Дресс-код

      Когда комиссары вернулись в комиссариат, то сразу разделили Джисона и Феликса. Чанбин остался с Феликсом. Оба молчали, и в воздухе витало напряжение. Чанбин просто смотрел на Феликса, а тот в недопонимании смотрел на него.       — Чанбин-хён? — сказал хоть что-то Феликс.       — Молчи, — ответил Чанбин, прикрыв глаза.       Комиссар потёр переносицу, а потом снова стал смотреть на Феликса так, словно делает это в последний раз. Спустя ещё каких-то безумно долгих минут Чанбин встал с места и подошёл к Феликсу, после чего освободил его руки от наручников, где только начинали появляться синяки. По сравнению с синяками Джисона они были маленькими. Феликс в недоумении смотрел на Чанбина. Он не совсем понимал, что тот делает. А тот взял небольшие руки Феликса в свои и скрестил их пальцы, после чего стал приближаться к его лицу. Губы соприкоснулись. Поцелуй не длился слишком долго, а после него Чанбин отпустил руки неправильного и сделал 2 шага назад.       — Я люблю тебя, — сказал Чанбин с твёрдым лицом полным уверенности. — Поэтому уходи.       Феликс не среагировал, лишь слегка наклонил голову, в недоумении глядя на Чанбина.       — Я сказал, уходи! — прикрикнул немного Чанбин.       — Нет, — ответил Феликс.       — Ты должен уйти, пока Минхо ведёт допрос Джэбома. Уходи!       — Ты хочешь, чтобы я ушёл после того, как ты мне наконец признался?       — Я сделаю тебе только больно.       — А себе ты не делаешь больно? Говоря «уходи», ты делаешь мне больно. Я не хочу вот так просто уходить. Ты хочешь убить наши отношения?       — Я хочу спасти тебя.       — Хочешь, скажу, что здесь делает Джисон? Мы же говорили здесь. Он мне сказал, что он здесь, потому что любит Минхо. И я здесь, потому что я люблю тебя. Ты не спасаешь меня, а убиваешь.       Феликс встал со своего места и стал подходить к Чанбину, а он отходил к стене.       — Я не хочу сказать, что мне здесь нравится, — добавил Феликс, когда Чанбин уже оказался прижатым к стене. — Я хочу сказать, что я люблю тебя, поэтому могу потерпеть ужасные условия и синяки на руках.       Феликс взял одну руку Чанбина в свою, после чего быстро приблизился и поцеловал комиссара. Тот не стал отпираться и ответил на поцелуй. Не прошло и минуты, как Феликс стал настойчивее. Очевидно было продолжение, поэтому Чанбин неожиданно схватил его за запястье руки, которая была у него в руке, развернул себя и Феликса, чтобы неправильный оказался прижатым к стене, вжал то запястье в стену, а вторую руку положил на талию парня рядом. Феликс бы прошипел от боли, если бы его рот не был занят чужим языком. Чанбин это понял, поэтому отпустил запястье и просто скрестил пальцы рук. А прервав поцелуй спустился к его шее, приподняв рукой чёрную майку Феликса. А рука неправильного потянулась к ширинке на его штанах. Однако одной рукой тот не мог справиться, так что Чанбин отпустил его вторую руку, оставив свою у стены. Феликс стал использовать обе руки. В отличии от комиссара у неправильного были спортивные штаны на резинке. Поэтому Чанбин стал медленно их спускать одной рукой.       Минхо уже вышел из камеры. Он собирался побеседовать с Чанбином. Вообще запретить говорить ему с Джэбомом, словно собирался спасать Сынмина. Стоило ему приоткрыть дверь, как он сразу заметил, что происходит в той камере. Комиссар был в шоке, но решил не мешать. Чанбин не из тех, кто будет вести такой допрос, так что Минхо сразу подумал, что у них там мутки. И первое, что он сделал, это пошёл к Джисону. Сразу присел на свой стул и посмотрел на Джисона.       — Ты уйдёшь, если я дам тебе уйти? — спросил Минхо.       — Нет, — ответил Джисон, немного удивившись.       — Такое ощущение, словно я делаю что-то не так.       — Ты всё делаешь не так, — ответил Джисон, после чего Минхо ударил того ногой под столом.       — Я кое-что узнал шокирующее, но… я не знаю, как мне поступить.       — Что ты узнал?       — Сынмин — предатель.       — Кхм… — Джисон неожиданно из-за этого закашлялся.       — Ты знал?       — Да.       — И ты не говорил?       — Он был единственной связью для меня с внешним миром. Да и для Феликса тоже.       — Такое ощущение, словно ты собираешься сейчас мне всё слить.       — Так и есть. Мне надоело ждать, пока ты созреешь. Сейчас ты вроде более зрелый, так что я могу тебе рассказать.       — Я пришёл к тебе за советом, чувак. А ты мне просто ухудшаешь положение.       — Слушай своё сердце. Имена, связанные со всем, что сейчас здесь происходит… Хван Хёнджин, Ким Уджин, Ян Чонин, Ким Сынмин, Бан Чан, Ли Феликс. Ты можешь проверить эту информацию, когда об этом скажет Феликс Чанбину.       — Погоди, как Ян Чонин здесь связан?       — Он часть большого плана. Я не могу тебе это рассказать. Это должен сделать кто-то из Джинов.       — Ладно.       Минхо перевёл тему. Теперь они просто обсуждали друг друга и то, что случалось с ними в детстве. А мы перейдём в другую камеру, когда Чанбин и Феликс уже закончили. Парни снова сидели за столом.       — Я должен тебе сразу сказать, — начал Феликс. — Я бы сам никогда не решился на это. Это лишь часть какого-то плана. Я должен был перетянуть тебя на нашу сторону.       — И, думаю, у тебя получилось, — ответил Чанбин. — Я не стану спрашивать что-то типо «а точно ли ты любишь меня» или говорить «понятно, значит это всё не правда». Если бы мы не были знакомы до этого, я бы так и сказал, но ты уже доказал мне, что любишь меня.       — Это не всё, что я хотел сказать. Я хотел назвать имена, которые задействуются в этом плане.       — Зачем?       — Потому что ты тоже нужен этому плану. Это Ким Уджин, Хван Хёнджин, Ян Чонин, Бан Чан, Хан Джисон и Ким Сынмин.       — Джисон? Сынмин? Чонин? Что?       — Я знаю не много, потому что меня буквально заставили попасть к вам в заключение. Когда мы взяли в плен Ян Чонина, он рассказал нам план, по которому мы должны действовать. Знаешь ради чего? Он хотел достать от сюда Джисона, но знал, что Минхо взяток не берёт. Он добавил, что хочет нам помочь, но я ему не верил. Я до сих пор ему не верю и не понимаю, зачем в этом плане ваш отряд. Я знаю, что Ким Уджин и Хван Хёнджин верхушки этого плана. Ты ведь впервые слышишь имя Уджина, не правда ли?       — Да.       — Потому что он пытается не попасть сюда. Он знает очень много. Теперь, когда ты знаешь, что Хван Хёнджин один из верхушек, тебе стало понятно, почему Сынмин тоже замешан. Он был моей связью с внешним миром.       — Ты много мне рассказал.       — Я знаю.       — Тебе придётся побыть здесь какое-то время.       — Я это прекрасно понимаю.