Дресс-код

      Джисон принёс из магазина рядом бутылку с холодной газировкой, и Чонин стал держать её у шеи, чтобы попытаться предотвратить появление ужасных синяков.       — Долго не держи, — сказал Джисон. — Минут 15, потом убери на минут 10, а потом снова приложи. И так далее.       — Ух-ты! А у тебя в голове всё же что-то есть, — отметил Хёнджин.       — Я не на столько глуп, — ответил Джисон. — Может и глуповат, но не слишком.       — Кто-то сказал, что ты глуп? — рядом проходил Минхо, хотя он хотел подойти к Джисону.       — Просто он совсем занятия не посещает, а тут умничает, — сказал Хёнджин.       — Он хоть всё верно сказал? — спросил обеспокоенно Чонин.       — Да, не беспокойся, — кивнул Хёнджин.       — Ладно.       — Видишь, ему даже мелкий не верит, — обратил внимание Хёнджин, посмотрев на Минхо.       — Ты ведь в мед.универе учишься? — спросил Минхо у Джисона.       — Да, — кивнул Джисон.       — Учится сильно сказано, — добавил Хёнджин.       — Я прихожу только на зачёты и экзамены, — закатив глаза, добавил Джисон.       — Почему только так? — начал злиться Минхо. — Не понял! Ты должен хорошо посещать занятия! Зачем ты тогда поступал, если не ходишь?!       — А! Минхо-хён, ты сейчас похож на моего папочку!       — У тебя нет отца.       — Э~…       — Что? — удивился Хёнджин. — Уджин-хён же твой старший брат. У вас же есть общий отец. Нет?       — Да Уджин-хён мне сам как отец, — ляпнул Джисон.       — Боюсь вас разочаровать, он слышит, — сказал Чонин, дотронувшись одной рукой до уха.       — Если кратко, я как твоя Йеджи, — добавил Джисон.       — В смысле вы не родные? Почему никто из вас раньше не говорил об этом?       — Это важно?       — Пойду в машину, — сказал Чонин, после чего встал с лавочки, всё ещё держа холодную бутылку у шеи, и направился к белому фургону с синей полосой, что показывало на то, что это фургон комиссаров.       Рядом с фургоном было много репортёров, но это не помешало Чонину пробраться внутрь, не спалив находящихся в машине, а ведь внутри сидел Чан. Чонин обладает особым мастерством скрывать от прессы того, чего не нужно. Таким образом он и скрывал свои корни. Он умеет правильно выходить из ситуации. Как только он оказался в фургоне, сразу сел недалеко от Чана, который следил за ситуацией через камеры, к которым подключился, как истинный хакер. Зря, что-ли, универ на программиста закончил? Почти. Его исключили на втором курсе, так что он стал тем, кем стал. Посмотрел на Чонина, который вошёл в фургон и сел рядом, и опустил свой взгляд на бутылку.       — Нормально себя чувствуешь? — спросил Чан.       — Да, — кивнул Чонин, после чего взял свой телефон в руки и убрал бутылку от шеи, примерно прикинув сколько он уже её держит.       — Уже выглядит не очень, — отметил Чан.       — Немного болит, — Чонин зачем-то дотронулся совсем чуть-чуть пальцем к шее и сразу шикнул, после чего Чан сразу взял его руку в свою, чтобы он больше не трогал.       — Лучше не трогай, — проговорил Чан, опустив руку мелкого, но не отпуская её.       — Но мне больно! — проныл Чонин.       — Подожду скорую снаружи, — послышался голос Феликса с водительского сидения, после чего он вышел из машины.       Чонин уже достал для него одежду чистых. Когда Феликс её носил… с той одежды он уже давно вырос, так что она ему теперь не подходит. Чонин просто купил эту одежду в обычном магазине. Его уж точно не стали спрашивать, зачем ему одежда, которая ему не подходит. Ещё мелкий успел научить его пользоваться этим тональником, так что он уже сам замазал его веснушки до самой этой операции. Когда вышел из машины, многие репортёры сразу обратили на него внимание, а он просто застегнул пуговицу на плаще и молча направился к воротам, куда уже подъезжала скорая. Тем временем Чонин и Чан сделали вид, что не заметили.       — Тебе просто стоит потерпеть, — сказал Чан. — Оно должно пройти. Если ты не будешь трогать, то не будет и болеть.       — Моя няня, когда я ударялся сильно, всегда целовала место ушиба. Либо она была волшебницей, либо это психология, но мне действительно переставало болеть.       Чан быстро приблизился к Чонину, придержав его за талию, но немного помедлил, когда его губы были совсем рядом с шеей мелкого, чтобы случайно не доставить ему боль. Он очень осторожно дотронулся губами до его шеи. Потом медленно поднялся к его уху и прошептал:       — Я знаю, что у тебя не было няни.       — Кхм… — дверь у водительского сиденья открылась, и внутрь заглянул Чанбин, после чего парни отстранились. — Там скорая приехала, но охрана не пускает.       — Нам вообще обязательна эта скорая? — спросил в ответ Чонин.       — Мы нашли человека, в которого стрелял твой отец, и он жив. Так что поднимай свою задницу и скажи охране, чтобы их пустили.       — Ладно.       Чонин закатил глаза и хотел встать, но Чан не дал ему это сделать. Старший положил свою руку ему на затылок, притянул и поцеловал.       — Быстрее, а то я не доверяю Хёнджину и Джисону, — напомнил о себе Чанбин.       — Я тоже им не доверяю, — ответил Чонин, отстранившись от Чана и направившись к двери из фургона.       Чонин вышел из фургона так же, как и вошёл, но репортёров теперь не было. Видимо, рассосались, когда увидели ещё одного раненного человека. Чанбин закрыл дверь машины, после чего Чонин быстро направился в сторону ворот. Там Феликс пытался хоть как-то повлиять на охрану, и тут пришёл Чонин.       — Откройте ворота, — сказал Чонин.       — Как же бесит, — буркнул Феликс, когда ворота стали открываться. — Врачи уже убежали с Минхо-хёном.       — Эй! — Чонин неожиданно положил свою руку на плечи Феликса. — Этот человек может говорить от моего лица! Узнаю, что вы снова ослушались его, у меня всегда есть ваша замена! (прим. автора: мне угарно с того, что они всё равно будут уволены)       — Извините, — ответил один из охранников, пока сам Феликс был в шоке от происходящего, ведь он действительно считал, что Чонину это и даром не далось.       — Чувак, — неожиданно сказал Феликс. — Могу я забрать свои слова обратно?       — Какие? — удивлённо спросил Чонин, взглянув на неправильного.       — Всё, что я ранее говорил о тебе. Такое неожиданное осознание пришло. Ты замечательный человек.       — Эм… спасибо, наверное. Но не забывай, Феликс-хён, я всё ещё твой начальник.       — Ещё нет, Чонин-а, — Феликс похлопал мелкого по спине. — И… я всё равно буду делать то, что хочу.       Феликс направился к зданию, а Чонин был в ступоре. Ему вроде как удалось получить веру Феликса, но при этом… их отношения будут выглядеть так, словно Феликс начальник, а не наоборот. Чонин сразу подумал, что с ним будет трудно работать, не вызывая подозрений, так что он уже придумал, что ему придётся сделать с персоналом. Вернувшись к машине, Чонина остановил один врач. Стал осматривать и вести допрос о появившихся синяках и его самочувствие.       — Можно я просто отдохну? — сказал Чонин, после чего врач дал ему мазь, а сам Чонин наконец вернулся к Чану.       Однако они уже не были одни. Теперь в фургоне был и Минхо, и Чанбин. Сынмина только не было. Феликс, наверное, сел в машину с Уджином. Хёнджин и Сынмин просто ушли сами. Джисон тоже тут был. Он удобно умостился в объятиях Минхо. Чонин кинул на них немного завистливый взгляд, но молча сел рядом с Чаном. Чанбин, сидящий за рулём, завёл машину. Он посмотрел за тем, как врачи затащили в их машину раненного человека, после чего стал выезжать с территории ратуши вместе с другими машинами. Внутри довольно сильно трясло, поэтому Чонин случайно опёрся плечом об Чана.       — Тебе нужно прилечь, — неожиданно сказал Чан, после чего потянул Чонина так, что он лёг на его колени.       — Сначала мы отвезём тебя домой, — обратился Минхо к Чонину. — Из-за того, что репортёры всё же едут с нами, Чану придётся тебя покинуть на неопределенный срок.       — О, не волнуйся, — ответил Чонин, посмотрев на Минхо. — Я уже настроил себя на то, что нам придётся разлучиться на неопределенный срок.       — Потом мы сразу поедем в комиссариат, и Чану придётся прятаться всё это время в этой машине, — добавил Минхо.       — Феликс будет с тобой, — добавил Чанбин с явным раздражением в голосе.       — Он будет выполнять не только функцию твоего секретаря, но и охранника, — добавил Чан. — Так что он будет с тобой жить.       — Что? Но зачем мне это? Я действительно могу постоять за себя сам, — запротестовал Чонин.       — Не со всем ты можешь справится, малыш, — сказал Джисон.       — Теперь только так буду тебя назвать, — сказал Чан.       — Только если я буду называть тебя «папочка», — ответил Чонин.       — Что? — это немного смутило Чана.       — Давайте вы не будете? — прервал их Чанбин.