Мой Личный ФБРщик

      

«Только раз, и то если очень повезет, ты встречаешь человека, который разделяет твою жизнь на две части, до встречи с ним и после» © Дрянная девчонка

      После того самого дня Кларк не могла найти себе места. Октавия с Рейвен, которые были не в курсе, что их любимые — агенты ФБР, не понимали, что с ней происходит. Она не хотела им говорить о Линкольне с Аней, но они были ее лучшими подругами, а о подобном умалчивать было сродни греху. Сначала Октавия и Рейвен не поверили, но когда Кларк рассказала им все с самого начала, не смея утаивать информацию и про отца, они поверили. Она боялась, что как только ее подруги узнают о том, какой монстр ее породил, то сразу же отвернутся, но вместо этого просто немного надулись, потому что им не рассказали об этом раньше, смея в них усомниться.       Кларк было так больно, что она не могла прекратить плакать первые дни. Каждая фотография в фотопленке заставляла слезы течь по щекам и просто думать о том, как с ней поступили. Ни Октавия, ни Рейвен не могли ей помочь, потому что у них была своя драма, с которой они разбирались. Жизнь в один момент просто разделилась на «до» и «после», не оставляя никакой середины.       Она старалась себя собрать по кусочкам, ходила на пары, которые ей перестали нравиться, заклеила на всякий случай веб-камеру на телефоне и на ноутбуке с планшетом, который подарила ей Лекса. Кларк просто не могла выдержать той пустоты, которая в ней поселилась, стараясь заполнить ее чем угодно, включая и алкоголь. Лекса ей воспользовалась, а потом еще и посмела заикнуться о любви.       Как верить ей? Как верить Лексе после того, как она в Бюро сказала одно, а дома совершенно другое. Кларк не хотела разбираться в голове этой лживой притворщицы, которую она любила. Ей просто захотелось выключить все чувства по щелчку пальца, но они были не в «Дневниках вампира» и приходилось просто молча страдать, ночами сжимая подушку до побелевших костяшек и крича в нее, дабы не разбудить Октавию и Рейвен.       Кларк так и не поняла, почему отношения их друзей остались в живых, после такой внезапно раскрытой правды. Она даже не хотела знать каких-то подробностей и молча проглатывала водку, слушая Октавию с Рейвен, которые наперебой говорили ей о любви Лексы к ней. Больнее всего было слышать от них какие-то нюансы, которые Кларк раньше не замечала. Например, то, какие взгляды Лекса кидала в ее сторону, когда Кларк рисовала, или как она о ней заботилась, поправляя куртку или шапку. Лекса всегда брала ее очки, когда она их где-то забывала.       Все это наносило такие глубокие раны ее сердцу, что хотелось вскрыть себе вены и забыть об этой боли, но сил заставить прекратить говорить Октавию с Рейвен просто не было. Силы были только донести наполненный спиртным стакан до своего рта и осушить его, сильно морщась. Каждый вечер она слушала от своих подруг нравоучения, где ей говорили, что она дура и ей нужно было остаться с Лексой.       Но они не понимали, потому что их ситуации были немного разными, хоть и в общем похожими. Кларк не могла простить Лексу, не сейчас точно… это было невыносимо трудно и больно. Вудс схватила ее отца. Да, Джейк был отвратительным человеком, да, он попросил о помощи и не поддерживал ее увлечения, да, он позвал ее к себе, желая сделать из своей дочери монстра, но он был ее отцом. Он был человеком, которого любила ее мама, человеком, который, несмотря ни на что, всегда поддерживал их финансово, потому что не мог оставить свою семью. Джейк Даймонд не был образцовым отцом, но Кларк верила, что он ее любил, просто по-своему и в силу обстоятельств не мог с ней находиться.       Единственное, за что она не была зла на Лексу — так это за то, что она засадила папу за решетку, потому что Кларк не хотела, чтобы он убил еще кого-то, а с флэшкой, которую у нее забрал Маркус Кейн, была огромная вероятность подобного исхода. Но Лекса поступила ужасно, внедряясь в доверие к Кларк, влюбляя в себя и следя за ней. И мало того, Лекса и Перри были одним и тем же человеком… изначально, все между ними было ложью.       Кларк жила с этой мыслью изо дня в день, из месяца в месяц, согревая внутри ту ненависть и бережно восстанавливая себя. Но чем больше времени проходило, тем сильнее проходили и злость с обида, которым не хватало места внутри в самом начале. Она виделась с Линкольном и Аней, которые выглядели счастливо и здорово, и все чаще ей хотелось спросить у них как там Лекса. Но она проглатывала в себе это желание, заставляя вспоминать коварный обман и вновь ненавидеть Вудс всей душей.       Поначалу это работало так успешно, что Кларк выливала тонны яда на Линкольна и Аню во время их диалогов, которые принимали это со смирением. Но потом… потом что-то щелкнуло, заставляя ее просто потухнуть и утонуть в дикой тоске. Она прокручивала в голове тот последний разговор в квартире, где Лекса молила ее выслушать, где Лекса поцеловала ее, и просто не желала вспоминать разговор в Бюро, которые заставлял зашитые раны кровоточить. Разговор дома у Лексы был куда более… искренним, чем тот, что произошел в комнате отдыха.       А потом она узнала, что Октавия забеременела от Линкольна и с трудом подавила в себе внезапно возросшую зависть. С этого момента все полетело так стремительно, что не было возможности сесть и все обдумать. Бесконечные мысли о Лексе были прерваны планированием свадьбы Октавии, которой Линкольн сделал предложение сразу же после того, как узнал, что у них будет ребенок. Следом он ушел из Бюро, что, несомненно, поразило всех троих подруг.       Кларк всегда видела, что Линкольн был самым мягким и открытым среди Лексы и Ани, но даже она не ожидала, что он уйдет из Бюро ради Октавии. Это заставляло ее ворочаться в кровати и думать: сделала бы Лекса ради нее такое? И как бы мучительно долго она не старалась выбросить из своей головы этот вопрос, у нее не получалось. Злость на саму себя, злость на Вудс, которая предала ее, но не уходила из ее мыслей, принудила Кларк пойти на бокс, дабы хоть как-то выпускать пар и изводить свое тело до непомерной усталости, чтобы потом забыться в восстанавливающем сне.       Но каждый раз, когда она с остервенением дралась с тренером или била красную грушу, то думала о их встрече на свадьбе Линкольна. Кларк была уверена в том, что он позовет ее, и знала, что Лекса согласится. И чем ближе был этот знаменательный день, тем сильнее она переживала. И даже тренировки никак не могли помочь ей перестать представлять их встречи с Лексой. Они не виделись около полутора лет, и ни один день не проходил без воспоминаний об их последнем разговоре.       В какой-то момент Кларк поймала себя на том, что ей стоило дослушать Лексу до конца… дать ей возможность договорить, и может тогда она бы узнала что-то новое и сменяющее ее злость на милость. Кларк не могла построить нормальных отношений не только из-за этого, но и потому, что просто не находила сил, чтобы довериться кому-то. Это стало похоже на паранойю. Каждый проходящий человек казался ей тем, кем не являлся. Она начала думать о том, что почти все на улицах Нью-Йорка следят за ней.       Кларк даже сократила общение в социальных сетях до минимума, зная, что ее переписки могли просматривать. А если это была Лекса? Если все это время Лекса за ней смотрела? Эта абсурдная, но в то же время такая реалистичная мысль заставила ее снять все наклейки с камер и вернуться в интернет. Она не знала, чего хотела добиться, но почему-то часто печатала сообщения на номер Перри, не отправляя. Кларк надеялась, что Лекса это увидит и сама напишет ей, потому что она слишком сильно желала этого.       Так проходило ее метание до свадьбы. Она отключилась от жизни, стараясь вывести Лексу на разговор. Кларк даже один раз специально чуть не попала в аварию, но какой-то прохожий, оттолкнул ее с дороги. Это стало похоже на сумасшествие, которое видели все, кроме самой Кларк, которая продолжала старательно привлекать внимание Лексы за экраном. Она стала разговаривать с ноутбуком о ней, однако Лекса отчего-то не появлялась.       Когда наступила свадьба, волнению Кларк не было предела. Ее не просто трясло, ее била лихорадка, которую она сваливала на мандраж перед свадьбой своей близкой подруги. Как бы долго Кларк не вглядывалась в толпу приглашенных гостей, она не могла найти Лексу. По чистой случайности она столкнулась глазами с Аней, которая, понимающе поджав губы, двинулась к ней.       — Отойдем? — спросила Фишер, сжимая в руках фужер.       — Да, конечно, — Кларк нервно улыбнулась и прошла за Аней, одетую в строгий женский костюм и подчеркивающий все ее соблазнительные места.       — Что с тобой, Кларк? — Аня остановилась и изучающе уставилась на нее.       — Н…ничего?       — Ты ищешь Лексу, да?       Кларк вздрогнула, услышав это имя, но медленно кивнула, подтверждая слова.       — Она не придет, — Аня грустно улыбнулась и вздохнула.       — Что? — внутри все похолодело от непонятного страха. Неужели с ней что-то случилось? Неужели она погибла? Она не могла погибнуть…       — С ней все в порядке! — увидев панику в голубых глаза, Фишер поспешила успокоить Кларк, кладя руку ей на плечо. — Она сейчас…       — Что? Она сейчас что?       — Она в Мексике, Кларк, — чуть понизив голос, произнесла Аня. — Лекса хотела прийти, но ее внезапно отправили в командировку.       — Мексика? — Кларк в неверии сделала шаг назад, хмурясь.       — Кларк, я не должна тебе этого говорить, — она покачала головой и выдохнула. — Но я скажу, надеясь, что ты оставишь это между нами, ладно? — Кларк кивнула. — Лекса сейчас работает в сети тайных информаторов. Ее отправляют в горячие точки для внедрения и выяснения информации, которая необходима США. Недавно она вернулась из Нигерии, а сейчас уже улетела в Мексику на неопределенное количество времени.       Кларк прикрыла веки, чувствуя как глаза наполняются слезами. Лекса не следила за ней. Лекса жила своей жизнью, продолжала работать и наверняка даже не вспоминала о ней… о своем первом объекте. Как она могла сомневаться в том, что была не просто заданием для нее? Сейчас Лекса просто была занята своими делами, в то время как Кларк сходила с ума, разговаривая с ноутбуком, печатая и стирая сообщения.       Это осознание внезапно навалилось на нее, из-за чего Кларк едва устояла на ногах. Воздуха стало внезапно не хватать, а внутри все сдавило так сильно, что любой вдох просто представлялся невозможным. Она беспомощно схватилась за руку Ани, сгибаясь пополам и судорожно хрипя. Панические атаки стали слишком нормальным явлением, поэтому через несколько секунд Кларк выпрямилась, приходя в себя и жадно втягивая носом кислород.       — Ты в порядке? — обеспокоенно поинтересовалась Аня, заглядывая в мутные глаза.       — Да, да… все, — она прочистила горло, дабы избавиться от хрипа, — в порядке.       — Кларк, Лекса…       — Не стоит, — Кларк прервала Аню, отстраняясь и расправляя плечи. — Давай вернемся обратно.       После этой ошеломляющей новости Кларк поняла, что с этим ей не справиться самой. Из-за своего отца, из-за ложной любви Лексы и многих других факторов она начала сходить с ума в прямом смысле слова. Верить кому-то стало чем-то нереальным, а открыть свое еле залеченное сердце уж тем более.       Идея пойти к психологу пришла в момент приступа во время разговора с Аней. Кларк была просто не способна вылезти из этой ямы без человека, который бы разобрал с ней все ее триггеры и помог с ними справиться. Именно так она и начала свой долгий путь к нормальной и адекватной жизни.       После первого сеанса, где она обливалась слезами, словно посмотрела «Хатико» в первый раз, время ускорило свой ход. Кларк закончила университет, устроилась работать в малоизвестную компанию по созданию мультипликационных фильмов и продолжала заниматься боксом, но уже не для того, чтобы выпускать пар или истощать свой организм, а просто потому, что ей это нравилось. Психолог стал первым чужим человеком, которому она доверилась после всего произошедшего.       Кларк рассказала ей все, не утаивая и не скрывая. Они разбирали проблемы, долго говорили, и в один из дней, когда она от нее вышла, то почувствовала, как груз, который был на ее плечах с шумом упал, оставаясь за спиной. На одной из тренировок она познакомилась с очень обаятельным молодым человеком, который впервые пришел к ним в зал. Кларк сразу же обратила на него внимание, но не подошла, потому что была занята тем, что вколачивала свои руки, облаченные в перчатки, в грушу.       Однако этот мужчина был не занят и подошел к ней, поправляя свои темные кудрявые волосы и мило улыбаясь. Его звали Финн Коллинз, и он сумел очаровать Кларк чуть ли не с первой минуты их смешного знакомства. Финн позвал ее на спарринг, где Кларк ему разбила нос, из-за чего и согласилась пойти с ним на свидание в качестве извинения за причиненный физический ущерб.       Перед встречей с Финном она в панике звонила своему психологу и говорила, что не готова, хотя прошло уже четыре года. Но ее успокоили и сказали, что их встреча — знаменательное событие и шанс наконец забыть о прошлом навсегда. Кларк согласилась, не замечая того, как быстро все из просто свиданий переросло во что-то серьезное.       Кларк действительно стала счастливой, лишь изредка просыпаясь посреди ночи с немым криком. Раньше ей слишком часто снилась перестрелка, отец и Лекса, и она долго отходила от этого кошмара, ходя по комнате или начиная рисовать. Но сейчас… просыпаясь, она поворачивала голову и улыбалась, потому что рядом с ней лежал человек, который ее правда любил и которого любила она… но также ли сильно, как Лексу?       Финн оказался просто чудесным, потому что, когда он увидел работы Кларк, сказал, что это должно попасть в кинотеатры во всем мире. На секунду это заставило Кларк вспомнить о словах Лексы, которая говорила также, но она стремительно отмахнулась от этого призрака и улыбнулась комплименту, не зная что ответить.       Но Кларк никак не могла подумать о том, что Финн договорится с «Пиксар» и ее возьмут туда на стажировку, которая могла перерасти в постоянное место работы. Такого абсолютного счастья она не испытывала слишком давно, просто кидаясь на шею своему возлюбленному и усыпая его лицо поцелуями. Он заботился о ней, любил ее, ценил и говорил правду, всячески помогая во всех начинаниях.       Сама же Кларк часто помогала ему с его компанией и каждый раз улыбалась, когда Финн ей говорил, что без нее у него ничего бы не вышло, потому что он слишком забегался. Это была правда, потому что Финн довольно часто ездил в самые различные командировки и иногда забывал что-то сделать, что-то посчитать, а Кларк, когда не была занята лучшей работой, помогала ему.       Это действительно было благоденствие во всех сферах жизни. Она уже и забыла какого это, живя в темноте четыре года. Но потом все изменилось стоило ей только впустить в свою жизнь Финна Коллинза и обратиться за помощью к психологу. Теперь Кларк могла вспоминать о Лексе без слез и без дрожи в губах, не чувствуя ровным счетом ничего. Она стерла ее из своей жизни, понимая, что так будет куда лучше. Они не зависели друг от друга и могли быть счастливы по отдельности, и это было прекрасно. Кларк могла лишь надеяться, что у Лексы все сложилось также благополучно, как и у нее.       Год с Финном они отметили на Багамах, отключаясь от внешнего мира и наслаждаясь полнейшим единением друг с другом на протяжении двух недель. Это было лучшее время, наполненное вдохновением, романтикой и сексом. Кларк дышала полной грудью, радостно забегая посреди ночи обнаженной в воду и зазывая Финна.       Но всему всегда приходит конец и им пришлось вернуться в Нью-Йорк. Дела навалились неожиданно резко, поэтому они почти не виделись, лишь иногда засыпая вместе. Кларк была помощницей в создании нового мультика, а у Финна случился завал на работе. И, когда их более-менее отпустила работа, Финн решил обрадовать свою любимую девушку, сказав, что больше не будет ее напрягать просьбами.       Дабы избежать ревности, он решил познакомить Кларк и свою правую руку, которая упорным трудом пробивалась на этот пост.       — Я не буду ревновать тебя, потому что доверяю, — она заливисто засмеялась, когда Финн галантно открыл ей дверь в кафе, пропуская вперед. В его карих глаз сверкнул огонек азарта.       — Я знаю тебя, Кларк, — он улыбнулся, беря Кларк за руку и ведя к столику. — К тому же, я хочу, чтобы вы поговорили, и ты сказала мне свое мнение. Мне не нужен абы кто…       — Вот с этого и нужно начинать, Коллинз.       Кларк игриво толкнула его плечом, слыша сдавленный смешок, но, переведя взгляд за столик, внезапно остановилась, как вкопанная. За столиком сидел призрак… призрак, которого она выкинула из своей памяти так давно, что казалось прошло полжизни. Наполовину стертый образ, который сохранился в ее голове, теперь стал слишком явным, выходя на передний план.       — Кларк, знакомься, — Финн указала рукой на Лексу, изумрудные глаза которой неотрывно смотрели на нее, — это Андреа Паркер.       Лекса медленно поднялась со своего места, растягивая пухлые губы в наигранно приветственной улыбке и протягивая холодную ладонь.       — Приятно познакомиться, — будничный тон в совокупности с забытым родным хриплым голосом, который Кларк и не надеялась больше услышать, заставил ее передернуться.       

«Говорят, есть такая связь на свете, что не важно, сколько раз ты её разрываешь. Вы все равно встретитесь» © Мальчики краше цветов