Призрачный Вор

Напряжение возросло, стоило всем затихнуть, а стальному голосу Накахары зачитывать стандартные вопросы, ответы на которые либо сделают Анну одной из главных подозреваемых, либо помогут просто пролить свет на это дело. В любом случае, слишком уж некомфортно было оказаться за столом кафе в качестве свидетеля, на котором висит невидимый ярлык преступницы или соучастницы. — Когда Вы в последний раз видели Призрачного Вора? — все с нескрываемым интересом уставились на девушку, что теребила край кофты от такого пристального внимания к её персоне. Волнение пробило всё тело, хотя мозг и пытался утешить мыслями, что она невиновна. — Ночью… Кажется… Позавчера ночью, — Акутагава глянул на экран телефона, проверяя запись и кивнул своему наставнику, чтобы тот продолжал. — Кажется? — недоверчиво покосившись на Рейлинг, переспросил детектив. — Н-ну, да. Позавчера. Это было так внезапно, и я была напугана и потрясена, что не знала, чем всё обернётся для меня. — Это нормально для человека: не помнить всё в точности из-за переизбытка какой-то эмоции, в данном случае — негативной, — вступился Дазай. — А ты не вмешивайся. Я и так пошёл на поводу, проводя допрос здесь. Ещё одно слово, и мы сворачиваем всё и едем в участок, это понятно? — тот в ответ лишь молча кивнул. — Продолжаем. Что Вы делали позавчера ночью? — Возвращалась домой. — Домой? Откуда? — Наш профессор проводит разъяснительные лекции слишком поздно. Я опоздала на последний автобус, вот и пришлось идти пешком, — Анна действительно не понимала, что такого подозрительного можно найти в этих её показаниях, но Накахара как-то странно закивал, будто бы в его голове уже выстроилась целая логическая цепочка с непосредственным участием Рейлинг, как подельницы. — Вы можете назвать имя профессора, номер аудитории, время, когда Вы прибыли и когда ушли, и кто может подтвердить Ваше присутствие на лекции? — шквал вопросов застал врасплох. — Ну, подтвердить могут присутствующие там. Возможно, одногруппники… — Анна покосилась на Мэйсона. — Не смотри на меня: я не посещаю подобные мероприятия. — Кто-то в аудитории точно должен был меня видеть. — Что по поводу других вопросов? — Имя профессора Арчибальд Фелт, старый мужчина, — студенты тут же закивали, подтверждая существования такого человека в университете. — Номер аудитории триста двенадцать. Я не помню время, когда я прибыла туда, но точно помню, что когда возвращалась было около полуночи. — И примерно в какое время Вы встретили преступника? — Думаю где-то через полчаса… Я не смотрела на время. Мне хотелось как можно быстрее дойти домой. — Вы говорили с ним? — Перекинулись парой слов. Мне было страшно, поэтому я хотела быстро свести разговор на «нет», — Анна решила умолчать о том неудобном факте, что вор сопровождал её вплоть до дома Дазая, ведь ей не хотелось, чтобы в это расследование был ещё втянут и он по её глупости. — О чём Вы говорили? — Я уже не помню… — и это прозвучало неубедительно. — Послушайте, — с нажимом начал детектив. — Это очень важная информация, которая может помочь следствию. Постарайтесь вспомнить, ведь мне кажется, Вы чего-то недоговариваете. — Я понимаю, но в стрессовой ситуации я могла нести всякую чепуху, чтобы остаться в живых. Вы сами говорите, что так и не вышли на его след, вдруг, он бы убил меня за то, что я увидела его так близко? Да, была ночь, да, я ничего не разглядела, но сам факт того, что существует кто-то, кто говорил с ним и мог запомнить что-то о нём, что могло бы помочь следствию уже опасный индивид для преступника, ведь так? — Рейлинг явно начала злиться, выпалив не думая то, что понятно любому думающему человеку. Накахара не нашёлся со своевременным ответом, лишь хмуро посмотрел на девушку и тяжко вздохнул, понимая, что она права. У них с Акутагавой нет пока никаких прав арестовывать её, хотя догадки одна за другой, словно осколки грязного витража, начали очищаться и выстраиваться в нужную чёткую картинку. — Ладно, думаю, мы можем закончить на этом, — он махнул подчинённому, чтобы тот выключал диктофон. — Пожалуйста, не покидайте город, у нас ещё могут возникнуть вопросы. Надеемся на дальнейшее сотрудничество, — кинув сухую стандартную фразу, Чуя ухватил пальто и направился к выходу из кафе. Рюноскэ же остался записать телефон Рейлинг и другие её данные: простые формальности, которые нужно было соблюсти. Все потихоньку разбрелись по окончанию этого немного неофициального допроса и в зале остались только неизменный работник и завсегдатай. — Чёрт, как-то неприятно после разговора с этим детективом, — недовольно буркнула девушка, устало плюхнувшись на диван. — Лично я не услышал от тебя ничего такого, за что можно было бы пришить тебе это дело, так что не волнуйся, — попытки Осаму утешить её и как-то успокоить в этот раз провалились с треском. Волнение маленькими волнами накатывало постепенно, заставляя непонятное, противное и мерзкое чувство связаться в тугой узел где-то в районе живота и неприятно давить, мешая сделать даже простой глоток чая. — Всё равно неприятно, когда тебя в чём-то подозревают… Я же ничего не сделала! — Да тебя не подозревают, успокойся. Ты просто свидетель, пожалуй, единственный, кто говорил с преступником, — он не смог сдержать лёгкого смешка. — Да уж, вот это привилегия! — она скрестила руки на груди и надула губки. — Лучше бы я вообще с ним не пересекалась, и надо оно мне было заинтересоваться, думать, чтобы потом вселенная устроила всё так, что я теперь проблем не оберусь из-за всего этого! — Не всё так плохо. Тебе нужно отвлечься, а то ты сильно загоняешься. Как там твой проект? — Никак. Я за него даже толком и не садилась. К чёрту этот проект! К чёрту вообще всё! — Сильно, — заключил Дазай, закивав головой. — Что ж, полагаю мне — как другу — нужно стать на страже твоего настроения? Всё-таки ты сегодня пережила свой второй стресс за последние два дня. Нужно быть аккуратнее, а то так и морщины полезут, и постареешь быстро, — Рейлинг улыбнулась. — Надо было просто сидеть и не высовываться, — она стянула рукава, чтобы те закрывали полностью её ладони и подула в них, пытаясь согреть руки. — Ну, что есть, то есть. Но у меня появилась прекрасная идея, думаю, тебе понравится, — девушка удивлённо уставилась, вопросительно изогнув бровь в ожидании пояснений. — Как насчёт ночевки у меня? Я отвлеку тебя, да и ты расслабишься, соберёшься с мыслями, может, что-нибудь вспомнишь для следствия. Или, наоборот, спрячешься у меня от него, — последнюю фразу он сказал специально, лукаво сощурив взгляд и хитро улыбнувшись. — Тогда нужно сходить за вещами. — Отлично, тогда пошли собираться, — он резво хлопнул в ладоши, прогоняя сонливость подруги. Забрав всё необходимое со съёмной квартиры Анны, они пришли к Осаму. Парень, как только переступил порог, тут же бросил стандартное: «чувствуй себя как дома». Сам он пополз переодеваться, снимать резиночки и заколочки, которые всегда были в его волосах в рабочее время, и натягивать удобную домашнюю одежду, тёплую и не совсем презентабельную. — Отличный свитер, — улыбнулась девушка. Она уже тоже успела переодеться и пока чувствовала себя неловко из-за того, что они не решили, чем заняться. — А ещё он очень тёплый. — М-м-м, тогда вот об кого нужно греться, если замёрзну. Учту на будущее, — лишь через несколько секунд после сказанного лицо Рейлинг залилось краской, в то время как Дазай самодовольно улыбнулся. — Если замёрзнешь — я всегда к твоим услугам. А теперь пойдём, я сделаю какао, чай или кофе. — Давай какао. — У меня есть зефирки в виде милых мишек, — он достал банку с маленькими белыми воздушными мишками. Рейлинг не смогла сдержать неподдельного восторга и выхватила её из рук, рассматривая с разных ракурсов. А затем и вовсе открыла крышку, достала одного и закинула себе в рот, смакуя. — Неплохие, но с напитком будет вкуснее, — констатировала она, отставив банку на стол. — А чем займёмся? Ты обещал меня отвлечь от неприятного допроса, — как бы невзначай намекнула, а затем вспомнила, что вообще-то она в гостях и следует проявить хоть толику уважения. — Может, фильм какой-то посмотрим? — А что? Отличная идея. Был у меня один на примете… Диван оказался слишком маленьким для того, чтобы можно было полностью развалиться на нём и расслабиться после тяжёлого дня, поэтому Дазай притащил большой плед. Рейлинг набросала декоративных подушек, которые смогла только найти, и они уселись на пол, укрываясь. Кино оказалось действительно отвлекающим, лёгким и незамысловатым с быстро увлекающим внимание сюжетом, а в совокупности с медленно подступающей ночью и вовсе сложился приятный антураж киновечера, хотя обстановка была несколько особой и даже… интимной. Из-за промозглого и дождливого сезона хотелось просто тепла, мягкости и уюта. Невольно и незаметно расстояние между ними сокращалось, пока в конечном итоге они не оказались в объятиях друг друга, лениво поглядывая кинокартину под пледом. Рука Анны легонько почти невесомо поглаживала макушку парня, перебирала волосы и в целом такими простыми, методичными движениями она заставила его голову упасть ей сначала на острое плечо, а потом и вовсе на колени. — Ну, не останавливайся, мне так понравилось то, что ты делала, — недовольно промурлыкал он, по-детски разочарованно глянув. Рейлинг не сдержала улыбки умиления и снова продолжила приглаживать Осаму, расслабляя и вызывая у того табун мурашек. Что-то особенное было в таких, казалось бы невинных, но в то же время личных ласках, когда это слишком обыденно для какой-то пары влюблённых, но слишком личное для хороших друзей. Анна не привыкла одаривать прикосновениями всех и каждого, она делала это только с теми, кому доверяла и с кем комфортно. Это трудно было не заметить, и оказаться на месте того самого человека, того особенного человека, Осаму очень понравилось. Он уже слегка прикрыл веки, только вслушиваясь в реплики героев и медленную мелодичную музыку на фоне. Спокойствие и умиротворённость на руках девушки полностью расслабляли, настолько, что не хотелось поднимать голову, да и спать он бы согласился прямо так, на полу. Хотелось, чтобы кино продолжалось ещё пару часов, дабы в такой темноте и тепле можно было просидеть ещё немного, но на экране появился финальный поцелуй, а затем и титры, служащие завершением фильма. Дазай нехотя зашевелился, встал, потянулся и зевнул. — Который час? — поинтересовалась Рейлинг, ощутив внезапный прилив сонливости. Она потёрла глаза, и пыталась нащупать в кромешной тьме телефон, пока парень не включил свет. — Ого, уже почти двенадцать. Пора ложиться спать. — Не хочу раскладывать диван… — Опять спим на кровати вместе? — Ну ты же сама сказала, что я парень нормальный и мне можно доверять, — несмотря на усталый вид, он ехидно улыбнулся, за что получил подушкой в лицо. — Ты тут не зазнавайся. Улыбается он тут, — шутливо предупредила Анна, убирая с пола всё, что они туда набросали. Дазай поднял руки в сдающемся жесте. — Бросай всё это на диван. Потом уберём. — Уверен? — Абсолютно. Секунду промедлив, задумавшись, Анна всё же последовала предложению парня и бросила всё на диван, скомкав плед в один большой комок, закидав сверху подушками. Зайдя в спальню она увидела уже завернувшегося в одеяло Осаму и рядом лежащее аккуратно сложенное такое же большое и тёплое одеяло для неё. Улегшись на свободную сторону кровати девушка на секунду затихла, прислушиваясь к спокойному, ровному дыханию Дазая, который, казалось, уже полностью провалился в сон. — Доброй ночи, — шепот едва различимый, просто по привычке. Голова Рейлинг бухнулась на подушку, руки подтянули одеяло до самого носа и, только-только прикрыв глаза, незаметно для самой себя она тоже быстро уснула. Утро вышло слишком сумбурным, чрезвычайно шумным и быстрым. После сладкого и глубокого сна, который полностью убил всевозможные плохие впечатления после прошедшего дня, поднять голову с подушки оказалось титаническим усилием, поэтому эти двое сами не заметили, как стали опаздывать каждый на своё место. Не получилось даже толком перекинуться парой фраз, как это мило бывает в романах за чашечкой кофе: эта суматоха и сборы наспех вперемешку с мыслями об опоздании убили на корню подобные настроения. С того момента, как-то сухо распрощавшись, каждый погрузился в свою привычную рутину, которая беспощадно добивала раз за разом. Неприятности за день скопились и тяжёлым грузом легли на плечи Анны, которая умудрилась получить выговор из-за не начатой работы над проектом, затем попасть под дождь и намочить важные конспекты и документы, которые были написаны от руки ручкой. Чернила как последние предатели потекли, бумага раскисла и это едва ли можно было держать в руках, не говоря уже о том, чтобы прочитать написанное или называть этот мусор достойными словами «конспекты» или «документы». Поэтому как белка в колесе, Рейлинг абстрагировалась от всех внешних раздражителей и отвлекающих факторов, сосредоточившись на учёбе. Бессонные ночи, литры кофе, пренебрежение тёплыми вещами в промозглую погоду и желание поскорее избавиться от нависших долгов истощили организм девушки полностью, заставляя ту вместо того, чтобы закрыть все вопросы и хвосты, слечь с температурой на кровати, в окружении бардака с важными записями, упорядочить которые не представлялось возможным из-за нестерпимых головных болей. Анна слегла конкретно и даже смотреть в экран телефона оказалось непосильной задачей, чего уже говорить о том, чтобы ходить по квартире, собирать бумажки или даже выбежать в аптеку. Она словно зомби прошла на кухню к шкафчику где по идее должна была быть аптечка и разочарованно вздохнула, завидев там только один несчастный пузырёк с перекисью водорода и одной пластинкой с пустыми ячейками обезболивающего средства. Это мог бы быть последний удар судьбы, которая захотела проучить девушку — отсутствие медикаментов, когда голова раскалывалась настолько, что даже лежать было больно, но, как известно, если думается, что хуже уже быть не может, всегда найдётся куда хуже и по закону подлости оно не заставляет себя ждать, представая во всей красе. Вот так в довесок к хвостам по учёбе, тлеющему дедлайну, нестерпимой боли, непонятной болезни, отсутствии медикаментов добавилось ещё назойливое подозрение детектива, которому Рейлинг раз за разом отказывала во встречах из-за занятости. Его наглая, рыжая шевелюра и кислая физиономия, не имеющая совести, настучала хозяйке квартире про подозрения в преступлениях, и та теперь косо смотрела на свою съёмщицу, намекая на то, что ей уже пора бы по-хорошему подыскивать новую квартиру, ведь никому не нужны проблемы с законом. Поэтому Анна игнорировала всевозможные поступающие звонки, включая и звонки от Дазая, который за последние несколько дней успел оставить их не меньше десятка. Изначально ей просто было некогда на них отвечать: она всё думала закончить и перезвонить, а сейчас даже сил нет на то, чтобы нормально излагать мысли и говорить, поэтому она предпочла просто игнорировать всё, пока ей не станет лучше. За неимением должного лечения и возможности купить лекарств Рейлинг просто днями валялась в кровати и большую часть времени спала из-за высокой температуры и болей, которые волнами окачивали всё тело, стоило только шевельнуться. Но если телефонные звонки она могла игнорировать, то назойливый писк птиц, служащий дверным звонком, игнорировать не получалось, ведь заводскими настройками по каким-то непонятным причинам не предусмотрено отключение звука. Чертыхаясь и едва глядя куда идти, используя стену как опору, Анна открыла дверь и искренне удивилась заявившемуся гостью. Честно говоря, она ожидала кого угодно: хозяйку, её мужа, возможно, полицию, детектива или его подчинённого, но не думала, что гостем будет Дазай. Да, у них весьма крепкие и тесные взаимоотношения, но как-то не приходилось ранее вот так заявляться в гости без предупреждения. Хотя, вспомнив один ночной инцидент, это удивление как-то внезапно померкло. — Осаму? — Привет… Я волновался. Ты не отвечала на звонки последние несколько дней и игнорировала мои сообщения, поэтому я решил явиться, — лицо парня действительно выглядело обеспокоенно, и он явно не ожидал увидеть свою подругу настолько изнеможённую и болезненную. Бледность подчёркивала ненужную худобу, мешки под глазами и обескровленные губы говорили о бессоннице или просто очень плохом сне, а взлохмаченные, уже сальные волосы только добавляли красок в этот неприглядный образ заболевшего человека. Не многим хотелось бы, чтобы их видели в таком состоянии, и Рейлинг была из числа тех, кто предпочёл бы, чтобы её не видели такой. по крайней мере — при жизни. Она тяжко вздохнула, слегка прячась за полотном двери. — Всё нормально, я просто слегка заболела. Очухаюсь и снова буду залетать к тебе в кафе, — она попыталась улыбнуться, но голову сковала боль, будто бы она оказалась на средневековой пытке и ей надели железный обруч, сдавливающий мозг, желая раскроить черепную коробку. Девушка слегка пошатнулась, ухватившись за голову и зажмурив глаза. Она пыталась прогнать эту чёртовую, не проходящую боль глубокими вдохами и медленными выдохами, но едва ли это помогало. Дазай ошарашенно уставился на Анну, секунду медлив, что же стоит предпринять. Он чуть не задал глупый вопрос о том, стоит ли вызывать скорую помощь, но, быстро вспомнив, как нехорошо отзывалась девушка о врачах и больницах в целом, решил её морально не травмировать навязчивой помощью. — Выглядишь неважно. Тебе плохо? Я могу тебе помочь как-то? — в голосе отчётливо слышалось беспокойство. — Ну… Коль ты уже одет, может, сходишь в аптеку, пожалуйста? — каждое слово давалось с трудом, и Рейлинг накрыла глаза рукой, тщетно пытаясь облегчить своё состояние. — Да, конечно, что тебе купить? — Обезболивающе. Чем больше, тем лучше. — Что-то ещё? Какие у тебя симптомы? — Нет, только обезболивающе, пожалуйста, — она ухватила с полочки ключи и протянула их Осаму. — Дверь откроешь сам, хорошо? Я прилягу. Дазай молча взял ключи и кивнул. Ему понадобилось не больше получаса, чтобы купить в аптеке всевозможные препараты, которые могли бы помочь подруге и ограничился он не только простыми обезболивающими, как она просила. Он подумал, что не будет лишнем хранить дома ещё парочку препаратов на всякий случай. А затем зашёл в супермаркет, чтобы прикупить немного еды. И с двумя полными пакетами он снова заявился в квартиру Рейлинг, в этот раз уже открывая двери выданным ключом. Он не ожидал увидеть полный порядок, поэтому не сильно удивился тому бардаку, который его любезно встретил. Анна же валялась на кровати, укутанная в одеяло, дрожь пробирала всё её тело, глаза были закрыты в явной попытке уснуть. Дазай легонько коснулся кончиками пальцев её носика, чтобы привлечь внимание. — Я купил, — он выложил таблетки и начал откручивать пробку от бутылки с водой, пока Рейлинг судорожно доставала таблетку. Закинув её в рот и жадно хлебнув воду прямо с горлышка, она блаженно прикрыла глаза, а затем отставила бутылку и плюхнулась обратно на подушку. — Спасибо, — промямлила та, прикрывая веки. — Ты что-нибудь ела? — Я не хотела есть, — и, естественно, это было очевидной ложью. Пусть при болезни не очень-то и просыпается аппетит, но временами живот скручивало в болезненный узел из-за того, что во рту не было и крошки. Приходилось выкручиваться горячим чаем с лимоном, ведь приготовить еду буквально не хватало сил. Дазай лишь понимающе кивнул и унёс пакеты на кухню, где стал разбирать купленное и кое-как ориентироваться средь чужих порядков, немного хозяйничая. Закончив с расфасовкой, он принялся готовить горячий питательный бульон. Простое решение позаботиться о своей дорогой подруге как-то само появилось в его голове, стоило только ему завидеть её состояние из которого она бы вряд ли выкарабкалась самостоятельно. Умопомрачительный запах имбиря, лука и других трав доносился с кухни, щекоча нос. Анна удивлённо вскинула брови, усаживаясь на кровать. Треклятые таблетки наконец-то подействовали, и головная боль, мешающая жить, куда-то ушла, плавно расплавилась как воск на зажжённой свечи, и девушка решила проверить, что же такое творится на кухне, где изредка гремела утварь. Стоило только зайти, взору предстала весьма милая картина: Осаму наливал из небольшой кастрюльки в тарелочку только сваренный бульон, от которого исходил тонкий, приятный аромат и лёгкая белая дымка пара. — Вкусно пахнет, — она неловко почесала руку, пряча лицо под упавшими прядями волос. — Отличное средство во время болезни, — он поставил тарелку на стол прямо перед Анной. Та уставилась на еду, глядя как там медленно кружили кусочки морковки, мяска, имбиря. — Тебя покормить? Выглядишь настолько обессиленной, что даже ложку в руках не способна держать, — он специально подколол её, чтобы проверить настрой и тот явно стал немного лучше: явная заслуга таблеток. — Я могу и сама, спасибо, — она поднесла ложку с горячим ко рту. — Почему ты не сказала сразу, что заболела? Я бы мог прийти раньше, и тебе не пришлось бы так мучиться, — он уселся напротив, наблюдая за тем, как она ест. В этот момент её желудок предательски заурчал, как будто приветствовал за столько дней нормальную здоровую пищу, которой ему не хватало. — Я думала, это простая простуда. Собиралась быстро разобраться с делами университета, но всё вышло совсем не так, как я предполагала. — Нельзя ставить такие бессмысленные вещи выше своего здоровья, — он укоризненно глянул на неё. — Много ты понимаешь. Если я это не сделаю, меня отчислят, а мне многого стоило попасть в этот университет. Их не волнует, что я болею, ведь была же уйма времени. Вот сейчас поем и, пока мне легче, снова продолжу. Дедлайн уже просто тлеет. Эта болезнь так не кстати! Просто выбила мне весь график из колеи. — Никакой работы, о чём ты? Тебе положено отдыхать. Ты вообще себя видела? — в этот момент голос Осаму звучал несколько осуждающе, да и во взгляде читалось искреннее непонимание, как можно добровольно себя загонять в подобные рамки, ведь он сам устраивает себе больничный по первому чиху. — Слушай, мне же уже легче. Спасибо за помощь и за суп, но кроме меня этого никто не сделает, — процедила девушка, специально твёрдо, с нажимом, чтобы не продолжать спор, ведь она всё для себя решила, но Дазай, казалось, был против её решения и упорно настаивал на своём. — За одну таблетку ты не поправишься. Тебе просто полегчало. Не доводи себя до состояния полумёртвого. — Осаму, мои долги по учёбе не обсуждаются! Я сказала, что сяду делать, значит, я буду это делать, — и это прозвучало громче предполагаемого. — Согласен. Это не обсуждается, — спокойно отчеканил он. — Если тебе хочется наплевать на моё предложение помочь тебе, то вперёд, давай, гробь себя дальше этими бессмысленными проектами, конспектами и научными работами. Это ведь куда важнее, правда? — Со мной ничего не случится. Не преувеличивай. — Это с бумажками ничего не случится, а ты не железная. Посмотри на себя! Да ты даже дверь ещё полтора часа назад не могла нормально открыть, ты стоять не могла, если бы не стенка, — в словах Дазая была горькая и колкая правда, которую не хотелось слышать. Морально уставшая от болезни Анна лишь фыркнула, встав из-за стола. — Всё, я не хочу продолжать этот разговор. Уходи. — Хорошо подумай над тем, что важно, — Осаму встал из-за стола и направился к выходу. — Вряд ли профессоров волнует, в каком ты сейчас состоянии, и это не они обрывали тебе телефон, когда ты не отвечала на звонки. И конечно же, не они переживают за тебя. Но если тебе так нравится доводить себя до такого, то я не собираюсь в этом участвовать. Я уйду, как ты того хочешь. Рейлинг закусила губу, шумно вздохнув. Здравый смысл перешивал и кричал о том, что Дазай прав, ведь он единственный, кому оказалось не наплевать, и его забота проявляется не в простых словах… — Прости… — она снова ухватилась за голову: боль напомнила о себе. — Снова плохо? — а в ответ молчаливый кивок. — Тебе нужно пойти прилечь. — Да, я… — она сделала шаг, и её повело в другую сторону, ноги сразу подкосились, и Анна полетела вниз, больно ударившись головой о паркет. — Чёрт. — Ты в порядке? — недавно строгий голос снова звучал обеспокоенно. Его тёплые руки обхватили её тело и помогли подняться, а затем он и вовсе провёл её к кровати, помогая улечься. — Прости. Ты прав. Я, я слишком зациклилась на том, что не важно. У меня всегда так… Извини… Можешь не уходить, пожалуйста?.. — просьба прозвучала так тихо-тихо и неуверенно, что в какой-то момент Анна сама задалась вопросом, а произнесла ли она это вслух на самом деле? Веки стали невероятно тяжёлыми, и незаметно для себя она провалилась в сон, не заслышав ответа. Дазай приложил свою ладонь к её лбу и, почувствовав жар, только печально вздохнул. Скинув своё пальто и повесив его обратно в шкаф, он решил остаться на всякий случай, даже если просто понадобится подать воды посреди ночи. А чтобы занять свободное время, он решил вникнуть в её университетскую работу, ту самую, из-за который они совсем недавно повздорили. Сам того не заметив, Дазай сделал чуть меньше половины и уснул за письменным столом.