I curse you, Jeon Jungkook!

Темнота… нигде не горит не единого огонька, что освещал бы путь… Он оборачивается, стараясь присмотреться к тому, где он идет.. Парень делает несколько шагов вперед, оборачиваясь, а после врезаясь во что-то, что с грохотом упало на пол. Со стороны слышится как капли жидкости падают на пол, а этот звук эхом раздался по помещенью. Сделав еще несколько шагов он наступил на что-то.. Тихий треск, а потом хлюп, что вызвало на лице гримасу омерзения. Нащупав в заднем кармане брюк зажигалку, он чиркнул ею несколько раз и поднес ее к ближайшей стене, по которой пробежал паук, заставляя парня сделать несколько шагов назад и шумно выдохнуть. Он осветил пол и заметил лампадку со свечой. Подняв с пола лампадку парень поджог фитиль свечи, что сразу осветила половину помещения. Подняв руку с лампадкой, парень немного повернулся, смотря на стены, на которых были брызги крови и еще каких-то жидкостей, о которых думать не особо хотелось. Направившись вперед и снова наступив на что-то мягкое, что раздалось тем же треском, он опустил голову вниз, поднося в то место лампадку. На лице вновь появилась гримаса омерзения, ибо это была окровавленная рука, а трескалась кожа. Он аккуратно обошел труп, что лежал в крови, пачкая красивые лаковые туфли в алой жидкости. —Что за нахрен?—Шепчет парнишка, вновь оглядываясь и отшатываясь назад от страха. То место от которого он отошел вдруг стало не пустым. Там появились следы кровавых отпечатков ладоней, а после парень чуть прищурился и из-за угла вывалился еще один труп, что, видимо, был только что убит. Из под тела льется кровь, растекаясь огромной лужей. —Так изуродовать его,—Тянет до боли знакомый голос.—Не боишься, что потеряешь его?—слышится уже с другой стороны, а после тихие шаги. Из-за угла выходит мужчина лет 40, опускаясь на корточки рядом с телом и поднимая его голову за волосы. Стеклянный взгляд пронзает холодом, а по синим губам начала течь черная кровь; метка на шее начала пропадать, а потом резко появилась, но стала еще больше. Шипы будто и правда стягивали кожу альфы. Ужасное зрелище… —Мне плевать,—отрезает Юн, отвернувшись. В спину он слышит смешок, а потом смех, что заглушает все. Не слышно ничего кроме того смеха. Мужчина сгибается, держась за живот, а из его глаз текли слезы. Этот смех продолжался на протяжении десяти минут, а после мужчина лишь иногда посмеивался, смотря на Ги. Что развернулся, хмурясь и стараясь понять, что он сказал смешного. —А ты и правда юморист, Мин,—Посмеивается альфа, вытерев слезы, что выступили от дикого смеха.—тебе и плевать? А ты уверен в этом?—в ответ он слышит уверенное «безусловно», а после еле сдерживает смех, прыская в кулак.—А что ты скажешь на это?—Он нарочно резко отпустил голову альфы, что сразу ударяется лбом о бетонный пол, от чего слышится треск. После же мужчина поднялся с корточек и наступив каблуком лаковых туфель на спину Чона, а после все сильнее и сильнее, будто ломая тому позвоночник. Юн смотрел сначала спокойно, пока не услышал треск. В сердце кольнуло. Мужчина что только не делал, изуродовал Чонгука полностью, а после посмотрел на омегу, что хватался за ткань блузки, в области сердца, слабо сжимая ее. Он еле слышно попросил прекратить, а после зажмурился, видя, как старший наступил Чону на ногу несколько раз, а после еще и попрыгал несколько раз, все также смотря на Мина.—А говоришь безразличен. Подумай дважды, Юни~я, прежде чем что-то сделать. Можешь жестоко за это поплатиться, —Все тише говорил мужчина, а после подошел к Мину, толкая его в гору трупов…

***

Юн резко поднялся, сжимая белую ткань футболки в области сердца. По его щекам потекли слезы черт знает от чего. Мин вытер слезы и судорожно выдохнул, понимая, что это был всего лишь сон…. Очень реалистичный сон… а может и правда предупреждение..

***

Мужчина накидывает на плечи пальто, поправляя темные волосы перед зеркалом. Выйдя из дома он сел в черную иномарку, заводя ее и направляясь в особняк Хванов. В голове куча мыслей, которые не помогают разобраться со всей путаницей, что происходит с ним… Метку жжет, а все время, что он пробыл перед книгами кровь стала фиолетовой.. Странно, правда? Однако, определение этому явлению Чон нашел и был близок к истине. Очень близок.

«Раздел темной магии.

Способность: проклятия, высшая точка темной магии. Категория: заражение крови пигментом определенного проклятия.

Цвета: голубой. {подразделение 1} синий. {подразделение 2.} черный. {подразделение 3.} фиолетовый. {подразделение 4.} бирюзовый. {подразделение 5.} Подразделение 1. Голубой. Заражение пигментом голубого цвета накладывает весьма легкое проклятие. Проклятие беспокойных рук. В какой-то момент, когда человеку, наложившему это проклятье, захочется, он начинает нашептывать нужные ему слова и двигать руками. Они видят глазами свой жертвы все и управляют их руками так ловко. Что иногда доходит и до «суицида». Проклятие проявляется через 3 дня после получения. Заражение идет через рану, которую сделает представитель способности проклятия. Подразделение 2. Синий. Заражение пигментом синего цвета на второй стадии сложности, всего их шесть. Проклятие поражения речи. Прошептав нужные слова он заставляет человека заткнуться или говорить то, что он хочет. Сопротивляться жертва не может, поэтому лишь подчиняется. Проклятие проявляется через неделю после получения. Заражение идет через каплю крови «хозяина», что добавляется в напиток. Абсолютно любой. Подразделение 3. Черный. Заражение пигментом черного цвета накладывает третью сложность. Проклятие управления. Это проклятие действует на все конечности и в целом на разум. Что-то типо переселения души в другое тело, при этом чужая душа будто засыпает, а «хозяин» остается в своем теле. Проклятие проявляется через несколько часов после получения. Заражение идет через рану, которую сделал «хозяин» способности из раздела темной магии. Подразделение 4. Фиолетовый. Заражение пигментом фиолетового цвета накладывает четвертую сложность. Проклятие контроля способности и добавления других. Это выглядит так: «хозяин» вновь заселяется в тело жертвы и ведет себя так, как захочет, параллельно стараясь подавить душонку жертвы, что себя проявляет от части. Добавляя способности он может сделать из жертвы монстра.. Проклятие проявляется через час после получения. Заражение идет через рану, что, опять же, сделал «хозяин». Подразделение 5. Бирюзовый. Заражение пигментом бирюзового цвета накладывает пятую сложность. Проклятие ужасных снов и мгновенной смерти. Человека мучают кошмары до тех пор, пока «хозяину», что нашептывает каждую ночь нужные слова с ужасными вещами, не захочется все прекратить и оборвать тонкую нить жизни мужчины. Он шепчет на испанском слово «конец» и кошмар обрывается, а человек умирает. Проклятие проявляется через 4 часа после встречи взглядами с «хозяином», у которого глаза должны быть другого цвета.. Шестая сложность – это смешивание подразделений заражения крови. Они действуют также, только смешивая пигменты получаются более усиленные способности. Так же и с пигментами, что переходят в другой цвет. Например, из бирюзового в синий…» Вот так Чонгук и понял, что ему придется совсем не сладко.. Это не особо страшно конечно, особенно для такого альфы как Гук, но все же опасаться Юна надо, мало ли что он устроит.. Приехав на нужное место, мужчина вышел из машины, направляясь в здание, где его уже встречали репортеры, что сразу засверкали камерами. Так поступали со всеми главами кланов, ибо нужны новые заголовки, особенно после того, как Чоны с громом потеряли казино. Чувствует он, что его раскритикуют по всем пунктам. От блеска носков лаковых туфель, до того как развиваются его волосы на ветру.. Репортеры и их газеты, что каждый раз кидают под двери и сразу кидаются в глаза первые полосы, особенно те, в которых мелькают твое имя. Потом эти скандалы будут развивать, развивать, развивать и еще раз развивать, а после на тебя накинуться все и разом, раздербанив на части и оставив собирать себя по кусочкам, чтобы не быть тряпкой, которой полы моют. Зайдя внутрь Чонгук осматривает помещение. Везде все блестит, переливается и сверкает дорогими камнями. Огромная люстра из хрусталя, белая скатерть на круглых столах, красивые бокалы, подсвечники из золота, позолоченные металлические ленты на стенах, на которых бардовые обои. Выглядит все очень красиво, дорого-богато, как говорится. Пожалуй, пока что его ничего не беспокоит, кроме нескольких человек, что кидают на него насмешливые взгляды, что будто пытаются сказать: «ты так проебался… так проебался..» Он спокойно прошел к столику, что был с несколькими довольно близкими коллегами, которые поздоровались и завели легкий разговор. Это мероприятие Чон все же решил посетить и ради галочки, и ради интереса, что с ним будет. От небольшой сцены прислоненной к стене, что была посередине первого этажа, шло по бокам две лестницы на второй. Оттуда спустился мужчина, начиная свою торжественную речь, в которую все вслушивались, кроме Чонгука, что рассматривал зал, а после столкнулся взглядами с Юнги, что самодовольно ухмылялся, делая глоток красного полусладкого вина. В голове раздался оглушительный звон гонга, что заставил глаза Чона расшириться.. Пункт, который он пропустил.. посчитал ненужным, мол, у Мина на такого мозгов не хватит. Глупый омежка, что скорее всего не знает даже о своих способностях… Как же он глубоко ошибался, как глубоко.. «Подразделение 3. Черный. Заражение пигментом черного цвета накладывает третью сложность. Проклятие управление. Это проклятие действует на все конечности и в целом на разум. Что-то типо переселения души в другое тело, при этом чужая душа будто засыпает, а «хозяин» остается в своем теле. Проклятие проявляется через несколько часов после получения. Заражение идет через рану, которую сделал «хозяин» способности из раздела темной магии. Звон гонга в ушах. Этот пункт самый важный, поэтому он выделен для Вас. Первый стук по гонгу – предупреждение о том, что способности этого человека, скоро будут давать плоды. Второй стук по гонгу – подготовка. Душа жертвы будет знать, что скоро ему нужно будет потерпеть ломящую кости боль. Третий удар по гонгу – начало прекрасного, для обладателя черной магии, процесса. !ВНИМАНИЕ! Если пигменты будут переходить в другие цвета, то будьте готовы, что на третий стук гонка, все будет усиливаться в несколько раз.» Итак, речи менялись. Менялись множество раз. И вот пришла очередь Чонгука. Парень поднялся на сцену, беря в руку микрофон и осматривая зал, смотря на людей, чьи взгляды устремлены на него. Он нашел черную макушку с лисьим самодовольным взглядом, что смотрел, наверное, увереннее всех, предвкушая, что сейчас произойдет. —Что ж… я очень рад, что оказался на данном мероприятии,—Парень лживо улыбается, а в глазах огонечек, что ожидает подвоха, который должен быть с минуты на минуту.—Надеюсь, что все пройдет замечательно и все отдохнут,—Чон медленно прикрывает глаза, слыша гонг еще раз и немного ослабляя галстук.—Думаю, что Хван Хенджин позаботился о том, чтобы всех все устраивало,—третий удар гонга и Чон выключает микрофон, отводя голову в сторону, прокашливаясь, пока его глаза меняют цвет. Фиолетово-черные. И это видно сильно. Парень переводит взгляд на Юнги, чьи губы двигаются все быстрее и быстрее, а также появляется та ухмылка. Омега смотрит четко на Гука, поднеся к губам кольцо, которому все это нашептывал, а в том кольце появляются фиолетовые раскаты молнии. Мужчина проводит пальцами по метке, что всегда считалась татуировкой, а после почувствовал, как разум потихоньку отключается, но он видит все своими глазами, а точнее первые несколько десятков минут. Он не слышит, что говорит, но старается смотреть четко на Юна. Хотя понимает, что младший сейчас в его теле, хоть и стоит там, среди людей, с довольной ухмылкой, что расплылась по его лицу. Он ведет себя спокойно, пьет вино и не беспокоится, в отличии от людей, что круглыми глазами смотрят на альфу на сцене. Вскоре перед глазами мелькает пистолет, а после он видит темноту, что прожигает его изнутри, втягивает все дальше, а метка, которую он все еще чувствует, начинает ужасно болеть, будто стягивая его кожу, да с такой силой… «я проклинаю тебя, Чон Чонгук!» криком раздается в голове Чона, а после утихает.. Только вот в голове отдается уже его голосом слова: « Я не хочу войны.. я люблю тебя, Юнги…», но эти мысли никогда не будут озвучены. Они… они больше не имеют смысла… Теперь Гук монстр в глазах всех благодаря Юну.. а эта боль от шипов.. боль от той любви, что он испытывал, испытывает и будет испытывать… Чонгук не помнит ничего из того, что происходило на том вечере. Абсолютно ничего. Парень находился где-то в пространстве, смотря на кромешную тьму, что разъедала изнутри, позволяя распускать ей свои темные щупальца, обвивая все тело и постепенно заставляя задыхаться, будто под водой, жадно хватая воздух ртом, широко раскрыв глаза и хватаясь руками за горло, стараясь выплыть на поверхность, но эта пучина тянет обратно, хватая за ноги и устрашающе хрипя: «You…You are a fallen angel, kook. You are destined to die at his hands!» И голос становиться громче, и громче, и громче, в конце концов заставляя зажмуриться, закрыв руками уши и поджать колени к груди.. В ушах стоит писк, а сквозь него пролетают мужские грубые голоса, а также один более нежный, до боли приятный, домашний, но в то же время грозный, строгий жестокий и кидающий в дрожь.. Он приоткрывает глаза, тихо мыча от боли, облизывая разбитые губы, что покрыты кровью полностью. Парень осматривает помещение, чуть хмурясь, ибо в ушах все тот же звон, а голова ужасно болит. Зацепившись взглядом за огромную плазму на стене, Чон старается через черный экран понять где он и чего ему ожидать… Только из-за темноты не видит совсем ничего, поэтому и делает попытку подняться, что оказывается такой жалкой. Он привязан к стулу, связан по рукам и ногам, что дает ему понять: не вылезет, без острого предмета никак. Глаза чуть привыкли к темноте, поэтому парень начинает осматривать комнату, вновь чуть щурясь, что немного помогает найти взглядом тумбочку, на которой находился нож, но это чертовски далеко, так что достать до него вряд ли получится. Как он понял по обшарпанным стенам, то он не дома.. Мужчина оглядывает помещение еще раз и на секунду понимает, что он в подвале, в подвале, неизвестно где, неизвестно с кем, неизвестно как он сюда попал… Он не знает и не помнит ничего с момента отключки, только тот пронзающий крик… —Очнулся?—Слышится голос мужчины, явно альфы.—Как самочувствие?—Ледяным голосом спрашивает мужчина в халате, что стоял за деревянной дверью, за которой, видимо, был еще один человек, что говорил невнятно, будто ему челюсть выбили. Из той комнаты, Гуку на лаковые туфли, падает лучик тусклого света. Странные условия содержания. У одного свет есть, а у другого нет. В прочем не это сейчас важно. Тот мужчина развернулся к Чону, держа в руке что-то типо медицинской карты, а второй захлопывая дверь за собой и скользя пальцами, что обернуты в ткань перчаток, по стене, включая свет, от которого Чонгук хмурится.—Очнулся?—как робот проговаривает альфа, смотря на Чона холодным взглядом. Лицо спрятано под медицинской маской, так что видны только глаза. И правда похож на врача…—Как самочувствие?—также спрашивает он, смотря Чону в глаза, а на слова: «голова болит», лишь кивает, откидывая карту на тумбочку и беря из небольшого шкафчика пульт, нажав на кнопку которого включает телевизор, говоря Чону смотреть туда, что последний и делает. На экране его дом, что настораживает. Из особняка со счастливой улыбкой выходит бета, садясь в машину и уезжая по своим делам, только почему-то с вещами… Наверное, отец его все же уволил, но бета и не особо горюет.. —К чему это?—Спрашивает альфа, смотря на врача, что молча продолжил стоять, смотря на экран.—Эй. Вы меня слышите? Я что, со стенкой раз..—Он не успевает договорить, как на экране  показывается взрыв, с характерным громким звуком, что заставляет Чона дрогнуть, а сердце застучать в тридцать раз быстрее. Отец, там его отец. Глаза наполняются слезами, которых никто давно не видел, слезами, в которых так много горечи и обид. Каким бы его отец не был, Чонгук его любил, ибо тот вырастил его и поставил на ноги, а теперь его.. нет? По щекам стекают капли, оставляя за собой мокрые дорожки, а губы сжимаются, дабы сдержать бьющийся наружу крик. —Больно тебе, да? Обидно наверное потерять все?—Слышится омежий голос, а после показывается и сам он. Такой же красивый, с ухмылкой на узких губах, которые хочется без остановки целовать; с лисьим хитрым взглядом, с синим огнем внутри; с по-королевски бледной кожей; утонченными чертами лица и безмерной привлекательностью, что так и притягивает к себе..—казино… дом… репутацию..—Омега усмехается, спускаясь с последней ступеньки бетонной лестницы.—семью.. —Зачем…—Хрипит Гук, не поднимая головы и не отрывая взгляда от пола.—Зачем ты это сделал, Юнги? Зачем? Почему? За что?—На последнем вопросе парень вскидывает голову, встречаясь взглядом, что полон боли, печали и разочарования, с таким уверенным, дерзким и в то же время спокойным взглядом… Это ни капли не пугает, а лишл наталкивает на новые вопросы, которые и озвучить страшно. —Зачем дом взорвал? Он мне не нравился. Дизайн не тот, стоит не ровно, да и всему обзору мешает. Не красиво,—Хмыкает парнишка, подходя ближе к Чону.—Почему? Сказал же уже. Противен внешним видом и жителями. За что?... а ты не понимаешь?—Усмехается омега, беря старшего за подбородок и притягивая к себе, заставляя смотреть четко в глаза.—Захотелось, –Произносит он, резким и грубым движением, отворачивая от себя лицо альфы, что скорчилось в гримасе обиды и скорби. Юн щелкает пальцами несколько раз, а после слышится грохот.—я сделал тебе подарочек, Гу,–Тянет младший, стаскивая с глаз мужчины, которого держали за шею, чтобы тот башкой не вертел, шелковую ткань. Минсок. Собственной персоной.—Его метка лилия стала красной и я подумал, зачем мучать его и решил облегчить вам обоим страдания,—довольно ухмыляясь произносит Мин, смотря на Чонгука, что пытается освободить хотя бы руки от крепких веревок, но ничего не выходит.—Этот подарочек тебе очень понравится, Гугу,—Омега спокойно уходит за дверь, не переставая ухмыляться. Мужчине, что сидел на бетонном полу, на коленях, связали руки, а ноги оставили, ибо даже если бы он и захотел, то с простреленными коленями далеко не убежит.. Юнги вернулся быстро. Буквально через несколько минут омега снова появился у них на глазах. Парнишка спокойным шагом следовал к мужчинам, а за его спиной раздавался скрежет чего-то деревянного по бетонному полу. Один взмах и в руках младшенького была бита, которой, видимо, уже пользовались и ни раз. Бита из светлого дерева с какими-то узорами, которые сложно разглядеть из-за крови на орудии. Вроде бы ничего страшного, но в руках этого хрупкого парнишки страшным кажется все.. абсолютно. Что Мин собрался делать – догадаться не сложно, очень даже не сложно. Правда дорожки расходятся в разные варианты. Или парень сейчас прихлопнет обоих альф, или кого-то одного. —Ты психованный,—шипит Минсок, смотря на омега снизу, все также стоя на коленях.—Да если бы я тогда не сжалился, ты бы сдох уже! Я так надеялся, что ты отвянешь от  нас после смерти родных и моего отказа, но ты ведь выжил,—Мужчина скалиться, зверь внутри него рычит, но его рык слабее рыка молодого омеги, в котором бушует ненависть.—Я знал, что тебя срау надо было прикончить и не слушать никого! Если бы ты сдох, как и твои родители, то было бы лучше всем! ТЫ не должен был родиться, не должен был! Твоя способность губит все живое! Она погубит все! Тебя нужно отстранить от общества, в землю закопать, чтобы ты оттуда не выбрался и обезопасил эту страну от себя же!—Срываясь на крик, произносит Минсок в попытках встать, но простреленные колени дают о себе знать. Юнги дует губы, делая обиженное лицо, а после касаясь краем биты подбородка альфы, пачкая в алой жидкости, которая отдавала запахом железа. —Оу… как же.. обидно,—Произносит омега резко вскидывая биту вверх, заставляя голову мужчины задраться вверх.—Знаешь, мне с каждым твоим словом, хочется напихать тебе в рот грязи и заставить сожрать, чтобы твои слова обрели новый окрас, хотя тебе и так нормально,—Юн усмехается, закатив глаза и потягиваясь.—Что ж, пора прощаться,—Омега сжимает в руках биту и замахивается на мужчину, слыша повышенную интонацию Чонгука, со словами: «стой! Остановись!». Это и правда заставляет младшего застыть, переведя взгляд на старшего, вскинув брови. Мин опускает биту, ставя ее на кончик и облокачиваясь на нее, чуть согнувшись.—Я тебя слушаю, Гу. Что-то хочешь предложить ближе к своей кончине?—Приятно тянет младший, усмехнувшись. —Юнги, успокойся, прошу тебя,—Чон смотрит на него умоляющим взглядом, ибо и сам жизни лишиться не хочет, но и отца терять тоже..—Зачем ты делаешь это? Разве это предоставит тебе удовольствие? Разве ты потом будешь счастлив?—Вопрос за вопросом идет, что Мину даже слова вставить не дает, только у омеги и так на это все очевидные ответы есть, которые для Гука будут неутешительны. Что ему? Ему ни горячо, ни холодно. Главное, что Минсок сдохнет по воле Юна, это главная цель жизни омеги, так в чем проблема достичь цель прямо сейчас, одним ударом, одним касанием биты черепа Сока и все. Его нет, а у Мина счастье. —Глупые вопросы, Чонни. Буду ли счастлив? Вполне. Зачем делаю? Конечно чтобы развлечься, отвлечься от серых будней и отомстить. Доставит удовольствие? Безусловно,—Парнишка усмехнулся, выпрямляясь и одной рукой подкидывая биту вверх, ловя той же рукой, держа за рукоять.—Будешь много болтать,—Омега вновь замахивается, не обращая внимания на жалкие попытки младшего Чона выбраться.—будешь много страдать,—Последнее слово прозвучало громко, под крик мужчины, чей череп был разбит после соприкосновения с битой. Омега на этом не остановился. Он ударил еще раза два, добившись разбитого лица Минсока и затылка. Бита вновь была в крови, а на самом кончике, помимо алой жидкости, красовались кусочки мозга. Зрелище не из приятных, но кто говорил, что все будет красиво и приятно? Откинув биту в сторону он взял голову трупа за волосы, присев перед этим на корточки. Парень развернул его голову в сторону Чонгука, довольно ухмыляясь, на душе стало так спокойно, особенно видя слезы Гука, что повторял одно лишь «нет, пожалуйста, нет..», что становилось все громче, а после вырвалось криком. Альфа смотрит на кровавое месиво на месте лица его отца, а после начинает снова пытаться вырваться. Юнги же прикладывает свой палец к губам, протягивая тихое: «чш….», а после нарочно роняя голову мужчины на пол.. Юнги ногой разворачивает труп на спину и изо рта его достает язык, беря скальпель и отрезая плоть, откидывая в сторону, не переставая улыбаться. На последок у мужчины красовалась дырка во лбу. Мин не жалел ни о чем, лишь любовался свой работой, а после повернулся к Чонгуку, весь перепачканный в крови, а после снимая перчатки с утонченных ручек, кидая на пол, прямо себе под ноги. Парень подошел ближе к старшему, хватая его за подбородок, груба сжимая и как ни в чем не бывало, нежно и ласково протягивая: «Такой взрослый, а такой нытик…», следует усмешка. Омега отпустил лицо Чона вздыхая и смотря на белую блузку, а после чуть отходя: «опять стирать, ну что же это такое… Кстати.. У тебя, Гук, есть выбор. Или сидеть тут, или восстанавливать клан.. но выбор действует только с завтрашнего дня, а пока что ты посидишь в другой комнате, не рядом с трупом» Мин берет с той тумбы нож, разрезая веревки и ожидая того, когда на него бросятся, дабы задушить, но слышит лишь тихое: «я бы поступил так же» со стороны Чона, который после повернулся к омеге, внимательно на него смотря, а после качая головой. То ли он поверить не может, что Юн стал так жесток, то ли разочарован в своих силах, ибо отца спасти не смог.. Младший молча перешагивает через труп, хватая Чона за запястье и ведя на первый этаж, где в основном гостевые спальни. Было бы логичнее прикончить Гука на этом же месте, а после закопать где-то в клумбах с цветами и больше никогда не вспоминать, но что-то внутри не давало омеги этого сделать… Может это снова боязнь того ужасного кошмара с тем мужчиной, а может просто осознание некоторых действий.. Откуда ему знать, что с ним? Пусть все будет так, как есть. И так сойдет. Доведя Чонгука до одной из спален, Мин открыл дверь и пустил туда альфу, быстро показывая что где находится, а после уходя к себе в спальню, на прощание кинув только: «только попробуй сбежать. Я прикончу тебя не раздумывая, Чон Чонгук.» Сам Юнги направился обратно в подвал, приказав погрузить труп в машину и отвезти в лес. Сам омега, само собой поехал тоже… На улице полная темнота, в лесу раздаются шорохи, а молодой омега, что является главой мафиозного клана, стоит по середины поляны, держа в руках зажигалку и смотря на политое бензином тело. Парнишка склонил голову в бок, переводя взгляд на танцующий огонь, облизывая губы и слабо кивая несколько раз каким-то своим мыслям, а после, оставив крышку железной зажигалки открытой, кинул в лужу бензина рядом с трупом, что мгновенно заполыхал, обдавая лицо Юна теплотой, немного обижая кожу, давая понять, что нужно держаться от огня подальше, но ему абсолютно плевать. Парень делает шаг вперед, засучив рукав испорченной блузки и протянув руку к огню. Он не чувствует, что ему печет, смотрит в огонь, будто видит там что-то кроме адских языков пламени, а после редко делает еще один шаг вперед, когда его рука оказывается по локоть в огне. Сзади слышен негромкий говор, а на Мине сосредоточились все взгляды.. Что-то нашептывая, омега вынул руку из огня на пятой минуте. Она не пострадала, будто даже там и не была, будто вместо огня, он держа руку во льде, ибо там немного побледнела и, возможно, чуть посинела.. Более видимо поменялось лишь кольцо, что стало красным во время шепота, а внутри у него разносились желтые искры, что давали понять о смене настроения зверя и духа омеги.. Возможно он пожалеет о содеянном, но сейчас ему плевать абсолютно, так что парень продолжает стоять на одном месте, любуясь разведенным пожаром, что становиться все больше, нов скором времени затухает, оставляя на память о себе только сожженный участок поляны и кости от трупа, что после на этом же месте и закопали.. С таким же чувством безразличия Мин вернулся домой, обдумывая свои следующие действия. Убивать Чонгука он точно не собирался, но возвращать его к престолу мафии он не хотел, хотя было бы смешно посмотреть на жалкие попытки альфы восстановить все и вновь взять верхушку над страной, одним свои именем бросать в дрожь. Хотя именем своим он и правда будет пугать еще долго, особенно после той речи на приеме, от которой у всех волосы дыбом встали, а после все как главные трусы разбежались, хотя Мин бы тоже боялся, наверное, если бы не знал все действия наперед и что сам себя он не тронет. Хотя для вида можно было пустить такую своеобразную шутку про нападение… В данный момент омега стоит на балконе, оперившись руками о перила и продолжая свои размышления… Чонгук искренне надеялся, что хоть раз Юн к нему зайдет, спросит, что с ним и как, принял ли он решение, но было ожидаемо, что младшего даже совесть мучать не будет. Всю ночь Чонгук сидел на краю кровати, смотря в окно и думая о отце, но видел лишь пустоту… С глаз Мина он видел лишь огонь, пламя, что постепенно пожирало его, затягивало внутрь, не девая гарантии, что оставит жизнь или смазливое личико. Чон серьезно задумывался, продолжать ли ему дело отца и всей его жизни, чтобы просто отомстить, ну или просто так, либо же начать новую жизнь абсолютно с нуля.. У каждой стороны были свои плюсы и минусы, но даже взвесив все эти факторы, он не мог определиться. Злиться на Мина бесполезно, ибо младший имеет полный контроль над его телом и разумом, начать жизнь с чистого листа – его быстро убьют, а если просто продолжать дело, то вновь нужно ввязываться в долги.. Его ненависть к Мину настолько укрепилась, плотно засев в мозге, что он не мог различить между хорошим и плохим. Просто раскидать учебники или сказать язвенный «комплимент» о внешности, подставить перед другом или опозорить на всю школу, заставить парня плакать или лишить возможности учиться, заставить его лишиться любимой игрушки или заставить пуститься в бега от способности.. Его ненависть, любовь к отцу и само отцовское влияние, жадность, алчность и вспыльчивость… Вот до чего это довело. Гук лишился дома, отца, друзей и денег. Денег, которых от так жаждал всю свою жизнь. Все, что он делал ради денег – это убивал. Убивал, осквернял, лишал всего ради пачки зелененьких, новых шлюх и парашка, который он нюхал раз в своей жизни и чуть не залетел в зависимость от это херни. Самое поганое, это осознавать, что в детстве он ходил по указке, потому что свято верил, что его счастье всегда будет в деньгах и что на деньги ведется каждый смертный, что не может позволить себе чертов пиджак от Gucci, чтобы показать всем, что он имеет бабки и крутит всех смотрящих на него. Парень думал, что весь мир к его ногам падет, будет кланяться и целовать каждый сантиметр медовой кожи, говоря какой он прекрасный, но сейчас он даже не может понять, что ему делать, ибо у рядом нет отца.. Старший бы сказал, что важны деньги, что ему просто надо расслабиться в компании омег, что ему надо выпить, а после дальше хапать деньги, грести их чуть ли не лопатой и вкладывать все в бизнес, продвигать торговлю, продвигать свой картель и продолжая бахвалиться своими миллионами и миллиардами долларов, которые принесут счастье только своим наличием или покупкой алкоголя и запрещенных веществ.. Чон просидел за раздумьями относительно долго, пока его не одолел сон окончательно, заставляя закрыть глаза.. Ночь прошла спокойно, он проснулся в той же позе, что и заснул. Ему ничего не снилось, что даже как-то необычно.. На это он не сразу обратил внимание, ибо в дверь негромко постучали, а дальше послышался омежий голосок: «Господин Чон, можно?» Наверное, ему стоило притвориться спящим или мертвым, но он решил сразу сказать, что проснулся и все нормально, парнишка может заходить. Омега, что здесь, скорее всего, работает, положил на край кровати стопку с одеждой и принадлежностями личной гигиены, говоря, что пора в душ и завтрак уже на столе, а пока Чон будет в душе, парень уберется в спальне, чтобы Чон не напрягался. Мужчина молча кивнул, беря стопку и уходя в ванну. Он стянул с себя рубашку и кинул на пол, выдыхая и смотря в зеркало, рассматривая накаченное тело и думая о том, что же его ожидает сегодня, какой сюрприз приготовил Мин, вдруг он и правда сейчас и его грохнет, даже бровью не поведя.. Вдруг случайно проткнет ножом, пожелав спокойной ночи? У него много вариантов своей смерти связанных с этим мальчишкой и эти мысли он, пока что, выгнать не может и легче ему не становиться. С этими мыслями он и провел 20 минут в ванной, стоя под холодными струями воды, что помогали взбодриться утром. После душа он молча переоделся, ероша еще мокроватые волосы, а после вернулся в комнату, где все еще стоял мальчишка, смотря в стену, будто кукла и ожидая Чона. После того, как он услышал негромкий хлопок дверью, то посмотрел на Гука, чуть кивнув и так же держа руки за спиной, произнес: «Господин Мин уже ждет Вас внизу, я Вас проведу», а после вышел из комнаты в коридор, ведя альфу по длинному коридору вниз.. На улице, видимо идет дождь, ибо капли неприятно барабанят по крыше, издавая слишком громкие звуки, хотя чем ближе они к столовой, тем меньше звуков слышно. Чонгуку от части странно, что Мин решил с ним все же поговорить, а не просто вломился в комнату, спрашивая, какое же решение он принял. Даже приятно как-то. Мужчина смотрит на открытое окно, через которое веет прохладный свежий воздух, наполняя дом прохладой и бодрящим, хоть и специфическим, запахом.. На улице все еще темно, хотя на улице осень и в такое время уже должно было посветлеть, однако нет, все таки на улице темень, что во время дождя совсем привычно, особенно если понимать то, что дождь начинает усиливаться. Вскоре перед Чоном и омегой рядом оказывается дверь, которую второй с легкостью открывает, толкая вперед и со спокойным видом пропуская старшего внутрь. Ничего особенного в этой столовой он не увидел. Прямоугольный длинный стол, кресла с бархатной обшивкой, позади омеги, в метрах 6 от него, красивая кухня, что не считается какой-то слишком роскошной, она просто минималистичная и это ее украшает.. Гуку показалось странным то, что Мин, как все омеги, не украшает свой дом какими-то драгоценностями, чтобы показать всю свою состоятельность, считая даже то, что он не последний человек в Корее и заработал все, что имеет на данный момент, сам. В одиночку и без чьей-то поддержки, хотя может опора и была, но не всегда же хватает поддержки лишь от нескольких людей, хотя зная Мина ему и поддержки просто одним словом хватило. Чон входит в столовую, слабо напрягаясь от спокойного выражения лица младшего, что читал что-то из газеты. Тут  еще страннее. У всех в доступе интернет, а парнишка, что младше Чона на 2 года, читает непонятные газеты. Это неудобно да и текст в частности размывается, особенно если газета пролежала под дождем пару секунд. Чонгук смотрит на Юнги, что через пару минут оторвал взгляд от заманчивых строк и интересного заголовка криминальной статьи, а после кладет газету на стол, сложив руки в замочек и кладя подбородок на них, оперившись локтями о стол. —Доброе утро, Чон,—В пол голоса говорит Юн, склонив голову чуть в бок, мимолетно улыбнувшись и кивая в сторону свободного места напротив него.—Присаживайся, не стесняйся. Приятного аппетита,—Он сел уже ровно, проведя Гука, что послушно сел за стол, посмотрев на Мина вновь. Омега чуть улыбнулся, щелкнув пальчиками, не отрывая взгляда от Чонгука, что слабо нахмурился, боясь, что прямо сейчас, с самого утра, у Мина начнется такая радость как убийство врага, но он ошибся, видимо его ужасные мысли его когда-нибудь и правда погубят, но пока что он остался в живых и просто ждет, что будет далее.. Парень смотрит на двух дворецких, что на подносах приносят завтрак, ставя перед Чоном и Мином, а после вставая сбоку, четко по середине стола, один из них произносит: «На завтрак наивкуснейшие итальянские вафельные трубочки с творожным сыром «Рикотта», так же в начинке есть капли черного застывшего шоколада и цукаты. Также подан горячий капучино, в Италии его пьют исключительно до одиннадцати утра, так что от этого, вкус Вашего напитка становиться чуть ценнее.» Мужчины поклонились и покинули столовую с такими же невозмутимыми лицами, будто не переживая, что их господину что-то  может не понравиться, как и гостю. Хотя, по глазам омеги и так понятно, что его все крайне устраивает и ругать он никого даже и не думает.—Так что там с твоим решением, Чонгук?—Изогнул бровь Мин, беря делая глоток насыщенного капучино и ставя небольшую чашку на блюдце и смотря на Гука, что все также смотрел в тарелку, думая о чем-то, а после кивая и поднимая взгляд на Юна.—Мне очень интересно послушать твое решение, можешь начинать прямо сейчас, тебе никто не запрещает,—Омега пожимает плечами, рассматривая лицо Чона, чуть откинувшись на спинку кресла и слабо ухмыльнувшись.—Наверное сложно было принять какое-то одно решение, зная, что все может свестись все равно в одну точку, пускай и разными путями, да еще и такое давление, потерять отца прямо перед выбором, в котором он бы тебе отлично помог, пока ты еще не сообразил,—Хмыкает парнишка, а Чон слабо кивает, чувствуя в словах Мина небольшой намек на его детство, которого его, по сути, лишили из-за вредности Чона и жестокости его отца. —Да, я решил..—Чон слабо кивнул несколько раз своим мыслям, не отводя взгляда от Мина, стараясь понять, о чем думает сейчас этот парниша, какие коварные мыслишки в его голове. Он так тихо себя ведет, но на самом деле еще тот лжец, который, будто, всю жизнь за два дня повидал и ничего больше в этой жизни не боится… Как же сложно разобраться в этом вопросе. Кем, зачем, почему и как таким стал Чон, и как таким стал Юн… Они оба поменялись и это, от части, больно осознавать, особенно понимая то, что ничего больше уже не вернуть и надо было думать раньше, когда все было..