Призрачный Вор

Иногда правду можно сказать, завуалировав всё под шутку. Это весьма удобно, да и спасает во многих ситуациях, позволяя избегать неловкости. Хотя, конечно же, иногда шутки — это всего лишь шутки. Рейлинг сначала застыла в недоумевающем ступоре, услышав такое признание на ночь глядя. Дазай — парень весёлого нрава, любитель подшутить и редко когда можно понять, говорит он правду или же это просто удачная шутка, исходя из событий. В конечном итоге, не разобравшись толком, что он имел в виду, Анна рассмеялась, привставая на локтях. — Ну ты даёшь. Вот это я понимаю чувство юмора. Я понимаю, что у меня был период, когда интерес взял верх, и я усиленно интересовалась этим преступником, но как только я заимела неприятные проблемы с законом, то интерес как рукой сняло, — её лёгкая улыбка на лице в полумраке была едва заметна лишь благодаря полной ярко сияющей луне. Анна всматривалась в глаза Осаму, выискивая в них намёк на шутку, на то, что это просто выдумка. В ней тлел огонёк надежды, что сейчас он рассмеётся, как и она, а потом сгребет её в охапку, и они так заснут в обнимку. Но его лицо оставалось спокойным и совершенно серьёзным. После нескольких секунд молчания улыбка на лице девушки сошла на «нет», и она ошарашенно округлила глаза от шока. — Подожди, ты, что, сейчас абсолютно серьёзно?! — Договорились же, никаких тайн… — на самом деле этот секрет он хотел оставить не раскрытым. Похоронить его глубоко под холодной и сырой землёй, уехать из этого чёртового городишки, сменить работу, выдумать правдоподобное оправдание своим крупным суммам и просто начать жить, вернее, искать смысл жизни. Что конкретно пошло не так и почему признание само по себе вырвалось из уст, трудно сказать, возможно, всему виной то, что секрет тяжёлым, неподъёмным якорем висел на душе, а кошка-совесть проскребла всю душу своими нравоучениями и прогрызла сознание, чтобы он поступил, как надо. Вот и поступил, но чувство облегчения почему-то не распространялось по телу тягучим мёдом… Тяжелое напряжение, как будто на голову надели тяжёлый, стальной обруч, и сдавливали её, заполонило собой каждую клеточку, и Дазай покорно ждал ответа, затаив дыхание. Вероятно, исходя из него, будет видно, каким сложится вечно туманное и неприглядное будущее. — Да быть такого не может… Нет… — недоверие — вполне нормальная реакция в такой ситуации, и Осаму тяжко вздохнул, вставая с кровати. Анна проводила его взглядом, с интересом наблюдая за его широкой спиной, пока он копошился в шкафу. Раздался щелчок и включился лёгкий, жёлтый свет. Она выглянула из-за его плеча и охнула, прикрыв рот рукой. — Ты… В небольшой комнатке валялся тот самый костюм, который принадлежал преступнику, а вокруг небрежно валялись драгоценности, ювелирные изделия, деньги пачками, какие-то коллекционные предметы которым уже по несколько сотен лет. В общем, всё то, что было украдено ловкими руками Призрачного Вора оказалось в маленькой квартирке почти что на окраине города у неприглядного баристы непопулярного кафе… — У меня не было конкретной цели разбогатеть. Мне просто нравилось подшучивать над некоторыми горожанами. Так вышло, что я не придумал, куда деть всё это, поэтому просто складировал. Как ты уже знаешь, у меня нет тяги к жизни, поэтому я не задумывался над будущим. Но если ты хочешь чего-то, поехать куда-то, просто скажи… — пояснил он. — Всё это время ты ловко избегал взора закона… Перепугал меня тогда до смерти! Из-за тебя меня стали подозревать… Я… — самые разные эмоции, витающие в её голове, стали порождать бурю, превращая все мысли в самый настоящий хаос. Как реагировать на такое признание Анна не знала. С одной стороны, это было пугающе, ведь всё это время она общалась и доверяла человеку, который врал ей. Врал в глаза. С другой стороны, он признался в этом своём самом потаённом секрете ей после того, как они договорились доверять друг другу, и вот так просто отбрасывать этот факт она не собиралась. Рейлинг не была из тех людей, что будет порицать других за то, что они сделали что-то не так, она из тех, кто всегда принимает сторону близких людей, даже если они тысячу раз неправы. В этом были свои минусы, иногда её излишняя верность и преданность играли против неё. — Ты разочарована? — казалось, сейчас он не мог прочитать её эмоции. — Нет… Я просто не ожидала… Осаму, это тебя ищет детектив. Он озлоблен и готов идти на всё. Нужно куда-то это деть. — За столько времени он так и не смог напасть на мой след, так что всё нормально, не беспокойся. Я хорошо заметаю следы, — его руки нежно обвили её худощавое тельце, даря чувство тепла и безопасности. Он уложил свою голову ей на плечо, вдыхая приятный аромат грейпфрута, исходящий от её тела и волос. — Ты спокойно доучишься, если для тебя это так важно, и мы возьмём всё это, потом уедем куда-нибудь. Куда захочешь. А они будут здесь гоняться за своими хвостами. — Чёрт, я теперь переживаю… — Можем уехать прямо сейчас. Бросить всё и начать совершенно новую жизнь. Разве не ты мечтательно рассказывала мне, что хотела бы побывать в разных уголках мира? — Звучит слишком безумно. Вряд ли получится. Так нельзя. Нужно вести себя как обычно… — Рейлинг выключила свет и закрыла потайную дверцу. — Давай ложиться спать, утром об этом поговорим. Слишком много событий за сегодня… — она поцеловала его в щёчку, ободряюще погладив, и улеглась в кровать, стараясь как можно скорее заснуть. Но сон, как назло, не шёл, несмотря на то, что отчётливо ощущались тёплые руки Осаму на талии, его тепло и ровное дыхание. Внезапное признание словно выбило её из колеи, и, как вернуться в неё обратно, она не могла даже представить. В один момент это для неё превратилось в одну большую проблему, что из задворок сознания закралось маленькое такое желание и вовсе не знать этого секрета. Теперь нужно как-то смотреть в глаза помощнику детектива и, в случае чего, самому детективу. Анна прекрасно знала, что слишком плохо врёт, и она может стать той самой слабостью, брешью, из-за которой Осаму поймают и упекут за решётку. Этого ей не хотелось, даже несмотря на то, что он сделал. Странное, непонятное чувство переживания, ожидание чего-то плохого связалось тугим узлом внутри живота и болело, мешало, не давало спать. Так всю ночь Рейлинг и проворочалась в кровати, не отдохнув. Глянув на часы, которые уже показывали пять часов утра, девушка встала, уже не пытаясь уснуть. В окне красиво виднелся рассвет. Солнышко красиво вставало из-за горизонта, слегка скрытое за другими домами. Яркие оранжевые лучи светили сквозь окна и предвещали начало нового хорошего дня. Анна решила заварить кофе, чтобы проснуться, просмотреть, что на сегодня у неё запланировано, перепроверить сделанную работу, возможно, даже сделать что-то на завтрак. Пока она медленно занималась простыми обыденными делами, в квартире рассеялся запах кофе, пробудив Дазая. Тот сонно волочился на кухню, зевая и как-то мило улыбался, будто радуясь простой мелочи в своей жизни. На часах уже красовалась цифра семь. Самое время городу просыпаться и идти на работу… Они планировали подумать о том, что делать дальше после очередных занятий Анны. Казалось, что часов в сутках предостаточно, и ситуация не кричит о своей важности, а дело вполне себе спокойно терпело отлагательство. Никто и знать не знал, даже не догадывался, что оставленный жучок Акутагавой под воротником девушки, записывал абсолютно всё, и слова, сказанные ночью в интимной обстановке спустили первую кость домино в этом неисчислимом лабиринте из других домино. Они по инерции начали падать. Цепная реакция пошла в действие, и детектив Накахара вместе с ордером и группой захвата заявился в квартиру в семь ноль семь. Дальше всё как в тумане: ничего не понятно. Стандартная фраза, которую им зачитывали агенты при задержании, беспардонный обыск квартиры, в ходе которого нашли всё, что нужно было и всё, что преспокойно указывало на виновность и причастность Дазая ко всем ограблениям, связанными с Призрачным Вором. Осознать, что же в конечном итоге произошло, Анна смогла лишь в полицейском участке, когда всё же убедились в том, что она ничего не знала и никак не связана с преступником, а значит, её не запишут в подельники. Осаму же заключили под стражу до суда, хотя вердикт и так был для всех очевиден и ясен. Чуя с чувством выполненного достоинства курил у выхода, перекидываясь парочкой слов с Рэй. Он как раз собирался с мыслями позвать её в дорогой ресторан, отметить шикарную поимку надоедливого и весьма изворотливого преступника, который мозолил взор и мозг Накахары последние несколько месяцев. Но приятную атмосферу ему разорвала неугомонная Анна, которая буквально требовала встречи с задержанным. — Дайте мне с ним поговорить! У Вас есть на это полномочия! Пожалуйста! — это звучало на грани просьбы и требования. Детектив оставался безучастным и спокойно продолжал курить. — Я не могу. — Нет, можете. Вы просто не хотите. — По закону, Вы не можете с ним видеться, а делать для Ввас некое исключение из правил у меня нет желания, — он пожал плечами. Ему явно было безразличны чувства этих двоих, поэтому идти навстречу он никак не собирался. Зато Рэй, будучи весьма впечатлительной и мягкосердечной натурой, быстро прониклась к ситуации между этими двумя и как-то нервно закусила губу. Ей хотелось помочь хотя бы в том, чтобы эти двое поговорили, ведь потом им вряд ли удастся сделать это. — Ничего не случится, если разок пропустить на пять минуточек, верно? — задалась вопросом Брэдбери как бы так невзначай, чем сильно удивила Накахару. — Что?! О чём ты вообще? — Ну, я просто подумала. Она ведь уже ничем ему не поможет, так пусть хотя бы поговорят. Судя по её реакции, он ей очень дорог, да и как мы уже выяснили, она совершенно никак не причастна к тому, что произошло, — Чуя лишь нахмурил брови, а Рэй в этот момент поспешила добавить: — Если так сильно переживаешь за свой пост, давай под мою ответственность? — Ещё чего? У тебя нет таких полномочий. Арх, ладно, — он почесал затылок, нехотя соглашаясь. — Пять минут, не более. — Спасибо! — Анна благодарно глянула на Рэй, затем — на Чую, который отмахнулся и зашёл обратно в участок. Им дозволили поговорить даже не в отдельной комнате, а в изоляторе временного содержания. Хотя это вообще не имело никакого значения, поскольку, завидев смирно сидящего Осаму за решёткой, Рейлинг бросилась к нему, едва не споткнувшись на ровном месте. Ухватившись мёртвой хваткой за железные прутья, она приникла максимально близко, встретившись с его глазами печальным взглядом. Непрошенные слёзы сорвались с её ресниц внезапно, неожиданно даже для неё. — Ну чего ты? Чш-ш-ш, не плачь, — шепотом успокаивал её Дазай, утирая слёзы, несмотря на разделяющую их решётку. — Поверить не могу, что всё так обернулось… Я попробую тебя вытащить. Правда попробую. Я найду тебе хорошего адвоката… — она всхлипывала и шмыгала носом, жадно хватая воздух. Руки дрожали, голос — тоже, а голова разболелась от переживаний. — Не волнуйся за меня так сильно. — Как это не волноваться?! Ты в своём уме? Тебя же посадят! Надолго, очень надолго. Я же с ума сойду! — её голос срывался на визг, и она совсем не контролировала свои эмоции, и это привлекло внимание детектива, что стоял за дверью и ждал, пока закончится время. — Эй, потише там, — цыкнул он, постучав по двери. — Извините её, — ответил Осаму, нежно проводя большим пальцем по щеке девушки, хотя едва ли это могло успокоить. — Тебе нужно перестать плакать. Дыши, давай, глубокий вдох. Вот так, да. — Я что-нибудь придумаю, — судорожно выдыхая, прошептала она, чтобы услышал только он. — Я придумаю. Вытащу тебя. — Хорошо, — он соглашался только для того, чтобы успокоить её, хотя всем уже известно, что пути назад нет, и никакой адвокат уже не поможет ему выбраться из этой трясины, в которую он угодил. А как же глупо получилось… — Время вышло, — грубовато отрезал Чуя, открыв дверь. — Свидание окончено. — Я люблю тебя, — напоследок бросила она, едва касаясь губами его внутренней стороны ладони. Покинув полицейский участок, Анна отменила все имеющиеся дела на день и принялась усиленно искать то, что поможет вытащить её любимого из цепких тюремных лап. Она направилась к студентам с юридического факультета, объяснила им ситуацию, получила любительскую консультацию, умудрилась даже привлечь из чистого интереса преподавателя, который заинтересованно качал головой, прикидывая эту ситуацию как яркий пример для своего следующего материала. Но, несмотря на количество опрошенных, никто не смог дать внятного ответа, какую линию защиты здесь нужно выстраивать. Ей из любезности насыпали уйму номеров адвокатов в округе, и все они были записаны на какой-то помятой салфетке из того самого кафе. Рейлинг вооружилась кодексами, интернетом, телефоном и стала прожигать свои дни только за тем, чтобы найти лазейку, окошко, прореху, да что угодно, лишь бы это могло помочь вытащить Дазая. Но всё, казалось, было тщетно. Ничего не подходило, а адвокаты в унисон отказывались от заведомо проигрышного дела. Отчаяние медленно подступало к ней, заставляя сходить с ума от истерики. Ощущение бессилия и бесполезности добивали, и Анна ненавидела себя за это, ненавидела и не знала, как всё исправить. День икс приблизился непростительно быстро. То ли время так ускорилось, то ли просто, будучи погружённой во всю эту паутину из законов, она застыла и забыла, что жизнь за окном продолжает бурлить и кипеть. Анна выпала из этой жизни. В этот день назначили суд над Дазаем по делу Призрачного Вора, и это словно стало некой точкой невозврата. Впрочем, в какой-то момент, осознав свою беспомощность со стороны закона, Рейлинг всерьёз задумалась над тем, чтобы полностью соответствовать своей пассии… Она сидела среди присяжных, молча ожидая очевидный вердикт и не сводя с Осаму взгляда. Ему тоже не особо было интересно то, что они там между собой обсуждали, доказывали и разбирали. Если бы влюблённые могли читать мысли, просто глазея друг на друга, эти двое уже давно развлеклись бы хорошенькой беседой. Часы слушанья закончились, и в реальность этих двоих вернул стук молотка после зачитанного вердикта, который никого не удивил среди присутствующих. Анна грустно закивала головой, встав с места и беспардонно подойдя к Дазаю. Её собирался остановить рядом стоящий полицейский, но что-то подсказывало ему, что лучше просто замереть и понаблюдать. Все вокруг затаили дыхание, глядя как эти двое абстрагировались от всего мира, сосредоточившись лишь друг на друге. Она обхватила прутья, он положил свои тёплые ладони на её руки. Попытка поцелуя сквозь решётку провалилась, оба ударились о решётку и неловко засмеялись, довольствуясь лишь маленьким лёгким касанием губ. Он снисходительно улыбался, пока она вновь позволяла слезам умыть её щеки. — Как бы я хотел обнять тебя сейчас… Как можно крепче… и украсть ещё один твой поцелуй. — Если бы мог только довольствоваться тем, что украл моё сердце… Но тебе захотелось ещё и бриллиантов. — Но ими я бы усыпал всю тебя, — лёгкий, непринуждённый смешок с оттенком отчаяния. Кажется, их история закончилась вот так просто, без счастливого конца для преступника. Ведь именно таков реальный мир, он жесток, несправедлив и беспощаден. Арестанта увели прочь, и теперь он будет переведён в место лишения свободы и будет отбывать там свой срок за содеянные преступления. Возможно, его могут выпустить за примерное поведение на полгода или год раньше, но ожидание всё равно непростительно длительное. Рейлинг медленно зашагала прочь из зала суда с вековой печалью во взгляде. Некоторым было жаль несчастную девушку, некоторые говорили, что найдётся другой, более подходящий, нормальный парень, и заживёт она счастливо. Как оно на самом деле уготовано никто не знал. Рэй грустно проводила её взглядом, пока Накахара не отвлёк её своим появлением. — Ну, мы молодцы. Теперь, как насчёт ресторана? Ты, кажется, говорила, что любишь хороший алкоголь? У меня есть одна бутылочка очень вкусного вина. Думаю, это неплохой день, чтобы открыть её, — с маленькой ноткой неловкости осведомился детектив. — Звучит просто отлично. Когда пойдём? — Давай сегодня вечером, часиков в шесть. Я за тобой заеду. — Хорошо, — улыбнулась она, и от этой улыбки Накахаре стало даже как-то легче. — Слушай, Чуя… — Да? — Рэй хотела спросить его, не жаль ли ему несчастную девушку, что осталась с разбитым сердцем из-за того, что её возлюбленный теперь за решёткой. Почему-то эта ситуация вызывала в ней неприятное, грузящее ощущение, будто попал под внезапный дождь. Вроде ничего страшного, но всё равно какой-то осадок остаётся. Флёр печали прицепился к её мягкосердечности, которая желала счастья для всех в мире. Но всё же она не стала задавать этот бессмысленный вопрос. Ответ на него очевиден, как бы не хотелось, чтобы эта история заканчивалась счастьем и радостью для всех, Дазай Осаму — преступник, который должен понести наказание за свои грехи. Так или иначе, они сделали доброе дело, бросив его за решётку. Теперь в городе на одного кошмара меньше, и его жители могут спать чуточку спокойнее. — Да нет, ничего… В шесть, значит… До встречи! Чуя и правда решил отметить закрытие дело с небольшим размахом, ведь ему за это выплатили неплохую премию, и ему хотелось удивить коллегу и девушку, мысли о которой всё чаще и чаще стали гулять в его голове с момента, как работа отпустила его. Он довольно разливал вино по бокалам в дорогом ресторане с красивой, мелодичной и приятной музыкой. Зал украшен без излишеств, строго, но со вкусом. Это ему нравилось. Настоящая богема, любовь к которой ему привил Верлен. Они подняли бокалы. Накахара уже собрался сказать тост за закрытие дела, естественно, как вдруг зазвонил телефон. Это Акутагава. — Наставник, — его голос казался несколько нервным. — Что случилось? — обеспокоенно поинтересовался Чуя, напрягшись. Улыбка на лице Рэй тут же исчезла, и она попыталась услышать, что же скажет подчинённый детектива. — Арестант, Призрачный Вор, Дазай Осаму… Он… Его не оказалось в автомобиле. Он исчез. — Что? — бокал с вином выпал из рук, разбиваясь вдребезги. — Как? — Ему помогли. Это была девушка. Она представилась как Леди Фантом…