Дресс-код

      Яркий свет с улицы пробился сквозь ткань мешка, однако парень, в нашем случае Чонин, всё равно ничего не видел и эти точки света ничего ему не давали. Вскоре машина остановилась, а Чонина грубо схватили за локоть и вытянули из неё. Света стало больше. Парня всё так же стали куда-то грубо вести. Сам он ничего не понимал, ни где находится, ни что происходит. Точнее, одно он знал точно: всё идёт по плану Джинов. Его похитили в тот же день. Неожиданно точки света исчезли, что свидетельствовало о том, что они вошли в какое-то помещение. Пройдя кучу коридоров, которые Чонину показались бесконечными, он услышал как открылась дверь, после чего его втянули туда, а потом и посадили на стул. Тот человек, что его вёл вышел из той самой комнаты, оставив Чонина с тряпичным мешком на голове и связанными руками. Долго ждать его не заставили, ведь уже через минуту кто-то снова вошёл, подошёл к парню и стянул с него мешок. Его лицо было довольно близко, так что Чонин сразу смог рассмотреть лицо новопришедшего. На фоне идеальной внешности идёт в контраст — веснушки. Они-то красивые и очень идут этому парню, но вот только… из-за этих самых веснушек его считают неправильным, поэтому на нём была одежда с красными элементами. Хотя нет, он был в чём-то чёрном. Это выглядело странно, ведь найти чёрную одежду крайне трудно.       — Ты неправильный только из-за веснушек? — спросил Чонин так, словно он говорит не с похитителем, а с другом.       Однако в ответ парень ударил его по лицу. Это было довольно сильно, так что голова Чонина по инерции повернулась в сторону. Он только попал сюда, а у него уже сильно болит под глазом, и он уверен, что будет синяк.       — Когда я захожу, диалог начинаю первым я, — произнёс довольно-таки басистым голосом парень, а вот Чонин очень сильно удивился, посмотрев на парня.       — Крутой голос, — прокомментировал Чонин, после чего снова получил удар, но полегче предыдущего.       — Кроме того, ты не станешь что-то говорить, если я не буду ничего от тебя ожидать. Здесь ты имеешь право голоса только после того, как я задам тебе вопрос. Понял?       — Да, — Чонин сразу кивнул, ведь спорить с ним было пустой тратой времени. — Только могу я сначала узнать твоё имя? Мне же нужно как-то обращаться к тебе.       — Феликс Ли, — на удивление он ответил сразу и не стал бить Чонина, что показывало его неопытность в этом деле. — Твоё имя мне известно, Ян Чонин. Я знаю о тебе многое. Например, то, что ты до сих пор учишься в школе. Я требую от тебя уважительно относиться ко мне. Не только потому что ты сейчас находишься у меня в плену, но и потому что я старше.       — Ладно. Что вам нужно от меня?       — Мне кажется, ты кое-что всё же не уяснил.       — Ты не говорил, что я не имею права задавать вопросы.       — Это вытекает из того, что ты похищен, — ответил Феликс, готовясь нанести очередной удар, который в этот раз разбил губу Чонина. — Ты должен нам показать, где сейчас твой отец.       — Если вы просто совершите набег на моего отца, это не даст никаких результатов.       — Так значит ты отказываешься это делать?       — Я хочу предложить нечто иное, альтернативу.       — Всё, что ты скажешь, будет использовано против тебя.       — Я хочу помочь вам, но взамен взять с вас помощь.       — Зачем тебе помогать нам?       — Один мой друг попал в комиссариат. Я хочу вытащить его оттуда. Я делал это и раньше, однако в этот раз комиссар не тот. Попытаюсь его достать и сам получу чёрную ленту. Только представь, что будет, если в городе узнают, что сын босса Сеула — неверный.       — Нам на руку.       — На разруху. У меня есть план, что может полностью изменить всю систему в Сеуле. Власть Мира не может за всем уследить, так что они даже не заметят, что в Сеуле будет что-то не так.       — Я не верю тебе, — Феликс скрестил руки на груди.       — Аргх… — Чонин начинал злиться, ведь обычно ему все верят. — Один неверный сейчас страдает…       — Прекращай, — Феликс ударил того в живот, так что он согнулся. — У меня совсем нет на тебя времени, понимаешь? Мне некогда с тобой возиться, но ты вынуждаешь меня потратить больше времени, чем я собирался потратить на тебя.       — Так мы можем потратить друг на друга значительно меньше времени. Тебе… — однако Чонин не договорил, ведь последовал очередной удар, из-за которого парень упал на пол, поэтому Феликс подошёл к нему и приподнял за волосы.       — Я думал, ты из тех, кто сразу всё расскажет лишь бы не били по лицу, но ты оказался не тем сопляком богатого папочки.       — Ты ненавидишь меня, я знаю, — пытался сказать Чонин, но лицо всё равно корчилось от боли. — Это из-за того, что я чистый… — так и не смог закончить свою речь из-за того, что Феликс резко ударил его головой об пол.       — Хочешь знать, я тоже родился чистым, пока у меня не появились веснушки.       — Знаешь, почему из списка контрабанды даже спустя 600 лет не выходит слово «косметика»? Почему это слово всё ещё существует и люди знают, что оно означает? Потому что большие люди ею пользуются и даже производят для себя. Могу поделиться.       — Ты сбежишь, как только я отпущу тебя. Я знаю многих таких сосунков, как ты. У всех у них на уме было лишь одно: «Как оказаться на воле».       — Феликс, — дверь неожиданно открылась, а в дверном проёме показался ещё один неправильный, у которого цвет кожи был бледнее, чем у чистого, да и глаза не подходили к идеалу. — Нужно ускоряться. Они скоро будут здесь.       — У нас есть, чем откупиться, — ответил Феликс, приподняв Чонина за шиворот. — Однако он всё ещё не рассказал нам то, что должен.       — Чувак, сейчас важнее найти другое место, чем Ян Чонин. Потом выбьем из него информацию. Возьмём его с собой. Отряд Минхо скоро будет здесь.       — Минхо? Отряд Ли Минхо? — тут же оживился Чонин.       — Они тебе не помогут, и не надейся, — ответил Феликс.       — Больно надо. Я здесь, потому что я захотел.       — Ты сейчас договоришься!       — Тогда буду молчать.       Чонин показательно закрыл рот руками, поэтому Феликс отпустил его и вышел. Однако в помещении остался тот самый неправильный, который предупредил Феликса об опасности. Он подошёл к Чонину. Тот не сразу заметил, что у него было что-то в руках.       — Меня зовут Бан Кристофер Чан, но ты можешь называть меня просто Чан-хён, — представился тот, убирая руки Чонина с его лица. — Ты такой милый. Не могу понять, как у Феликса вообще поднялась рука ударить тебя, — Чонин и вправду не собирался ничего говорить, а Чан помог ему встать и сесть на стул, на котором он ранее сидел, после чего стал рассматривать лицо младшего. — Сильно же он тебя приложил, — Чан открыл коробочку, которую держал в руке, а внутри были вата и перекись водорода, после чего достал и то, и другое и стал обрабатывать губу Чонина. — Феликс не привык вести допрос. Этим всегда занимался я, но ему показалось, что я слишком мягок к заключённым. Люди не виноваты, что они родились неправильными или чистыми. Феликс ведь был когда-то чистым, но те времена он совсем не помнит. Он ненавидит всех чистых, неважно верные они или неверные. Я не слышал, о чём вы говорили, но ты на самом деле действительно оказался не таким, каким мы тебя восприняли, когда услышали о твоём существовании, — Чан перешёл на бровь, а Чонин только сейчас понял, что бровь у него тоже разбита, скорее всего, из-за того, что он упал со стула. — У нашего информатора есть другие информаторы. На сколько я знаю, он не один.       — Ты про Йеджи-нуну? — всё же хоть что-то спросил Чонин.       — А? Я думал, ты уже язык проглотил.       — Так ты про Йеджи-нуну?       — Да. Ты знаешь её?       — Она подруга моего друга. Лично я с ней встречался лишь 3 раза.       — А как ты догадался, что она наш информатор?       — Хёнджин слил ей информацию обо мне. Она не знала, кто мой отец.       — Хёнджин? Твой друг?       — Да. Феликс не верит мне, что я хочу вам помочь. А ты мне поверишь?       — У меня нет причин не верить тебе, но и нет причин тебе верить. Я должен удостовериться в том, что ты действительно знаешь Йеджи.