Ровно 100 Фуэте.

            Пункт второй.       Второй по очереди пункт плана по идее был схож с первым. Можно сказать, он вытекал из него. Выполнением он был сложнее, ведь включал в себя привлечение и других людей, помимо самого Рудольфа и Дэниэля. Не акцентируясь на рисках, юноши перебрали все варианты, в итоге остановившись на партнерах непосредственно самих Жозефин и Шарлотты. Благодаря дружелюбию Рудольфа, расчетливости Дэниэля и хорошей репутации обоих, выбранные помощники быстро согласились поучаствовать в «скромном розыгрыше». Довольный тем, что план потихоньку приходит в действие без каких либо осложнений, Рудольф затерялся среди книжных полок древней библиотеки. В помещении было привычно душно, многолетняя пыль покрывала корешки самых старых книг с потёртыми обложками. Блондин почти любовно провёл длинными пальцами по такому корешку, наблюдая появившиеся борозды на поверхности книги. Стало видно название и автор. От удивления юноша вскинул светлые брови, снова и снова перечитывая название книги. Не каждый день в сердце Франции встретишь книгу, написанную на русском языке. Семья Рудольфа — который, между прочим, и Дмитрий, и Станислав, тоже — эмигрировала во Францию пару поколений назад. Рудольф никогда не забудет светящееся лицо собственной бабушки, когда та рассказывала о родине. Никогда не видевший Российскую Империю, юноша представлял её, как волшебную зимнюю сказку. Та же бабушка, как истинная глава семьи, настояла на обучении Рудольфа русскому языку, с чем он справился на отлично и именно поэтому сейчас смог прочитать название книги. " Далекая Атлантида " — было выведено каллиграфическим почерком на кожаной обложке. Не заглядывая внутрь книги, Рудольф бережно сдул с нее всю пыль и отправился на поиски подходящего места для прочтения. За излюбленным деревянным столиком он оказался не один. На гладкой поверхности стояла аккуратная стопка самых разных книг. Длинные волосы читающей сейчас были заплетены в легкую косу. — Добрый день. — Блондин мягко улыбнулся, занимая место напротив. Элизабет подняла голову на собеседника — И тебе, — девушка подняла уголки губ — Разве у тебя нет репетиции с основным составом балета? — Нет, сегодня у меня долгожданный выходной. Нужно восстановить силы перед предстоящим отбором. Приложим все силы! — Ну, разумеется. Я не уступлю наше место кому-то другому. — Парировала танцовщица, возвращаясь к чтению. В груди разлилось почти забытое тепло от обыденно брошенного «наше». Рудольф проскользил взглядом по чужим гладким волосам. Под лучами полуденного солнца, они отливали золотом, совсем как и глаза девушки. В голове застряло навязчивое желание дотронуться до сидящей впереди. Провести ладонью по волосам, умиротворённому лицу, сесть ближе и не больше никогда не двигаться. В воздухе вокруг витали частички пыли. Солнце подсвечивало их хаотичное движение. Рудольфу было легче смотреть на них. Пылинки не вызывали ярких чувств, которые хотелось задавить.

***

Коридоры академии освещались ярким светом солнца. В них царила тишина и лишь иногда из аудиторий раздавалось приглушённое звучание рояля или граммофона. Шаги в коридорах отдавались гулким стуком. Некоторых людей Элизабет могла распознать по звуку шагов. Именно поэтому она вынырнула из дверей гримёрки, почти столкнувшись с Рудольфом и Дэниэлем. Шатен замер, удивлённый чужим резким появлением. Рудошльф же расплылся в улыбке. Девушка его радость не разделяла, сверля обоих парней суровым взглядом. — Чем обязан прелестной даме? — Рудольф взял ладонь девушки, намереваясь поцеловать, но Элизабет вовремя вырвала руку, отходя на пару шагов назад. — Я не знаю, что вы собираетесь выкинуть на этот раз, но лучше бы вам остановиться, пока не поздно. — Что значит твоё «не поздно», Элла? У нас всё под контролем. — Рудольф нахмурился — «Под контролем» — это не плачущие в гримёрках Шарлотта и Жозефин. — Элизабет наступала под чужими взглядами — закипающим и задумчивым. — Разрушая чужие жизни, ты всё больше разрушаешь себя, Рудольф. — Так ты думаешь, что они ничего из этого не заслужили? Защищаешь несчастных ангелочков? — Никого я не защищаю, я говорю исключительно про тебя! — А мне кажется, всё как раз наоборот… Дэниэль поспешно вмешался: — Хватит! Элизабет зашла обратно в гримёрку, громко хлопнув дверью. — Пойдём в класс, скоро начнётся репетиция. — Шатен успокаивающе положил руку на плечо друга, но она тут же оказалась сброшена с самым что ни на есть искренним раздражением. — Разберусь без твоих нравоучений, Дэниэль. — Блондин ушёл в сторону главной лестницы, громко топая каблуками тренировочных туфель по мраморному полу. Казалось, звуки разносились по всей аудитории. Карпентье поёжился, развернувшись в сторону запасной лестницы. Сталкиваться с кем-либо сейчас не хотелось от слова «совсем».

***

Под насмешливыми взглядами в аудиторию с гордо поднятой головой прошествовала Шарлотта, где-то сзади неё плелась и Жозефин тоже, но та стала настолько более прозрачной и осунувшейся, что за яркой и привлекательной блондинкой, её совсем не было видно. В аудиторию девушки вошли самые последние. У зеркала стояла Элизабет, повторяя заученные комбинации. Рядом с ней, на полу, Натали занималась растяжкой. Взгляд её был стеклянным и смотрел будто сквозь пол. На другом конце зала стоял Рудольф. Его почти потряхивало от злости. Он то и дело через зеркало кидал на Элизабет грозные взгляды, которые та упорно игнорировала, не отвлекаясь от своего занятия. Дэниэль с обидой смотрел на дорогих ему людей, чувствуя себя раздавленным. Главные пары класса кордебалета разругались и разошлись по разным сторонам: атмосфера в аудитории была самой напряженной за историю всего отбора, финал которого уже так близок. Луи Мерант вышел на середину зала, потребовав всем разойтись по партнёрам и партнёршам, дабы начать репетицию. От него не скрылось напряжение и неловкость, застывшие в воздухе. Он прокашлял в кулак, наблюдая за хмурыми танцорами. Рудольф с Элизабет встали рядом, периодически кидая друг на друга злые взгляды, чего не скажешь о Натали и Дэниэле. Эти двое будто и не видели партнёра вовсе. Балетмейстер нахмурился, когда из угла зала раздался писк и возмущённый возглас. — Как так вышло?! Жан! — Немногочисленные ученики расступились, открывая обзор на происходящее. Шарлотта за волосы оттащила от своего партнёра одну из участниц класса. За спиной блондинки стояла Жозефин. Мерант изогнул одну бровь — Как это понимать, барышня? Немедленно отпустите девушку! — Партнёры Жозефин и Шарлотты отступили назад, прикрывая спиной ещё одну танцовщицу. Шарлотта брезгливо оттолкнула от себя девушку, еще раз потянув её за волосы, а потом, скорчившись, кинула на паркет выдранные пряди волос. Танцовщица упала на пол и громко разрыдалась, утирая лицо ладонями. Луи Мерант быстро, насколько позволяла больная нога, подошёл к Шарлотте, крепко схватив её за запястье. — Что вы себе позволяете?! — почти прокричал в лицо испуганной девушки, балетмейстер. Шарлотта что-то промямлила, опустив голову в пол. — Об этом узнает директор, уж вы не переживайте! На этот раз никакие из ваших связей не помогут вам остаться в моём классе, я об этом позабочусь. Монтеспан вырвала руку из захвата, вскинув голову. — Вы не имеете права! Я сделала то, что должна была! — Ты должна была причинять боль другому человеку?! — Из учеников вышла Элизабет. — Это смешно! — Будет лучше, если вы вернётесь на своё место, мадам Д`арк. А вы, — Балетмейстер резко развернулся к напуганной Шарлотте — Будьте добры покинуть урок сейчас же. — Как скажете. — Девушка проследовала к двери, то сжимая, то разжимая кулаки. Жозефин бросилась к подруге. — А вас, барышня, я не отстранял от занятия. — Луи Мерант проследил хмурым взглядом за сжавшейся Жозефин. Шарлотта громко хлопнула дверью. — Возвращаемся к репетиции. Первая пара на центр! Танцоры разошлись по углам аудитории, освобождая больше места. — Насколько я помню, ты говорил, что у вас всё под контролем. — Прошипела Элизабет, наблюдая за сменяющими эмоциями на лице Рудольфа. Он выглядел обескураживающе и разбито. Пальцы мелко тряслись, а взгляд его бегал, стараясь зацепиться хоть за что-то. Девушка искренне переживала за друга, но злость, вызванная этой абсурдной ситуацией, не давала мыслить трезво и сдерживаться от язвительных упрёков. — Теперь попробуй только продолжить ваш «план». Мысли в голове Рудольфа метались, как бешеные. Десятки и сотни вопросов проносились с невероятной скоростью, исключая возможность концентрации на чём-то одном. Слова Элизабет заставили собраться и вспомнить утреннюю ссору. Блондин сжал кулаки, устремляя горящий взгляд на подругу. — Я не остановлюсь. Элизабет вздрогнула и перевела глаза на танцующую пару. Она всё ещё чувствовала на себе чужой суровый взгляд и от этого становилось неуютно. По окончанию репетиции в зале осталось всего шесть пар. Мерант вышел перед танцорами. — Следующая репетиция станет решающей. Я советую вам как следует подготовиться, ведь из вас всех пройдёт только две пары. Тренируйтесь изо всех сил.

***

Выходной день Натали начался с неторопливого общесемейного завтрака и домашних бесед. Однако, ровно по полудню, девушка уже стояла в репетиционном зале, оборудованным тётей Пьер специально для балетных занятий. Станки по правую руку от входной двери (?) вплотную прилегали к панорамному окну. Стекло заменяло собой всю стену, круглосуточно снабжая помещение естественным светом. Натали с улыбкой на губах (?) провела пальцами по тяжёлой коричневой ткани штор. Несколько лет назад, когда помещение только начали оборудовать, Натали и Элизабет самостоятельно выбирали ткань, из которых в будущем пошили эти шторы. Солнечный свет привычно проникал сквозь окно, заливая собой всю небольшую комнату. Лакированный паркет и мебель блестели под лучами. Зал будто светился. Разминаясь привычными комбинациями батман тандю , жете и ронд де жам партер , Натали ловила каждый лучик, пробирающийся в помещение. С началом в её жизни непрекращающихся испытаний в стенах Академии, она стала наслаждаться самыми обычными (?) тихими самотренировками. В такие моменты жизнь будто замедлялась и давала время отдохнуть от прочей суеты, что уже успела стать донельзя привычной. Из окна открывался чудесный вид на внутренний двор поместья и Натали не смогла пропустить ни одного вошедшего на территорию. Вот и сейчас, не отвлекаясь от тренировки, девушка проследила взглядом за метнувшейся на звук дверного колокольчика горничной. За калиткой оказался почтальон. Крупная сумка на его плече ломилась под весом писем, но в руках у него было только одно-единственное письмецо, которое он поспешил передать в руки служанки. Издалека не было видно ни отправителя, ни получателя. Письмо было запечатано редкой сургучной печатью благородного синего цвета. Через пару минут в дверь репетиционной тихо постучали и в дверь вошла та самая служанка, сжимая в руках конверт с синей печатью. — Вам письмо, мадам. Натали развернулась к женщине, принимая письмо. Та сразу же удалилась, оставляя девушку наедине с загадочной рукописью. На дорогой бумаге конверта красивым почерком было выведено имя отправителя, и когда танцовщица прочла его, сердце тут же гулко забилось в груди, а пальцы мелко задрожали. Не медля ни минуты, Натали разорвала печать, вскрывая письмо.       » Дорогая Натали Фрунзенберг!        Финальная репетиция — как бы иронично это ни звучало — определит нашу дальнейшую судьбу. Прошу тебя о встрече завтра, в полдень, в аудитории академии. Нам нужно подготовиться, не тратя ни минуты. Также, я бы хотел объясниться перед тобой, ведь повёл себя нелицеприятным образом. Мне не стоило таить что-либо от тебя. Я намерен обсудить всё завтра, совесть не позволит мне разъясняться перед тобой одним письмом. Прошу тебя: завтра, в полдень.       Дэниэль Карпентье " Натали не собиралась долго раздумывать над чужим приглашением. На следующий день, собравшись на скорую руку, девушка уже спешила в академию.

***

Тяжёлая дверь общей аудитории хлопнула, заставляя Дэниэля вздрогнуть и перевести взгляд на вошедшую. Тренировочная юбка Натали привычно развевалась при ходьбе. — Ты, всё же, пришла. — Юноша моментально расслабился, улыбнувшись, стоило ему взглянуть на подругу. Девушка его радости не разделяла, холодно глядя в ответ. — Как видишь. Сам ведь писал, нам надо тренироваться. Я не отдам роль другому человеку. — Танцовщица сгрузила свои вещи на лавку у подоконника под внимательным взглядом Дэниэля. — Ещё я писал, что намерен объясниться по поводу всего произошедшего. — Мне не важно. — Натали двинулась в середину зала. — Пойдём. — Да стой же ты! — Юноша перехватил чужое запястье, становясь перед подругой. Он набрал воздуха в лёгкие, прежде чем начать. — У нас с Рудольфом был план… План мести Шарлотте и Жозефин. Я в нём больше не участвую. В чужих глазах промелькнула надежда, тут же скрытая обидой. — Всё это… Всё это шоу было для исключения бедных девушек? — Ты не знаешь, на что они способны, Натали. Те упрёки, которыми они вас кормили — было только начало. Ты и не представляешь, насколько дальше это бы всё зашло. Девушка осела на лавку, вперив взгляд в паркет. — Возможно я и не представляю, но ты же видел ту тренировку. Она таскала девушку за волосы! Ни за что, Дэниэль! — Да. Я видел, — Юноша сел рядом, откинув голову на стену. — Это не входило в планы, всё вышло из-под контроля… Я так Рудольфу и сказал, я отказался от дальнейших шагов и пытался уговорить его поступить также, но, уверен, ты наслышана о его упорстве. — Из губ вырвался нервный смешок. — Не знаю, что на него нашло. Рудольф настолько ослеплён местью, что забыл первоначальную цель… — Какую цель? — Натали словила чужой взгляд. — Защитить вас, конечно. — Дэниэль снова усмехнулся, ласково улыбаясь в ответ на недоумевающий взгляд. — Нам же больше ничего и не надо, Натали. Мы… — Юноща помедлил, теряя улыбку. — Я бы не пожелал человеку зла, тем более такого, если бы не было цели кого-то защитить. Ты мне очень дорога. Дыхание перехватило. Танцоры так и сидели, не проронив ни слова, и смотрели друг другу в глаза: янтарные в зелёные, ведя безмолвные беседы. Спустя пару минут Натали разрушила устоявшуюся тишину. — Что будешь делать? — Рудольфу надо разобраться со всем самому. Мы сделаем только хуже. Пока можем только предотвращать последствия его действий. — Дэниэль встал со скамьи, потянувшись. Натали последовала его примеру, а позже вложила ладонь в чужую протянутую руку. — Надо тренироваться. Пойдём? Смотря на чужую улыбку, отвечая такой же и постепенно утопая в глазах напротив, Натали подумала, что в чужую руку она вложила не только свою, но и сердце тоже. Без остатка. — Пойдём.