Призрачный Вор

Утро следующего дня началось слишком рано. Осаму корчился от боли в спине из-за того, что уснул за столом, а у Анны поднялась температура, и ничего не помогало её сбить, поэтому пока она пыталась заснуть, борясь с болезнью. Парень делал ей прохладный компресс и пересказывал мягким шепотом разные истории, легенды и сказки, чтобы помочь быстрее заснуть. Противный озноб пробирал всё тело, одновременно было и жарко, и холодно, глаза нещадно жгло, что открывать их просто не хотелось, всё что она могла — это просто дышать и крепче сжимать одеяло, надеясь, что хотя бы один из препаратов вот-вот подействует. Дазай в это время глядел в окно: солнце ещё даже не поднялось из-за горизонта, чтобы пробудить шумный город, но тьма постепенно отступала, уступая новому дню. На часах стрелки показывали начало шестого утра, и парень, осознав, что уже не ляжет спать, решил даже не пытаться, поэтому пошёл на кухню готовить кофе и какой-никакой завтрак для подруги. Полазив по шкафам, стараясь особо не шуметь, Осаму свёл брови к переносице и сосредоточенно выискивал хоть какую пачку кофе, но, обшарив каждую полочку и заглянув в каждую щелочку, он тяжко вздохнул и недовольно надул губы — кофе в этом доме не имелось. Привычка, по которой он всегда наслаждался этим ароматным напитком каждое утро, сыграла против него, и изменять этой традиции ему не очень хотелось, поэтому, вспомнив про существование круглосуточного магазина, Дазай собрался и выскочил за какой-нибудь пачкой и заодно решил присмотреть сладенькое, на случай, если у Рейлинг проснётся аппетит и будет настроение. Холодное безлюдное утро пропитано каким-то своим чарующим и неподдельным шармом. Было нечто особенное в раннем подъёме и ходьбы по ещё сонным улицам. Кто-то уже спешно бежал на работу, укутанный в пальто по самый нос, кто-то прогуливался с собакой, а кто-то просто вышел в магазин. Ещё не успевшие друг другу надоесть люди казались приветливыми, поэтому, возвратившись обратно в квартиру Рейлинг, Осаму, заряженный позитивом и оптимизмом с энтузиазмом, принялся варить кофе и готовить примитивный завтрак. Конечно, холостяцкая жизнь научила его парочке рецептов, хоть они и не были какими-то сногсшибательными, да и шедевром кулинарного искусства их трудно было назвать. Но всё же приготовленное с душой всегда отличалось особенно приятным и запоминающимся вкусом. Квартиру захватил запах ароматного свежезаваренного кофе, и на кухне тем временем вовсю кипела работа: на сковороде поджаривались овощи, дорезалось мясо и делался соус. И от всех этих запахов в животе заурчало, организм пробудился и требовал подзарядки. Благо мучиться в ожидании осталось не так уж и долго, поэтому, закончив последний шаг в приготовлении, он отпил из чашки и вышел проведать свою больную подругу. Анна спокойно сопела, а розовый румянец, кричащий о её высокой температуре, исчез, а сама она не дрожала от треклятого озноба. Наконец-то подействовали медикаменты, и ей удалось спокойно уснуть. Осаму не стал будить её и звать на завтрак, поэтому он аккуратно положил свою ладонь ей на лоб, дабы лишний раз убедиться в том, нет ли на самом деле температуры, а затем направился на кухню трапезничать в одиночестве, листая ленту социальных сетей и просматривая новости. За завтраком он успел написать пару слов начальнику, убеждая того дать парочку выходных. Тот нехотя согласился, но даже если бы не согласился, Осаму бы всё равно не вышел на работу. Во-первых, ему уже хотелось получить долгожданные выходные, во-вторых, теперь он просто не мог оставить дражайшую подругу настолько болезненную одну. Ему бы просто не позволили его принципы. Поэтому этот вопрос и предупреждение играли обычную роль вежливости — не более. — Доброе утро, — хриплым шепотом проговорила тихонько зашедшая девушка. Она спросонья ещё немного чесала глаз и держалась за стенку, чтобы не свалиться с непривычки. Дазай слегка удивился тому, как незаметно ей удалось зайти на кухню. — Вкусно пахнет. — Доброе. Как твоё самочувствие? Кофе сделать? — в чём ему действительно не было равных — так это в варке кофе. Если еда ещё могла вызывать какие-то сомнения в съедобности, то кофе можно пить смело, даже не задумываясь. — Да, буду. А ещё, кажется, я голодна. Вижу, ты уже что-то приготовил, — она подняла крышку кастрюли, и горячий пар быстро пошёл вверх, из-за чего девушка быстро отстранилась. Без лишних слов достав тарелку и положив себе небольшую порцию, Анна уселась рядом за стол, пока Дазай зажёг плиту, дабы вскипел чайник. — Тебе уже лучше? — Немного. Наверное, это просто действие препаратов. Ночь была кошмарной… — Под утро тебе ещё хуже стало. Я уже подумывал вызывать скорую, — заслышав эти слова, Рейлинг округлила глаза от шока. — Давай договоримся, что ты не будешь вызывать мне скорую помощь просто потому, что у меня немножко поднялась температура, хорошо? И вообще, мне кажется, что я иду на поправку… — Дазай на это только хмыкнул. — Ну, идёшь ты на поправку или нет это мы ещё посмотрим: день только начался. А вот насчёт скорой помощи я не обещаю. Моя задача как друга — помочь тебе, а твои возмущения я как-нибудь переживу, — он хитро улыбнулся, заставляя ту надуть щёки. — Предателем окрещу, — буркнула Анна, а затем добавила: — а ты, что, не работаешь? — У меня выходные, — отрезал парень, выключая уже противно свистящий чайник и заливая кипятком кофе. — Даже не знаю что страшнее, тот факт, что ты просиживаешь свои выходные, помогая мне выздороветь или то, что ты мог их взять специально на этот случай… В двух вариантах я чувствую себя виноватой, — слегка тоскливый тон сопроводил тяжкий вздох. — Ни то, ни другое, — Осаму поставил чашку кофе перед подругой. — Это не так сложно, учитывая, что ты тоже частенько мне помогала. Да, Рейлинг иногда от скуки предлагала свою помощь в работе, но она не назвала бы это чем-то значительным. Так, простая помощь в расфасовке пришедшего товара, переклейка ценников, приведение зала в порядок: протереть столы и поставить ровно стулья. Да, это трудно назвать работой, когда идёт весёлый разговор, при помощи которого время проходит незаметно быстро. — Ладно, — Анна вдохнула аромат кофе и блаженно прикрыла глаза. — Это невероятно. Надеюсь, за время пока я болею мои вкусовые рецепторы не испортились… Ох, ещё нужно делать университетскую работу… — Кстати об этом… — Да-да, я помню, что ты мне говорил. Я не буду делать много, просто пока мне немного легче, почему нет? — начала оправдываться девушка, как только поняла, что всё же слишком часто думает о том, что по факту не столь важно. — Безусловно. Но я сейчас не об этом. Я немного начал её. — Что?! — Анна ошарашенно распахнула глаза, удивлённо вскинув брови. — Серьёзно? — ответом послужил нескромный кивок. Добравшись до записей, над которыми Осаму заснул, она бегло просмотрела всё, что он успел сделать и в этом всём ей не удалось отыскать ни единой ошибки, что в целом радовало и немного озадачивало. — Можем сделать её вместе, если хочешь. Я в целом понял, что здесь требуется. — Это поразительно. Как ты так?.. — она пыталась быстро подобрать нужное слово, но как назло ни одно не залетело в голову, поэтому пришлось ограничиться резкой сменой темы комплиментом. — Ты удивительный. — Ох, слышать это от девушек так приятно, — он театрально приложил руку к голове, изображая корону. — Наверное, я и правда такой невероятный, потрясающий и великолепный. — Беру свои слова обратно. — Да ладно тебе. С чего начнём? Рейлинг и подумать не могла, что Дазай, который всё это время казался ей просто милым парнем, который не смог поступить в университет, поэтому зарабатывает на жизнь простыми подработками, окажется настолько смышлёным в материале её специальности. Любое своё предложение внести коррективы или другую информацию он сопровождал фактами, тыкая ей в лицо записями с книг или статьёй из интернета. Хотя работать вместе оказалось продуктивно, долго сосредотачиваться на монотонной и скрупулёзной работе у них не получилось: слово за слово, шутка за шуткой, колкость за колкостью, и они уже сложили все бумаги, улёгшись смотреть какой-то очередной фильм из предложенных редакцией сайта. Всего за пару часов скучных обсуждений они смогли практически завершить всё, что требовалось сделать Анне одной, а после такого ощущение заслуженного отдыха было куда ярче, нежели когда ты ещё ничего не доделал, и оно висит над тобой как дамоклов меч. — А вообще… Спасибо тебе за помощь. Ты правда мне очень помог, — Рейлинг внезапно навалилась на Дазая, крепко обнимая его двумя руками со спины. Это его слегка застало врасплох, ведь он не ожидал порыва в такой момент, но всё же не стал отстраняться, и положил тёплые ладони поверх её рукой. Он запрокинул голову, глядя на девушку снизу-вверх. Их взгляды встретились, но не было неловкости или смущения, которые Анна ощущала ранее. — Никаких проблем. Я был рад помочь, — ощущать объятия девушки, которая крепко своими тонкими пальчиками сжимала его вязаный свитер оказалось слишком приятно. Была разница между бездушными касаниями тех, кто был ему безразличен, кто был нужен лишь удовлетворения простого животного инстинкта, простая страсть, незамысловатая и слишком очевидная. Эти ощущались, как тепло уютного и родного места, где всегда тебе рады, несмотря ни на что, где всегда запах любимой еды, например, яблочного пирога с нотками корицы, а ещё кофе. Где ты можешь спрятаться от всего мира и найти успокоение. Они ощущались особенными, и это делало их ещё неповторимее… Анна завела мешающую прядь за ухо, продолжая рассматривать лицо парня со своего ракурса. Так близко они ещё не находились друг к другу. Это казалось нереальным, чем-то таким, что никогда и ни за что не произойдёт ни при каких обстоятельствах. Его карие глаза как глубокая осень, словно тёплый октябрь, наполненный разноцветными листьями и домашним уютом, Анна не могла отвести взгляда, продолжала тонуть в них, и это добровольное решение. Всё могло бы зайти дальше, но Рейлинг одёрнула себя, отстранившись первая и усаживаясь рядом, снова соблюдая дистанцию. В глазах Осаму на секунду мелькнуло едва заметное разочарование. — Уже вечер, а температуры не видать, — довольно проговорила девушка. — Дай проверю, — Анна ожидала, что Дазай снова коснётся её лба ладонью, и он уже потянулся к ней, но вместо этого он лишь убрал мешающие волосы и невесомо прикоснулся ко лбу губами. Щеки Рейлинг тут же вспыхнули от смущения, и она крепче сжала кулачки. Эта реакция позабавила парня, когда он отстранился едва ли не через секунду. — И правда, нет. Что ж, думаю, я могу идти домой. А то и так не выспался, — Осаму потянулся до хруста в костях. — Д-да, я справлюсь. Таблетки на месте, одеяло тоже, да и прибраться бы не мешало, — стараясь избегать долгого зрительного контакта, она смотрела куда угодно, прикидывая, как же стыдно из-за того, что всё это время они находились средь такого безобразного бардака. — Надеюсь, ты не запустишь себя снова до такого жуткого состояния. — Буду лечиться, как послушный пациент. — И отвечать на звонки? — он слегка укоризненно посмотрел на неё, заставляя щеки вспыхнуть пуще прежнего. — И брать трубку, да, — буркнула она виновато. — Замечательно. В таком случае, можно смело оставлять. Но учти, что я ещё тебе напишу. Всё, до скорого. Поправляйся скорее, — закончив, Дазай направился прочь к себе домой, а Анна закрыла за ним дверь, шумно выдыхая. Денёк оказался весьма ярким на эмоции, но всё же запланированную поверхностную уборку ещё никто не отменял… Призрачный Вор свершал свои гнусные злодеяния на самом деле не так часто, чтобы привлекать особый федеральный отдел. Складывалось такое впечатление, что он скорее, насмехался над работниками местной полиции, нежели пытался принести серьёзный ущерб жителям города. Конечно, краденное никто не возвращал, и это ударяло по кошелькам простых граждан, но в целом, по сравнению с маньяками, серийными убийцами и другими психопатами, он казался самым безобидным. И всё же детектив Накахара не мог нормально спать ночами, зная, что эта наглая и пёстрая сволочь в лице Призрачного Вора сейчас где-то наверняка обчищает какой-нибудь сейф. И чутье бравого и матёрого волка правоохранительных органов этого округа не подвело. Наглый и беспрецедентный воришка потирал свои ручонки, перебирая драгоценности и небрежно сбрасывая их себе в мешок. Пусть алмазы бьют рубины и сапфиры — это мало его волновало, ведь воровал он не для обогащения, а для морального удовольствия. Так его будоражила страсть погони, преследование и злость никчёмных полицейских, что это служило неким наркотиком. Вот так элегантно, профессионально и незаметно преступник снова вынес драгоценные камни и ювелирные украшения, не попавшись под взор порядка. Поэтому он нарочито разбил тростью пару витрин, заставляя сигнализацию завыть страшным гласом и пробудить несчастных спящих людей с бешено колотящимся сердцем. Взобравшись на крышу, он весело захохотал, а затем скрылся, в очередной раз не попавшись властям. И это событие вмиг разлетелось по всему интернету с самыми разными фотографиями его величественного силуэта. Вот так утренние новости снова взорвались сенсацией, которую с большим аппетитом поедали всякие зеваки. Мысль о том, что подобные статьи сильно дискредитируют полицию журналистов не очень волновала. Им нравился сам факт того, что этот материал продаётся и его отрывают с руками и ногами, поднимая всевозможные рейтинги. Настоящий алмаз среди информационной сферы, не иначе. Детектив Накахара прочитал свежую газету в своём кабинете и несчастная чашка кофе, попавшая под горячую руку, полетела в стену, как только его взгляд добежал до абзаца с критикой полицейских. Недовольный возглас и сопение можно было услышать даже в коридоре. Все работники затаили дыхание, прекрасно понимая и разделяя чувства их коллеги. Ведь они как муравьи работают на износ, рискуют своими жизнями, обрабатывают материал даже вне рабочее время, чтобы город мог спать спокойно, а вместо простой благодарности за их неоценимо тяжкий труд им швыряют народное недовольство и столь омерзительную, суровую критику. — Акутагава! — рявкнул Чуя, открыв дверь кабинета так сильно, что та слетела с одной петли. — Где его носит, чёрт возьми?! У нас много работы! — Наверное, он немного опаздывает… — подал кто-то голосок из коллег. Детектив злобно засопел, пытаясь сдержать свой гнев в руках. — Вот из-за такого безответственного подхода к работе нас и выставили полными идиотами! — ответить что-то на эти слова никто уже не решился, ведь так ненароком можно попасть и под горячую руку. — Ладно, без него разберусь. Найдите мне контакты нашей подозреваемой, как её… Анны Рейлинг, вот. И принесите в мой кабинет. Живо! И все закопошились среди документов по делу, чтобы как можно быстрее предоставить детективу то, что он потребовал. Ведь как минимум от этого зависит продвижение дела, а как максимум — его уровень злобы, который мог возрасти сильнее, до такой степени, что никто не хотел проверять. Лишь понаслышке знают, на что способен Накахара в состоянии ярости, и истории эти оказались весьма впечатляющими, настолько, что сомнений ни у кого не возникло. Все предпочли поверить на слово. Нужный листочек со всем интересующим нашёлся сравнительно быстро, ровно тогда, когда Акутагава, слегка опоздав, заявился в полицейский участок. И ему торжественно вручили бланк со словами «удачи». Глянув на содержимое, Рюноскэ всё понял, да и сводку утренних новостей он успел прочитать, пока стоял в пробке. Так удобно вышло, что он стоял прямо над человеком, что в этот момент листал свежий выпуск местной газетёнки, поэтому можно было предположить, в каком расположении духа был наставник. — Можно? — постучав, а затем сразу открыв дверь и просунув голову, Акутагава глянул на Чую. — Конечно, можно. Где тебя носит?! Ты читал новости?! Пора заканчивать с этим чёртовом делом. Этот ублюдок над нами просто насмехается. Ничего, я сотру эту ухмылку с его лица. Ты принёс, что я просил? — Да, — Рюноскэ положил на стол бумагу. Накахара быстро отыскал номер телефона и тут же набрал его владельца. — Доброе утро, мисс Рейлинг. В свете последних событий у нас появились новые вопросы, поэтому очень хотели бы снова переговорить с Вами. На этот раз в полицейском участке, — что ему ответили, Акутагава не слышал и мог лишь предполагать, опираясь на то, как менялась мимика и тон Чуи. — Не вынуждайте нас брать ордер. Поверьте, так будет легче для всех нас, — с этими словами он завершил звонок и откинул телефон на другой край стола, да так, что тот чуть не слетел на пол. — Она приедет? — Конечно. А если не приедет, то будем брать. Что-то мне подсказывает, что знакома она с этим мерзким ублюдком. Не нравится мне её история, уж очень мутно всё. — Вы точно не хотите скормить прессе хорошую новость, чтобы негатив по отношению к нам слегка поубавился? — Ты за кого меня принимаешь? Если она невиновна, то держать её никто не будет. Но на данный момент это единственный свидетель, который может нам выдать больше, чем тот сумбурный и непонятный рассказ. В этот раз мы додавим её и получим всё, что нам нужно. В прошлый раз я был слишком снисходителен, позволив провести допрос в кафе… Ха… Держать её здесь, пока не выяснятся малейшие подробности. — Понял, будет сделано. Рейлинг заявилась в участок спустя час, как её вызвали. Вид у неё был слегка обеспокоенным, ведь ей не понравилась изначальная риторика детектива. Но идти против закона она не собиралась, да и скрывать ей точно нечего. По крайней мере, ей так казалось… Её любезно провели в допросную, где какое-то время никто к ней не подходил, оставив там одну и ничего не сказав. Пустая комната с синими стенами и одиноко светящей сверху лампочкой, а также зеркало-стекло вызывали не самые приятные ощущения. Анна съежилась, и по телу пробежались неприятные мурашки, на висках выступили маленькие капельки пота. Чтобы хоть как-то успокоиться она тёрла свои пальцы, которые успели замёрзнуть по дороге в полицейский участок. Вся эта ситуация была донельзя нелепой и какой-то сумбурной, но, видимо, отставать от неё просто так не собирались. Наконец, после долгих, похожих на вечность тридцати минут, к ней заявился озлобленный детектив. Он громко уселся напротив, швырнув какую-то папку. — Итак, мисс Рейлинг. У Вас задалось утро? У меня вот — нет. — Это как-то связано с тем, что написали в новостях? — поинтересовалась она с опаской. — А Вы внимательны. Верно. Видите ли, когда дело не могут распутать очень долго, доверие к полиции подрывается, а народ считает, что может справиться самостоятельно. Подобные настроения приведут к никому ненужной анархии и повышения преступности, понимаете? — Понимаю, — на самом деле, трудно было уловить суть, к которой он вёл, но перечить Анна не стала. — Дело Призрачного Вора уже довольно долго висит в участке. И за всё время мы не подобрались к нему даже на полшага. Конечно же, его вчерашнее выступление — словно плевок в лицо, — было просто блестяще. Человек остался без товара и понёс серьёзные убытки. — Это ужасно… — Да, а знаете, что ещё ужасно? То, что Вы не с большим энтузиазмом стремитесь помогать следствию. В этот раз допрос будет с особым пристрастием. Я намереваюсь узнать у Вас всё, — и от этих слов, казалось, кровь могла застыть в жилах. Накахара не врал, когда утверждал, что теперь будет более интенсивно заниматься этим делом, дабы исправить положение полиции в глазах народа. Лично проводя допрос, он не скупился на всевозможные рычаги давления, включая и психологическое насилие — в ход шло абсолютно всё, что могло хотя бы немного вытащить информации из девушки, которая всё сильнее и сильнее шла, как главная подозреваемая. Анна старалась отвечать на вопросы чётко, но этого оказалось недостаточно. Недовольный взгляд пронзительных синих глаз Чуи так и давал понять, что её уже готовы загрести в соучастницы, скажи она хоть одно кривое слово. И от этого становилось не по себе. У них были небольшие перерывы, минут на пять, но дальше психологическая пытка продолжалась, и с каждой минутой выдерживать её было всё сложнее и сложнее. Пока, наконец, Рейлинг не вспомнила, что у неё вообще-то есть права. — Я могу позвонить. — Нет, не можете. — Нет, могу. Вы не имеете права не давать мне возможности совершить телефонный звонок, — она нарочито громко говорила это, чтобы как можно больше работников услышало это, хотя голос заметно дрожал. Было видно, что она на грани истерики. Ещё немного, и она могла бы сознаться даже в том, что не совершала. И этот проблеск уверенности, силы и храбрости был скорее последней капли самозащиты. — Один звонок. Не более, — сжалился Чуя, выходя из допросной покурить. Рейлинг достала свой телефон и набрала только одного человека, которого знала так хорошо, и который мог бы ей помочь в такой ситуации. — Осаму… У тебя случайно нет знакомого адвоката?