Rose of England

      В конце августа стояла нестерпимая жара. Все кругом плавилось. А Лили Поттер было тошно от самой себя. Как могла она обманывать своего любимого Джеймса! Он всегда ухаживал за ней, был предупредителен и ласков. Все его хулиганство никоим образом не распространялось на Лили Эванс. К концу пятого курса она поняла, что безоглядно влюбилась в Джеймса Поттера. Даже ссора с Северусом отошла на задний план. Лили забыла о нем и не любила вспоминать. И вот теперь она была беременна. Но совсем не от того человека. Как она могла быть такой тварью? Что произошло с ней в конце января, что она решила разделить постель с этим мерзким Пожирателем Смерти, пусть и бывшим лучшим другом? Вероятно, он околдовал ее. Так Лили и решила тогда, вырвавшись из его объятий и вернувшись домой.       Лили отмечала день рождения в этом году с семьей. Джеймс не хотел ее отпускать, но она и так отдалилась от семьи. Хотелось свои девятнадцать отметить с мамой и папой. Да и Петунья обещала приехать без Вернона. Лили было стыдно за ту выходку, что Джеймс и Сириус устроили на свадьбе сестры. Но она ничего не могла поделать. Джеймс, кажется, даже не понял, как обидел ее сестру и ее саму. «Ну что ты, Лилс? Это всего лишь шутка. Главное, я так люблю тебя». И Лили таяла от этих слов и готова была все ему простить. Но в этот раз сестры договорились: ни Вернона, ни Джеймса на семейном празднике не будет. И праздник действительно удался. Они смеялись и шутили, вспоминая забавные случаи из детства, когда у Лили не было друга ближе Петуньи. Мама испекла свой фирменный пирог с ежевичным вареньем, который Лили просто обожала. А еще родители подарили ей чудесную золотую цепочку с кулоном в виде цветка, в центре которого сияла жемчужина. — Лили, милая, ты не примеришь?       Девушка провела рукой по украшению. Оно такое красивое. Надо бы порадовать родителей. Но Джеймс так просил, чтобы она не снимала медальон, который он подарил ей еще на пятом курсе. С этого медальона и началась их симпатия, которая потом переросла в такую нежную, но невероятно сильную любовь. И Лили действительно носила старинный тяжелый золотой медальон не снимая. Когда они начали встречаться, Джеймс положил внутрь прядь своих волос. Лили было ужасно приятно, что частичка Джеймса теперь всегда с ней. Она нерешительно потянулась к замку. Что здесь такого? Она просто примерит подарок родителей. Может быть, потом она отнесет кулон в ювелирную мастерскую и попросит, чтобы из него сделали брошь. Тогда она сможет носить две вещи одновременно. Застежка наконец поддалась, Лили сняла медальон. В голове почему-то закружилось. Странно, выпила она совсем немного. Но вот она уже надела подарок родителей. Он был действительно очень красивый. Ничего страшного, один вечер она проведет без медальона Джеймса. И все было прекрасно. Они выпили еще немного вина. Лили смеялась шуткам отца. Они по очереди танцевали — совсем как в детстве: папа с мамой, а Лили с Пет, потом папа с Лили, а мама с Пет, затем мама с Лили, а папа с Пет. И снова по кругу. Но постепенно внутри Лили нарастала тревога. Причин для нее не было — все в ее жизни было прекрасно, если не считать Пожирателей Смерти. Джеймс всегда успокаивал ее: «Ну что ты, Лилс? Это все ерунда. Главное, я люблю тебя». Но сегодня Джеймса не было рядом, чтобы унять ее тревогу.       В итоге Лили все списала на то, что выпила лишнего. В доме все уже спали, а Лили все ворочалась с боку на бок. Ей было жарко, ей было дурно. Сейчас бы выпить антипохмельное зелье, но его под рукой не было. Она никак не рассчитывала, что переберет в родительском доме. Поскольку сон не шел к ней, Лили решила, что прогулка охладит ее и поможет заснуть. Она тихонько оделась и выскользнула за дверь. Конечно, гулять юной девушке одной по ночному Коукворту было не лучшей идеей. Но Лили была волшебницей и могла за себя постоять. Она решительно шагала по заснеженному городку, крепко зажав палочку в руке. И ноги сами отнесли ее на детскую площадку.       Сначала ей показалось, что она совсем одна в том месте, с которым было связано столько воспоминаний. Но потом, приглядевшись, Лили увидела ссутуленную фигуру на старых детских качелях. Сердце пропустило удар. Как она могла забыть о нем? Северус Снейп сидел с опущенной головой и слегка раскачивался, в руках у него была ветка оранжевых роз. — Summer Song, — прошептала девушка. Этот сорт английских роз рос у ее дома. Лили, несмотря на свое имя, любила не лилии, а розы. Ей нравились старые сорта с чашевидным цветком на тонких ветвях. А вот Джеймс почему-то всегда дарил ей лилии.       Но как бы тихо она ни шептала, Северус услышал ее. Он поднял голову — черные пряди разошлись, и глаза его округлились. Он не поверил своему счастью: — Лили, я заснул и ты мне снишься?       И Лили ощутила такой внезапный прилив нежности, словно давно сдерживаемая лавина чувств обрушилась на нее. Что произошло, что она забыла своего друга? Почему она так жестоко обошлась с ним у озера? Ну да, он оскорбил ее, но ведь это она дала почитать его учебник с тем заклинанием Джеймсу. Уже тогда Лили не могла ему ни в чем отказать. Но ведь Северус был ее лучшим другом! Как можно было быть такой заносчивой? И потом, когда он просил у нее прощения, она так резко оттолкнула его, даже не выслушав. В Северусе всегда была темная сторона. Но разве не сдерживал он себя ради нее? А теперь Северус — Пожиратель Смерти. Но не она ли толкнула его туда, отвергнув и лишив своей дружбы? Почему все эти годы она даже не задумывалась об этом? — Сев, — только и смогла она сказать.       Лили принялась целовать его длинный нос. А потом не смогла остановиться. Кажется, он даже пытался что-то ей сказать, но она не слушала. Ее тело взяло контроль на себя. И когда он аппарировал ее в свой развалюшный дом, Лили не видела ободранные обои, не обращала внимания на несвежее белье, а скрип старой кровати лишь заводил ее еще больше. Белая кожа, черные волосы, рыжие волосы. Тонкие пальцы переплелись. Нежные и страстные поцелуи. Его робость и нерешительность. Ее страсть. Вряд ли Северус делал это раньше, но он как будто знал, как именно она любит. Когда он вошел в нее, чувство, что это невероятно прекрасно и так правильно, заполнило Лили. Даже черная отвратительная метка не смутила ее тогда. Какая разница — они здесь и сейчас. Она любила Северуса как в последний раз, все отдавая. Оргазм накрыл ее внезапно, обрушившись волной, а затем Северус тоже кончил в нее. И ей стало так хорошо. Она чувствовала себя на своем месте и заснула, нежась в его объятьях. Даже теперь она не могла вспомнить об этом, чтобы ее тело не начало предавать хозяйку, испытывая желание повторить еще раз. Утром Лили проснулась первой. Она долго смотрела на его некрасивое, но родное лицо. Спящим он выглядел таким расслабленным, таким беззащитным. Сказать ему в лицо то, что думала о себе и о нем, гриффиндорке не хватило храбрости. Лишь записка «Прости, не ищи меня» говорила о том, что Северусу эта ночь не приснилась. У Лили же было гораздо больше напоминаний об этом — живот, который с каждым днем становился больше.       Вернувшись домой рано утром — никто не заметил ее отсутствия — Лили металась по комнате. Что же ей делать? Миллион сомнений обуревал ее. То, что произошло с ней сегодня ночью — что же это было? И как себя вести теперь? Должна ли она все рассказать Джеймсу и уйти от него? Вдруг ее взгляд упал на медальон, который он ей подарил. Он же просил не снимать! Если бы медальон был на ней тогда, разве смогла бы она обо всем забыть? Лили решительно сняла подвеску-цветок и повесила медальон на шею. Привычная тяжесть сразу успокоила. И тут же пришли ответы на все ее вопросы. То, что произошло ночью — ошибка, она просто перебрала вина. Или нет, Снейп наверняка как-то околдовал ее. Она ни за что не расскажет об этом Джеймсу. Ведь тогда он бросит ее, а она не сможет прожить без него и дня. Это будет ее тайной.       В феврале Джеймс позвал ее замуж. Лили согласилась не раздумывая — ведь это был ее самый любимый на свете человек, она жить без него не могла. Видимо, за свадебной беготней она упустила свой календарь и не заметила, что месячные так и не наступили. Тогда Лили подумала, что беременна от Джеймса, но врач разочаровал ее, поставив слишком большой срок. И тут до нее дошло, чей ребенок живет в ее животе. Первым ее порывом было сразу сделать аборт. Но колдомедик посмотрел на нее как на умалишенную. Она не знала, что ведьма может без ущерба для своей магии избавиться от ребенка, только если он был зачат по принуждению — под зельем, под заклятием, силой. В таких случаях обычно достаточно мысленного желания. У нее случай был не тот. Делать маггловский аборт было страшно. И тогда Лили пошла к маме. И мама ее поняла. И дала отличный совет. Она скажет Джеймсу как можно позже и будет всячески маскировать истинный размер живота. А когда придет срок, Лили поедет к маме, и там произойдет «несчастный случай». Всем она расскажет, что был выкидыш на позднем сроке, и ребенок умер. Ну, а для самого ребенка подыщут приемную семью. Мама, правда, посокрушалась, что не стоит отдавать своего ребеночка, мол, если что — поможем, воспитаем. Но Лили была непреклонна — без Джеймса она не проживет и дня, а он точно уйдет, когда поймет, что ребенок не от него.       Плод, а про себя Лили не величала то, что растет в ее животе, ребенком, толкался все ощутимее. Хуже всего было то, что Джеймс действительно считал, что это его ребенок. Он целовал ее живот и говорил, что там растет богатырь. Слезы и истерики Лили списывались на гормоны. Джеймс был невероятно нежен и предупредителен с ней, отчего Лили плакала еще больше. Она обманывала его, она чувствовала себя тварью, недостойной даже его взгляда. А Джеймс улыбался и готовился стать отцом. Лили затягивала живот как могла, научилась творить весьма приличные иллюзии, скрывающие истинный размер, и требовала выключать свет в спальне. Джеймс все терпел. Хорошо, что он все чаще оставлял ее дома одну, много времени проводя на курсах в аврорате, на собраниях Ордена Феникса и просто в компании Мародеров. Лили уговорила его никому не рассказывать о беременности, ссылаясь на какие-то предрассудки, и сама фактически заперлась в доме. Ее мечта стать колдомедиком была задвинута в дальний угол — все потом.       В конце августа Лили под каким-то предлогом вернулась в Коукворт к маме. Они уже съездили в центр усыновления где-то под Лондоном, нашли больницу и поселились в гостинице неподалеку. Лили поговорила с милой семейной парой. Джон и Джин были счастливы, что скоро станут родителями. Что же, хоть кто-то будет рад. Скоро все закончится, и она вернется к Джеймсу снова собой. И сможет посвятить всю свою жизнь любимому мужу. Больше не будет обманов.       Все случилось восемнадцатого сентября. Это было больно, но Лили ждала этого, как освобождения. Когда медсестра предложила ей взять на руки девочку, Лили отказалась. «У нее будут другие родители», — холодно и жестко отрезала она и даже не глянула в сторону плачущего кулька на руках акушерки. Утром принесли бумаги об отказе. Джин и Джон еще раз спросили, не передумала ли она. О чем тут думать? Ее ждет Джеймс. Благодаря запасу зелий Лили восстановилась за сутки. Еще через день она с палочкой почистила все записи о себе, то же она сделала и в центре по усыновлению. Все мосты были сожжены. А потом она рыдала на плече у Джеймса, рассказывая, как потеряла ребенка. Джеймс жалел ее и успокаивал. «Ну что ты, Лилс? У нас еще будут дети. Главное, что я люблю тебя». И Лили, всхлипывая, обнимала своего самого любимого человека на свете.