала ее руки. Линкольн возвышался над ними. Его ладонь покоилась на плече Четырнадцатой в надежде утешить. Лекса сглотнула, когда три пары глаз устремились на нее. Но только в сапфировых глазах, которые она так отчаянно любила, не было ни намека на жалость.       Стоило ли действительно сделать вид, что все это было лишь задание? Или попытаться сказать такую невероятную правду? Правду, которая заключала в себе боль, и в которую было почти невозможно поверить. Лекса смотрела в эти родные глаза и не могла отвести своего встревоженного взгляда. Кларк заслуживала правды, но сможет ли Лекса после полного откровения собрать свое сердце, которое уже треснуло пополам? Если она сейчас раскроется до конца, то собрать себя после не представлялось возможным, потому что, когда тебя ненавидят за правду, еще хуже, чем, когда тебя ненавидят за ложь.       Из потока таких нерадостных мыслей ее вывел смачный хлопок по плечу. Испуганно повернув голову, Лекса выдохнула, когда увидела агента Райли. Бледно-голубые глаза не помрачнели ни на йоту, когда столкнулись с затравленным взглядом. Он уже успел переодеться и выглядел свежо и по-домашнему. На нем не было его любимого классического костюма, уступая место серой толстовке и такого же цвета треникам.       — Вудс, ты красотка! — растягивая губы в улыбке, произнес Райли.       — Спасибо, — слишком тихо пробормотала она.       — Да, с твоим объектом все в порядке, — он ухмыльнулся, кивая на Кларк, которая, услышав это, вздрогнула.       Заткнись. Закрой свой рот. Замолчи!       Уходи! Проваливай! Не говори больше ничего!       — Да, спасибо, — только и смогла проговорить Лекса.       Райли подмигнул, а потом пошел дальше, оставляя стоять оцепеневшую Лексу на месте. Как бы сильно она не отсрочивала разговор с Кларк, это было неизбежно. Такие вещи нельзя оттягивать целую вечность. В какой-то момент пластырь просто необходимо отодрать ― больно, но потом раз и становится лучше. Лекса запомнила эту фразу из книги Джона Грина, которую Кларк как-то решила почитать им вслух перед сном.       Туго сглотнув, она на ватных ногах пошла к ребятам. Четырнадцатая смотрела на нее слишком пронзительно, а в ее глазах можно было прочесть всю горечь, которую она испытывала в этот момент.       — Мы пойдем, — Аня внезапно встала с места и схватила Линкольна под руку. — Увидимся…       Кларк даже не кивнула. Они тоже ее обманывали, как и ее подруг. Лекса сглотнула, провожая их задумчивым взглядом, который потом перевела на свою девушку. Пока еще не бывшую…       — Нам нужно поговорить, — хрипло сказала Лекса, а потом махнула рукой, призывая следовать за ней.       Она не знала, куда идет. Просто шла, надеясь на свои ноги, которые приведут ее в уединенное место. Им оказалась комната отдыха, где расположились несколько агентов. Лекса не задумывалась о том, можно ли приводить сюда людей, которые никак не связаны с Бюро, но ей было совершенно все равно.       — Можете выйти, пожалуйста, на некоторое время, — попросила она, видя недовольные взгляды.       Но ее послушались, освобождая помещение. Кларк была слишком бледной для здорового человека и молчаливой для той, кого предали.       — Тебе нужно выпить кофе, — пробормотала Лекса, трясущимися руками ставя чайник.       — Мне нужно просто выпить, — серьезно ответила Кларк, а потом обхватила голову руками и присела на одну из кроватей.       Лекса слишком резко обернулась, проглатывая тяжелый вздох.       — Может скажешь что-нибудь?       Кларк внезапно подняла голову и посмотрела на Вудс. В ее глазах плескалось столько боли и отчаяния, что ими можно было затопить весь мир.       — Я все еще не могу осознать…       — Кларк, я…       — Сколько я была твоим объектом? — вдруг очень едким голосом спросила она. — Сколько ты называла меня этой чертовой цифрой?! Четырнадцать, да?!       Лекса прикрыла глаза и сжала руки в кулаки за спиной. Это был тот самый момент, когда она либо откроется, либо нет. Иного выхода не было.       — Три года, — не поднимая отяжелевших век, прошептала она. — В июне должно было стать четыре.       — Три года? — не веря, переспросила Кларк, беспомощно нащупывая стену сзади. — Три года… я была для тебя Четырнадцатой три года? — надломленность в ее голосе медленно убивала Лексу. Это было сущей пыткой.       — Да.       Кларк шумно выдохнула, чувствуя, как перед глазами начало все темнеть. Кислорода неожиданно стало не хватать, а горло сдавило тисками, не давая возможности сделать вдох. Руки затряслись, а сердце начало биться слишком часто и громко, отдаваясь невыносимой болью в ребрах. Внезапно она ощутила на своем горячем лице ледяные руки, темно-изумрудные глаза внимательно изучали ее. Изумруд… который больше не казался родным, теперь приносил только страдание.       — Дыши, — послышалось сквозь неясный шум, — дыши со мной. Вдох и выдох. На счет раз — вдох, а на три — выдох.       She's a beautiful girl       Она красивая девушка.       She's one of a kind       Она такая одна.       Plays her cards to her chest       Никому не раскрывает свои карты.       That's how she knows it best       Она отлично с этим справляется.       Incredible lover       Невероятная любовница,       Invisible heart       Закрывшая сердце.       With every breath       Каждым вздохом       She plays her part       Она играет свою роль.       I gave from my heart       От всей души я отдал (ей)       All of my love       Всю свою любовь.       Кларк послушалась, смотря на губы, которые она целовала. Она видела, как они шевелятся, отсчитывая цифры. Неожиданно наступившая паническая атака постепенно отступила, оставляя только тупую ломоту во всем теле.       — Я была для тебя всего лишь заданием, — вырывая свое лицо из потеплевших ладоней, сказала Кларк.       — Кларк…       — Нет, агент Вудс, зовите меня, как звали все три года, — она отбила руки, которые вновь к ней потянулись, а потом вдруг истошно закричала: — Ты схватила моего отца! Что тебе еще, блять, от меня надо?! Ты выполнила свое задание! Отъебись теперь!       — Не выражайся, пожа…       — Нет! Не смей! — прошипела Кларк, вскакивая и отталкивая Лексу от себя. — Это было привилегия той, кого я любила и кого, как теперь оказывается, не существует!       Лекса отшатнулась, стараясь скрыть всю боль, которая могла отразиться на ее лице. Нельзя было быть слабой. Только не сейчас… в любой другой момент да, но не сейчас. Нужно было лишь доползти до дома и напиться до бессознательного состояния.       — Полгода, — Кларк всплеснула руками и закинула голову, стараясь скрыть слезы, которые норовили потечь по щекам, — полгода, агент Вудс. Для меня это были настоящие чувства, а для вас? Что вы можете сказать? Вы стонали подо мной, говорили, что любите. Для вас это все задание?!       Поджав пухлые трясущиеся губы, Лекса сглотнула, напрягая челюсть и чувствуя, как ногти впиваются в нежную кожу ладоней, оставляя следы полумесяцев. Тот самый момент. Решение, которое разрезало ее мозг и сердце, было слишком безрассудным, но она не могла сказать всю правду, потому что после сказанных слов Кларк Лекса отчетливо осознала, что ей не поверят и уничтожат. Проще было солгать… может тогда пережить все это будет легче?       — Задание, — выдавила она и почувствовала, как желание вырвать сново подошло к горло. Желудок сжался, заставляя Лексу сжаться от отвращения к самой себе и от собственной лжи.       Кларк резко опустила голову и посмотрела на нее. Слезы сорвались с ее пушистых ресниц, заставляя сердце Лексы разбиться вдребезги от этой ужасной картины. Это была беспроигрышная партия. Она не успела даже среагировать, как к ней подлетела Кларк, разрезая воздух своей рукой и награждая ее звонкой и оглушительной пощечиной.       Лекса не сморщилась, по инерции лишь отворачивая голову и покорно терпя болезненно-острое растекающееся тепло.       No, I don't feel nothing, I don't feel nothing (nothing at all)       Нет, я ничего не чувствую, я ничего не чувствую (совсем ничего)       Was too blind to see what you were doing to me, doing to me, numb to your love       Был так слеп, что не замечал, что ты делала со мной, просто оцепенел от твоей любви.       Кларк дрожала, смотря на нее взглядом, в котором блестела чистая и неподдельная ненависть. Ее лицо перекосило от омерзения, а руки сами начали бить Лексу по испачканному бронежилету, словно намереваясь причинить ей всю ту боль, которую она испытывала в данный момент, через физические увечия. Она не слышала своих судорожных всхлипов, перерастающего в крик, пока Лекса не обхватила ее руками, притягивая в свои объятия.       Once bitten twice shy       Обжёгшись молоком — дуешь на воду.       I'm not the same guy       Я уже не тот парень, каким был раньше.       The point of return       Точка невозврата       You've crossed that line       Тобой уже пройдена.       Fooled my mind       Дурачила меня,       Deceitful disguise       Лживая притворщица,       Just like the Venus       Как плотоядный цветок,       Seducing a fly       Заманивающий мух.       Она пыталась вырвать из кольца рук, которое заставляло внутри все леденеть и стонать от боли. Кларк не видела лица Лексы в этот момент, да и не хотела, уж слишком оно было ей ненавистно. Она просто хотела стереть все полгода из своей памяти, забыть этот запах мяты вперемешку с древесными духами, который ей стал родным, просто вычеркнуть человека из своего безжалостно уничтоженного сердца.       — Ты… ты… — появившееся заикание не давало Кларк возможности договорить до конца.       — Я была Перри, — слишком тихо пробормотала Лекса в белокурую макушку, понимая, что, если говорить, то до самого конца.       Ice for the lies       Я отплатил холодом за ложь,       I gave from my choice       И это был мой выбор.       The dream is over       Этот сон закончился,       It's come to an end       Он подошёл к концу.       Terrifying       Ужасно!       The nightmare begins       Начинается кошмар.       — Нет! — Кларк все же вырвалась из объятий, а на лице отразилась новая гамма чувств. — Нет! Хватит!       — Кларк… пожалуйста, — Лекса сделала шаг вперед, на что Кларк отступила, вытягивая трясущуюся руку вперед.       — Не подходи ко мне! Не подходи!       Лекса вздохнула, ощущая, как все ее тело начинает сотрясать дрожь вслед за телом Кларк. Она не могла этого больше вынести. Никогда сильно ей так не было больно и, казалось, что даже смерть стала бы куда более милосердным исходом. Но пусть эта рана, которую Лекса беспощадно вскрыла, покровоточит и затянется. Они начнут жить друг без друга и будут… счастливы? Но смогут ли?       — Ты лживая тварь! Ты врала мне! Во всем! — Кларк отступала назад, всё ещё не отворачиваясь и тыча пальцем в ее сторону. — Ты использовала меня! Я чувствую себя ебаной шлюхой из-за тебя, только еще хуже!       — Ты не шлюха, Кларк!       — Да?! Именно ей я себя и чувствую! Из-за тебя! — Кларк столкнулась спиной с дверью и вздрогнула. — Я тебя ненавижу! Ненавижу!       Четырнадцатая нащупала ручку и резко открыла дверь, вылетая из комнаты отдыха. Лекса подняла глаза к потолку и закусила губу, стараясь унять мучительную дрожь. Ноги подогнулись, и она еле смогла дойти до кровати, на которой сидела Кларк, зарываясь пальцами в волосы и сжимая их у корней.       — Лекса? — голос Ани, которая ворвалась в помещение, заставил ее взглянуть на свою лучшую подругу.       — Я… я… — язык не слушался, не давая сказать то ужасное, что она сделала.       — Тише, что ты? — Фишер присела на корточки перед трясущейся Лексой и положила ладони на колени. — Ты же ей сказала, что полюбила ее? Что это было все не задание?       Лекса судорожно втянула воздух носом, опуская веки, из-под которых потекли горькие слезы.       — Нет, — надтреснуто прорезала тишину она, — я сказала, что все это было задание…       — Ты что? — Аня ошеломленно уставилась на нее. — Лекса, ты идиотка?! Зачем ты соврала?!       — Потому что так будет лучше для нее…       — Господи! — воскликнула она. — Ни для кого так лучше не будет! Какая же ты идиотка, Вудс! — но Аня все равно ее крепко обняла, держа сотрясающуюся в истерике Лексу.