Дресс-код

      — Ну что? — брюнет с синей лентой на рукаве надел на руки чёрные перчатки. — Ты выспался сегодня?       — У вас так неудобно, — ответил другой парень, сидящий напротив, у которого руки были в наручниках, а наручники были на цепи, которая закрепляется где-то по середине стола, а сам стол был неподвижно закреплён к полу.       — Ты привыкнешь, — он взял в руки чёрную ленточку. — Тебе здесь быть до выяснения обстоятельств, — встал со своего места, подошёл к другому парню и ударил по груди так, что тот застонал от боли, — Я буду тебя здесь держать, пока ты не расскажешь мне всё о твоём дружке, — уже прошептал ему на ухо, убирая руку с груди, где оказалась та самая чёрная ленточка, после присел обратно на своё место. — Твои фамилия, имя, возраст.       — 19 лет, — сказал тот.       — Тебя зовут «19 лет»?       — Нет, это мой возраст.       — Ты решил поиграть со мной? Со мной шутки плохи, знаешь ли.       — Поэтому ты надел перчатки?       — Перчатки? Не люблю прикасаться напрямую к неверным.       — А тебе и не нужно прикасаться ко мне.       — Как же ты хочешь, чтобы я вёл допрос? Ты ведь не хочешь отвечать. Я могу прибегнуть к грубой силе. К тому же ленточкой я тебя уже одарил. Назови мне твои фамилию и имя.       — Ким Сохён.       — Хм… — комиссар привстал с места, протянул свою руку к парню напротив, взяв того за подбородок, и стал грубо поворачивать его лицо разными сторонами. — А ты симпатичный, Хан Джисон.       — И зачем нужно было спрашивать моё имя, если ты и так его знал?       — Проверить, на сколько ты честен, — он всё ещё не отпускал лица парня напротив. — И ты не прошёл проверку.       — Раз уж ты знаешь, как меня зовут, то почему я не знаю твоего имени?       — Ли Минхо, для тебя — Минхо-хён, — он нежно провёл рукой по щеке Джисона. — Такое красивое личико, не хочется его портить.       — Так не делай этого, Минхо-хён.       — Это моя работа, — ответил Минхо, после чего резко схватил парня за шею и немного сжал, но ни одна мышца на лице Джисона не дёрнулась. — Ты поплатишься за свою не откровенность.       — Интересно, как же?       — Так как ты тот ещё красавчик, бить я тебя не буду.       Минхо отпустил горло Джисона, снова встал и подошёл к младшему со спины. Тот наблюдал за его действиями. Они казались такими медленными, что Джисон чуть не умер со скуки всего за несколько мгновений. Ещё и зевнул. Зевок был короткий, но этого было достаточно, чтобы Минхо сунул тому в рот пальцы.       — Не разевай рот, следующий раз там будет кое-что иное, а не мои пальцы, — наклонившись к уху младшего, прошептал Минхо, после чего достал свои пальцы из его рта.       Джисону всё ещё было интересно, что собирается делать Минхо. Но стоило ему только подумать об этом, как его лицо оказалось прижатым к столу. Минхо довольно грубо поднял его со стула и прижал к столу, ухватившись за волосы младшего.       — У тебя, что, недотрах? — спросил Джисон, чувствуя, как старший стягивает с него штаны.       — Знаешь, фраза «не разевай рот» означает не только «не зевай», но и «не открывай рот, когда не просят».       — Ха-ха, будешь насиловать несовершеннолетнего?       — Ничего страшного. У тебя день рождения через неделю, а кто сказал, что через неделю ты уже будешь на свободе? — Джисон почувствовал, как что-то резко вошло в его пятую точку, поэтому он немного прикрикнул. — Это только начало, дорогой.       А ведь действительно. Это были всего лишь пальцы, которыми Минхо стал двигать.       Через полчаса они снова сидели за этим столом друг напротив друга. Минхо менял свои перчатки на другие, а Джисон просто сидел напротив. У него были сильно растрёпанны волосы, так что он решил их поправить. Он не выглядел тем самым человеком, которого только что изнасиловали пальцами.       — Здесь нет зеркала? — Джисон оглядел комнату, убирая свои волосы двумя руками назад, ведь они были довольно крепко прижаты друг к другу из-за наручников.       — А я смотрю тебе понравилось.       — Могу сказать, что из нас двоих не удовлетворённым остался только ты.       — Я же говорил, что это только начало. Давай начнём наш допрос?       — А мы даже не начинали?       — Вопросы задаю я. Кто тот человек, с которым ты был?       — Мой друг.       — Его фамилия, имя, возраст.       — Ему 20.       — У него, кажется, уже есть одна лента. Я увидел.       — Что если так?       — Когда он получил ленту?       — Когда мы познакомились.       — Хм… — на лице Минхо появилась лёгкая ухмылка, после чего он снова встал с места. — Тебе лучше стоит отвечать на мои вопросы. При чём на все. Если ты не скажешь, мы сами его найдём. Тогда уж ему будет хуже. Если ты его сдашь, мы просто дадим ему ленту, а если же нет… только мы и он будет знать, что с ним произошло здесь. Ты же не хочешь, чтобы твои друзья страдали?       — Мой друг найдёт способ достать меня от сюда до моего дня рождения.       — Значит он будет здесь?       — Не факт. У него так много связей, что я сам не знаю, кого он может послать.       — Значит будем пытать каждого, кто будет сюда приходить. А поверь мне, сюда редко, кто приходит. А пока никого нет, я буду тебя спрашивать до тех пор, пока никто не придёт. И ты же понимаешь значение слова «спрашивать»?       — Мне такой допрос по душе. Вот только я немного проголодался. Я ведь так и не позавтракал.       — Значит ты всё же соблюдаешь все обряды чистых. Не думал, что неверные тоже этим занимаются.       — Мы с тобой оба чистые, просто носим разные знаки отличия.       — Ладно, я сейчас принесу что-нибудь. Только попробуй что-нибудь выкинуть.       — Я Хан Джисон, одно моё существование это уже «я что-то выкинул».       — Сам придумал?       — Мой друг говорил мне это, только я чуть-чуть переформулировал.       Минхо вышел из помещения, так что Джисон остался один. Он посмотрел в сторону камеры. Лампочка на ней горела и говорила о том, что она пишет, поэтому Джисон отвёл взгляд. Через несколько минут лампочка погасла и парень это заметил, после чего сильно ударился лицом об стол, так что разбил себе скулу. Стол-то железный. Он сразу почувствовал на своей щеке кровь, что стала течь из скулы. В комнату сразу вошёл кто-то другой, не Минхо.       — Что ты делаешь? — спросил он.       — Ничего, — ответил Джисон. — Тебя ведь Чанбин зовут?       — Нет, — он что-то заподозрил, но Джисон выглядел так, словно всё, что он говорит правда, поэтому вышел.       И сразу в комнату вошёл Минхо со стаканом и тарелкой с вилкой. На тарелке была яичница, а в стакане сок. Минхо сразу заметил рану на скуле Джисона.       — Что произошло? — видно, он был разгневан.       — Чанбин-хён такой грубый, — голос Джисона стал дрожать, чтобы было убедительнее. — Он зашёл сюда, стал меня расспрашивать, а если я ничего путного не говорил, он меня бил.       Минхо кинул взгляд на камеру. Лампочка не горела, а значит её кто-то выключил. Разъярённый Минхо взял камеру в руки и вышел из комнаты допроса.