Нечего терять

День фестиваля. На улице было уже поздно, но огни праздника все никак не исчезали. Густав конечно не был доволен, что ярмарка проходила через его улицу, но ничего поделать не мог. Это ведь традиция, поэтому даже влияния Швагенвагенсов недостаточно для ее отмены. Себастьян всегда наблюдал за этим событием из своего окна. Он надевал свою ночную рубашку, подходил к окну и слегка приоткрывал его, чтобы отчетливо слышать праздничную суету. Когда мальчик закрывал глаза, ему казалось, что он там. Ему казалось, что он играет в разные игры, ест всякие вкусности, и просто гуляет по ярмарке, держа в руке красивый шарик. В какой-то момент парень перестал так делать. Это продлилось годы. До этого дня, конечно же. Ведь этот фестиваль был его ключом к побегу. Они договорились с Чесом на определенное время, в пик празднования, когда его точно не заметят, но… Чеснок опаздывал. Он не явился ни в средине фестиваля… Ни в его окончание… Уже ушли люди, уже убрали палатки, а друг Себастьяна так и не пришел. Парню пришлось лечь спать в надежде, что тот болван начнет ломиться ему в окно и разбудит, но этого так и не случилось. Густав узнал, что его сын наконец пришел в норму и снова начал его нагружать. Навыки Себастьяна были уже не те, поэтому линейка постоянно скакала по его запястью. Кое-каких результатов добиться все же удалось. Юного музыканта снова отправили в консерваторию. Поскольку Густав уже не надеялся на выздоровление сына, он забрал документы, поэтому поступать пришлось заново. На это потребовалось время, но в этот раз парень все-таки стал лучшим из лучших! Все шло нормально. Казалось, что буря утихла, но Себастьяна не покидала одна мысль: «Куда подевался Чес?». Он его уже года два не видел. Никто он нем ничего не знал, ведь жил он в другом районе, да и персона не очень-то важная. Чес конечно упоминал, что хочет бросить консерваторию, но… почему он ничего не сказал другу?! Он конечно не выглядит ответственным человеком, но слово всегда держит. Бросить друга и сбежать? Нет! Он точно не такой. Себастьян думал так же, поэтому и пытался навести справки, но без толку! Кто-то говорил, что он переехал, но это звучало неправдоподобно. Все было безнадежно, до одного вечера. Однажды Себастьян возвращался домой после занятий и услышал, как его отец с кем-то говорит. Парень понимал, что его строго накажут за подслушивание, но любопытство взяло верх. Он подобрался поближе, и смог расслышать диалог: — Ну и как успехи мистер Швагенвагенс? — прозвучал уже знакомый Себастьяну голос доктора Ганса. — Все идет не так гладко, как вы мне обещали, но крайние меры на которые мне пришлось пойти сработали почти идеально! — ответил Густав, злобно посмеиваясь. Не понятно от чего, но паренек ощутил легкую дрожь. От смеха отца ему всегда было не по себе, но в этот раз в его тоне было что-то особенное. И это «особенное» пугало Себастьяна до жути! Немного усмирив свой страх и сбившееся дыхание, он решил дослушать их до конца: — Я понял, что это вредная компания испортила моего сына! — Вы правы, это окружение формирует человека… — Я знаю, Ганс! И я лишил его этой помехи! Я лишил СЕБЯ помехи! Тот отброс, с которым связался мой сын, это он был корнем всех наших проблем, но Я, смог решить этот вопрос раз и навсегда! У меня давно чесались руки… И я… — сказал Густав ухмыльнувшись, и затем метнув свой безумный взгляд на револьвер, добавил, — Ну, а что такого?! — вскрикнул он, резко разведя руки в разные стороны, — Я навел справки и знаю кто он! Кто вообще о нем вспомнит?! Даже если его мать и протрезвеет для того, чтобы подать на меня в суд, все всё равно будут на моей стороне! Ведь подобные им люди даже рядом со мной не стоят! Себастьян не мог поверить ушам! Его отец — убийца! Он убил его друга! Густав перешел черту! От шока парень не мог сдвинуться с места. Его трясло, а со лба тек холодный пот. Прикрыв лицо руками, он сидел на полу чувствуя себя абсолютно беспомощным. Его душу не царапали, ее будто рвали на части, и это было настолько больно, что даже плакать не было сил! Ощущение страха, гнева и печали — это последнее, что помнил Себастьян.

***

Частная психиатрическая больница. Настоящее время Прошло еще где-то полгода после того как Себастьян пришел в себя и начал активно проходить лечение в этом учреждении. С ним обходились довольно дружелюбно, но с некой осторожностью. Парня раздражала эта наигранность, но это было не все. Он никак не мог понять излишней осторожности по отношению к нему. Для врачей он был будто бомбой замедленного действия. Все можно было бы списать на то, что это психбольница, а сюда так просто не попадают, но… Себастьян вел себя очень даже прилично! Был тихим, соблюдал график, убирался в палате, и вроде как шел на поправку! Ну, ему так говорил его врач. Они не честны с парнем, и он отплатил им тем же. Та ноющая пустота никуда не девалась. Внутри него будто бы дыра, в которую утекают все его чувства. Он ничего об этом не спрашивал. Зачем? Скажут, что побочка от препаратов, или что-то в этом роде. Клиника была новой и славилась высококвалифицированными специалистами. У входа висел красивый плакат с громким заявлением: «Мы поможем вам найти себя! Протянем руку помощи!». Были еще вывески с надписью: «Вы не одиноки!» Но… все это лишь слова. Ведь именно одиночество ощущал почти каждый из пациентов. Себастьяна мучила бессонница, ему снились кошмары. Он не понимал их значения, но это заставляло его каждый раз просыпаться в холодном поту. Когда парню это надоело, он решил все выяснить. Было понятно, что в его памяти чего-то не хватает, чего-то очень важного, но чего?! Себастьян решил не терять времени, и этой ночью, любой ценой, пробраться в архив. Дверь его палаты запиралась на ночь, но взломать замок было достаточно просто. Разумеется он знал, что это место охраняют, но был один промежуток времени, в который можно было свободно проскочить. Потратив немного времени, Себастьян смог найти свое дело. Он читал, читал, а потом… Наткнулся на строки, после которых папка вывалилась из его рук. Он все… Вспомнил.

***

После того, как Себастьян узнал жуткую правду, он не знал что ему делать. Жить под одной крышей с убийцей, становилось все тяжелее и тяжелее. Постоянный страх и тревоги не давали парню спать по ночам. Он не мог даже нормально поесть, поэтому его физическое и душевное состояние ухудшалось. Консерватория была единственным спасательным кругом, но в какой-то момент успеваемость Себастьяна начала падать. В этот момент… Он и сорвался. Раздобыв старый столовый нож, он направился к кабинету отца. Густав сказал, что сейчас занят, но когда его сын упомянул консерваторию, тот его впустил. Войдя туда, время будто бы замерло. Воцарилась тишина. Казалось, что можно было услышать, только громкое сердцебиение Себастьяна, в голове которого вертелась мысль: «Скоро… Все пройдет. Это… Это ведь не займет много времени, правда?». Сделав резкий рывок, парень вонзил свой нож прямо в печень отца. Сквозь ткань пиджака Густава начала просачиваться кровь. Он закричал от боли. Он настолько был шокирован поступком сына, ему настолько было больно, что не получалось связать и пары слов. Конечно, мужчина пытался оттолкнуть парня, но не успел что-то предпринять, так как потерял равновесие и упал сильно ударившись затылком об письменный стол. Листки с нотами и еще какие-то документы, с громким шелестом попадали вниз. Грубыми резкими движениями ножа, Себастьян разорвал пиджак и рубашку отца, и вспорол ему живот. Хлынула кровь. Она заляпала все вокруг: бумагу, пол, стену рядом, самого Себастьяна. Через какое-то время, он остановился. Парень с трудом поднялся с колен, его сердце бешено стучало. «Где я? Что я натворил?! Как это могло произойти?! Чем я думал?!» — эти мысли пришли ему в голову, когда сознание наконец прояснилось.

***

Настоящее. Архив психиатрической больницы Принять правду было невероятно тяжело, но теперь Себастьян понял, почему к нему такое отношение. «И что же делать дальше?» — подумал он, перед возвращением в палату. На следующий день, когда медсестра вошла к нему, чтобы принести лекарство, она с визгом выбежала обратно в коридор. Находящийся рядом с ней персонал спросил у нее что стряслось, на что она смогла только указать дрожащим пальцем в сторону палаты. Их пациент был подвешен, на самодельной веревке из простыни. Это был один из немногих случаев самоубийства на территории психбольницы. Все были уверены, что такого никогда не произойдет, но видимо сильно ошибались. Разумеется, этот случай стал известен всему городу, и в в скором времени, в учреждение приехала инспекция. Впрочем, это уже не важно. Жизнь человека уже не вернуть. Но даже если бы и было возможно, то никто бы все равно не понял в полной мере, через что ему пришлось пройти. Пока Себастьян висел в петле, в душе у него были одни только сожаления. Он остался совсем один, и нет никого, кто бы мог его выслушать. Испуская дух, ему на долю секунды показалось, будто его отец стоит перед ним, и тихо шепчет: «Прости, сынок», - а ему тут же захотелось ответить: "Прости, отец".