Rose of England

      Прошло больше года с приснопамятного мая 1998-го. Гермиона за это время успела очень многое. Она участвовала в восстановлении Хогвартса. Она сдала ТРИТОН с максимально возможным результатом. Она уже почти подписала контракт с отделом тайн. Правда, это была скорее плата за возможность проводить интересующие ее эксперименты. Гермиона уже почти смирилась со всеми потерями. И только одно не давало ей покоя. Эта мысль изводила ее, всегда висела в сознании, стала ее идеей фикс. За последние несколько месяцев Гермиона похудела почти как во времена жизни в палатке. Темные круги обрамляли лихорадочно горящие глаза. Волосы, к ужасу Рона, она остригла максимально коротко, чтобы не мешались и не отвлекали. Гарри волновался за нее. Джинни пыталась вытащить за покупками с целью развеяться. Рон устал от ее капризов и бесконечного откладывания помолвки. Только Луна понимающе молчала, а однажды принесла книгу, в которой описывался очень похожий ритуал. Только вот было непонятно, получился он или нет, поскольку автор то ли исчез, то ли не удосужился описать результаты. Но Гермиона знала — у нее все получится, а даже если и нет — ничего страшного. У Гарри есть Джинни. Рон уже посматривает на Лаванду. У мамы и папы теперь есть маленькая доченька, да и живут они по-прежнему в Австралии, тамошний климат очень понравился маме. А Луна всегда понимала все гораздо раньше и глубже, чем остальные.       Гермиона еще раз все проверила — сомнений быть не могло, все руны начерчены верно, пентаграмма идеальна, у нее все получится. Перед тем как произнести заклинание, замкнуть круг и перенестись в прошлое, Гермиона вспомнила свой самый важный разговор с теми людьми, которых она считала родителями. И по сути они ими и были, никого дороже них у Гермионы не было. Но она томилась, сама не зная почему. Казалось бы, они победили. Волдеморт уничтожен, а Гарри при этом жив. Рон зовет ее замуж, но и это не радует ее. Она даже съездила к маме и папе в Австралию, познакомилась с младшей сестричкой Мирандой — все же страсть к Шекспиру у Джона Грейнджера неистребима. «Какая тебе разница, Гермиона Грейнджер, кто были твои биологические родители? Чего тебе неймется?» — уговаривала она саму себя, но доводы не действовали. А вдруг они с Роном родня? По словам мамы, родилась она рыжей, вдруг кто-то из многочисленных Уизли посидел и на ее генеалогическом древе? Она даже зелье родства сварила, но, к тайному разочарованию Гермионы, у них не было ничего общего. Именно эта мысль и стала причиной того, что Гермиона тщательно выверяла руны и посыпала их песком из разбитых хроноворотов, которые она правдами и неправдами смогла выбить для своих опытов, как героиня войны и подруга самого Гарри Поттера и в обмен на контракт. С Гарри, кстати, ей было легко, как с младшим братом. Проблемы свои на него не вывалишь, тем более что по сравнению с ним у нее-то и проблем не было. Но, учитывая, через что они прошли, на него можно было положиться.       Гермиона закрыла глаза, вызывая в памяти тот самый разговор. Они только что обсудили с родителями переезд в Австралию и то, что в Англии для них оставаться опасно. Возможно, они бы не согласились. Но еще на зимних каникулах девушка сварила для родителей зелье зачатия. Это было нелегко, учитывая, что они оба магглы. Но Гермиона умела добиваться цели. А в зельеварении была одной из лучших. Еще на втором курсе она сварила оборотное зелье. Так что не было ничего удивительного, что она модифицировала — и вполне успешно — зелье зачатия, сделав его эффективным для магглов. Гермиона без зазрения совести консультировалась у профессора Слагхорна, который был гораздо любезней профессора Снейпа. Хотя если быть откровенной, Гермиона на шестом курсе скучала по урокам зельеварения с мрачным профессором. А еще ей тогда было ужасно обидно, что Гарри незаслуженно принимает лавры лучшего зельевара курса, пользуясь учебником таинственного Принца-полукровки. Тем не менее Гермиона смогла подобрать адекватную замену некоторым компонентам, и зелье было сварено к Рождеству. Если подумать, она могла бы открыть клинику репродуктивной медицины и под прикрытием выдавать парам это зелье. Вот за такие мысли и идеи, видимо, Волдеморт и ненавидел магглорожденных. Подумать только — помогать размножаться магглам! И вот теперь, когда мама была на седьмом месяце (забавно, что ее сестра должна родиться в середине сентября) родители не могли ей рисковать. Если бы не это, Гермиона никогда не убедила бы их уехать из страны. — Мама, папа, я буду скучать. И когда все закончится, обязательно к вам приеду! Но я умоляю, не пишите мне. Никто не должен знать, где вы. — Ладно, милая, раз уж это так необходимо. Но мы бы никогда не оставили тебя, если бы не она, — и миссис Грейнджер заботливо погладила круглый животик. — Спасибо тебе, доченька! Ты всегда будешь для нас родной!       Гермиона обняла маму и заплакала. Еще в одиннадцать она узнала, что была удочерена бездетной четой Грейнджер. Когда выяснилось, что их девочка — волшебница, родители решились ей рассказать об этом. Все же в волшебном мире у нее может быть родня. Да и умница Гермиона уже несколько раз задавала вопрос, как у голубоглазых родителей получилась дочка с ореховыми глазами. Джон Грейнджер тогда ворчал, что не стоило давать десятилетней дочери книгу по генетике. Родители никак не ожидали, что девочка не только во всем разберется, но и применит эти знания к себе. Тогда они отделались рассказом о том, что гены могут быть в скрытом состоянии у родителей, а у детей проявляться, хоть такое и случается крайне редко. Вопрос замяли, но, когда через год сначала прилетела сова, а затем заявилась волшебница, которая с непринужденной легкостью нарушала законы физики, родители все рассказали Гермионе. Но их девочка сказала, что никаких других мамы и папы ей не надо, раз те отказались от нее, едва она родилась. И больше этот вопрос они не поднимали. До сегодняшнего вечера. — Может, ты тоже поедешь с нами? — Нет. Ради вас они не поедут на другой конец света, а вот ради меня — запросто. Да я и не могу бросить Гарри… Мама, папа, мы уже это сто раз обсуждали. Маме нельзя волноваться, а без тебя она не справится, папа. Кто же будет о них заботиться? — Гермиона, — вдруг сказал папа, — но, быть может, ты вовсе не магглорожденная? Может, у тебя есть родня, которая сможет помочь тебе?       Их дочка покачала головой. Дело уже было не в чистоте ее крови. Она была лучшей подругой Гарри Поттера и не могла его бросить. Но все же решила не расстраивать родителей. — Твоя биологическая мама, — эти слова с трудом дались миссис Грейнджер, — была совсем молоденькая, как ты сейчас. Наверно, она забеременела случайно, а мы с отцом так долго хотели ребенка. Мы познакомились в специальном центре, где помогают таким девочкам найти приемных родителей для своего ребенка. Собственно, мы виделись только два раза — когда оговаривали сам факт усыновления и когда забирали тебя и подписывали бумаги. Вот адрес этого центра.       Перед тем как решиться на опыты со временем, Гермиона побывала там. Но вот чудеса — никаких контактных данных и даже самого факта о том, что эта женщина существовала, в центре не оказалось. — Расскажите мне о ней. Как ее звали? Как она выглядела? — Вряд ли имя было настоящее. Она представилась как Роуз. Да и была похожа на английскую розу, как и ты, доченька. Такая тоненькая, фарфоровая кожа, темно-рыжие волосы — ты, кстати, тоже родилась рыженькой, но потом младенческие волосы сменились, и цвет стал каштановым. А еще у нее были самые удивительные зеленые глаза, которые мне доводилось когда-либо видеть.       Затем родители рассказали, в какой именно больнице она появилась на свет. Гермиона все больше убеждалась, что ее биологическая мать была магглорожденной. Ну какая ведьма отправилась бы рожать в маггловскую больницу? Некстати вспомнилась Меропа Гонт. Гермиону передернуло — все же ей ужасно повезло с родителями. Кто знает, может, сейчас бы она была Темной Леди? Гермиона отогнала от себя гипотетические мысли. Тем более в глубине души она знала, что это не так уж далеко от истины, у нее была темная сторона. Конечно, она всегда объясняла отсутствие друзей до двенадцати лет тем, что была умнее сверстников, взрослее, и вообще — она была волшебницей. Но, возможно, люди просто чувствовали в Гермионе то, что она сама так старательно прятала от себя. Кто нарушал всевозможные правила? Кто поджег мантию профессору еще на первом курсе? Кто варил оборотное зелье в туалете? Кто решил поохотиться на василиска? Кто целый год врал и скрывал правду от друзей о хроновороте? Кто фактически напал, и весьма успешно, на преподавателя? Кто жульничал на отборах в квиддичную команду? Кто заклял пергамент так, что у бедной Мариэтты не сходили язвы с лица, пока Гермиона лично не сняла проклятие, хоть и совсем недавно? Кто отправил Долорес Амбридж на растерзание к диким существам запретного леса? Кто неоднократно врывался в Министерство, круша и грабя? Кто обчистил сейф и угнал дракона из Гринготтс? Кто уничтожил крестраж? У кого так легко удавались самые страшные проклятия? Гермиона знала ответ, но не спешила признаваться себе. Иначе что ее остановит, если не собственная совесть?       Гермиона перерыла весь Хогвартский архив в поисках рыжеволосых волшебниц, которым в 1979 году было от пятнадцати до двадцати пяти. И их набралось прилично. Даже Лили Эванс входила в их число. Но, конечно, это не могла быть она. Лили Эванс в сентябре 1979 уже была замужем за Джеймсом Поттером, не стала бы она отдавать на усыновление первенца. Гермиона воспользовалась всеми возможностями в поисках своей матери. Однако поиски ничего не дали, хотя она и смутила нескольких волшебниц средних лет своим неожиданным визитом. На самом деле Гермиона вовсе не выразить участие утратам в битве хотела, а подобрать пару волосков для зелья родства. Но она лишь узнала, что эти женщины родственниками ей не приходятся. Она все больше склонялась к мысли, что мать ее была магглой, а вот отец — волшебником. Гермионе оставалось два варианта — или перепроверять всех волшебников на зелье родства. (А что, если все ее ближайшие родственники мертвы? Потрошить могилы?) Или отправиться в прошлое на один-единственный день — 18 сентября 1979-го, посетить ту самую больницу и выяснить, кто же была ее мать. А если повезет, то узнать хоть что-то про биологического отца.       Гермиона решительно замкнула круг, зажгла свечи и произнесла заклинание. Она не видела, как взметнулся ветер, и последняя девятка смазалась и превратилась в семерку. Водоворот времени подхватил ее, и она перенеслась в прошлое.       Ей повезло — как и в ее времени, в прошлом здесь была небольшая полянка в лесу. Она добралась до небольшого пригорода Лондона и нашла больницу. Палочка была спрятана в широком рукаве платья. Гермиона всегда ответственно относилась к мелочам, поэтому на ней было платье в стиле конца семидесятых, которое, однако, странновато смотрелось с ее ультракороткой стрижкой. Впрочем, учитывая ее худобу и глаза, казавшиеся огромными, она вполне могла сойти за подражательницу Твигги. Гермиона подошла к регистратуре и хотела уже направить конфундус на медсестру, чтобы спокойно изучить данные поступивших в родильное отделение, как замерла на месте. Календарь сообщал, что сегодня было восемнадцатое сентября 1977 года. Она тихонечко вышла под встревоженный взгляд медсестры и уселась на первую попавшуюся лавочку. Ей надо было подумать. Обратный перенос осуществится или через сутки, или же через два года и одни сутки. Она преспокойно отправилась на ту самую полянку, на которой появилась. Ее бисерная сумочка была при ней. В ней нашлась вполне себе обыкновенная палатка, спальный мешок, небольшой запас еды и книги для легкого чтения. Надо просто подождать. Через день Гермиона решала, что же ей делать в семьдесят седьмом. «В конце концов, — вспомнилось ей, — каждый, кто попросит о помощи в Хогвартсе, найдет ее».