Лишь смелым улыбается фортуна

Добрые две трети населения этого мира ждут ночи с нетерпением, чтобы предаться мягким перинам после тяжёлого дня и погрузиться в дивный мир сновидений и грёз. Если они, конечно, не проводят каждую ночь, терзаясь самыми изощрёнными кошмарами. Если они, конечно, из тех существ, кто вообще нуждается в отдыхе. Предположения о природе сновидений всегда были неоднозначны. Кто-то уверен, что через сны с нами общается Бог, кто-то утверждает, что видит будущее ночью, но самой логичной была теория о том, что человеческий разум формирует яркие сюжеты из пережитых событий, что сильно взволновали нас ранее. В текучей дымке плывет еле различимый женский силуэт. Вода под ногами девочки приятно холодит стопы и душу — потерянную и неприкаянную. Этот сон преследует её на протяжении целого десятка лет… Две трети от её жизни. Почему? Она никогда не видела подобных мест, не боялась ни воды, ни темноты. Может, с ней действительно общается Бог? И каждый раз как новый. Страннице послышалось, будто её кто-то окликнул. Туман начал оседать. Вкрадчивый голос смутно напоминал ей кого-то, он был таким знакомым… Но каждый раз она будто его забывала. Голос звал её, и она, с неясным доверием, пошла сквозь пелену ему навстречу. Девочка была одна против целого мира в своих сновидениях. Это перекликалось с её жизнью. Так кому же этот голос принадлежит? Уж явно не Богу. Щелчок. Девочка замирает. Но, возможно, он шел из-под земли? Скажем… Из Преисподней? Страдалица мгновенно ушла под воду с головой. Мысли заполонили её разум, с ужасающей ясностью она осознала: это та же самая картина. Ни света, ни цвета, ни звуков, ни воздуха. Пугающая своей откровенностью пустота. Никто бы не осмелился посмотреть в глаза бездне. Сколько бы раз за всю жизнь ей не показывали этот сюжет, она будет чувствовать первобытный ужас — он будет впиваться в её кости иглами и выворачивать душу наизнанку. Пронёсся странный гул, отдающийся вибрацией в сердце, ни на что не похожий. Подобие третьего звонка в театре: антракт кончился — пора поднимать занавес! И пустота начала наполняться. Повеяло приторным, тошнотворным запахом. Одновременно с этим сзади послышались шуршание и шепот. И доносились они прямо из-за спины главной зрительницы. Как бы ни старалась, она не могла двигаться. Тело будто обратилось в камень, её полностью парализовало. Тогда как разум замечал всё с ужасающей ясностью. Ей было страшно, страшно, страшно. Снизу что-то зашипело. Это шипение явно не являлось человеческим, но и на змеиное оно не было похоже. Что-то заскользило по рукам, ногам… Нет, по венам. Оно будто было внутри. Непонятное, скользкое, жуткое. Девочка пыталась кричать, но не издавала и звука. Ничто не пугает больше собственной беспомощности. Чужие крики боли сменились чавкающими, хлюпающими звуками. Её естество обмирало. Мученица не знала, сколько времени она находилась в этом кошмаре, как долго её терзали. Пока липкая чернота медленно не закружилась, замоталась, грозясь выбросить её за борт. К чему? К новым кошмарам? Или к долгожданной свободе? Сквозь вихрь смятения и боли ей послышался очищающий сознание новый голос: он был родным. Свет пал сверху, рассеивая темноту. Со всем рвением, на которое ещё была способна её потрясенная душа, она пустилась ему навстречу. Все резко рванулось и сжалось до одной белой точки. Девочка открыла глаза. — Мисс Сомерсет! Вы пропустите завтрак, вставайте скорее, — это был голос горничной Шелли. Юная мисс проморгалась. Её голова кружилась, а в ушах набатом стучала кровь. Солнечные лучи разбегались по её одеялу. Русая вдохнула затхлый воздух и глубоко, медленно выдохнула, приводя в порядок свой взбудораженный разум. Давалось ей это очень нелегко. «Пора вставать».