Ровно 100 Фуэте.

       Небо Парижа привычно залили яркие краски рассвета. На линии горизонта виднелось плавно встающее солнце, отбрасывающее свои лучи в незавешенные окна горожан. В кресле у окна дремал изнеможённый Рудольф. Дав и себе и приятелю время на раздумья и осознание нынешнего положения, он остался ждать в комнате, не смыкая глаз до самого рассвета, пока не провалился в беспокойную дрёму. Под подрагивающими веками залегли глубокие тени, что вскоре уступили место солнечным лучам, проскользнувшим в комнату через стекло панорамного окна. Естественный свет заволок комнату, вытесняя остатки ночных споров и ссор. Дверь аудитории захлопнулась, разнося гулкий вибрирующий звук по всему помещению. Днём никто бы и не обратил внимание на этот звук, но, как правило, ранним утром всё становится акцентнее: звуки слышатся громче, чувства и эмоции оголяются, не боясь встретить осуждения, а разговоры становятся более откровенными. Повинуясь привычке, Дэниэль потянул за створки окон, распахивая их настежь. Влажный холодный воздух тут же ворвался в комнату, заполняя собой всю аудиторию. На улице было тише, чем ночью. Город спал, и лишь птицы щебетали, просыпаясь. Тёмная дубовая дверь в конце аудитории совсем не манила к себе. Серьёзные беседы хотелось отложить в далекий ящик, дабы не вскрывать и не ковырять только зажившие раны. И всё-таки, вопреки бьющимся наружу желаниям, Дэниэль зашагал прямиком ко входу в комнату. От звука открывания двери, Рудольф ожидаемо проснулся, резко распахивая глаза. Напарник ступил на порог комнаты, теперь с волнением оглядывая потрёпанного блондина. — Давай поговорим, — Выдавил из себя Ранковский, кивая головой на стоящее рядом кресло. Шатен громко вздохнул, но на кресло сел, не сводя глаз с друга. — Да. Рудольф перевёл взгляд на спящий Париж за окном, всматриваясь в узкие улочки. Густые брови нахмурились, а взгляд излучал решимость и серьёзность. — Я не позволю этому произойти ещё раз. Не позволю Шарлотте рушить мою жизнь, и жизнь дорогих мне людей. — Дэниэль растянул уголки губ в лёгкой улыбке, слушая откровения друга. Тот уже отвернулся от окна, смотря глаза в глаза. — В ситуации с Шоном я ничего не сделал. Его исключение — и моя вина тоже. Рудольф упёр локти в колени и опустил голову вниз, делая паузу. Карпентье и не торопил, наоборот, ждал терпеливо, с пониманием относясь к речи друга. — Я просто трус, который не смог защитить тех, кого любил. Я не хочу быть трусом, Дэниэль, но мне так страшно, что мой образ разрушится на глазах у других. Что все возводимые стены вмиг рухнут, оставляя меня одного против всех мыслей, которые я так старался затолкать в себя. Бороться с собой очень трудно, совсем не так, — Блондин усмехнулся — Как в романах. Выждав пару минут паузы и убедившись, что Рудольф больше не собирается что-либо добавлять, шатен обратил на себя внимание: — У тебя есть люди, которые останутся рядом. Которые знают тебя настоящего. Элизабет прочла тебя чуть ли не в самую первую встречу, и я не заметил осуждения с её стороны. Ты знаешь, что надо делать. Или Шарлотта и Жозефин покидают академию, или Натали и Элизабет исключаются отсюда с позором и испорченной репутацией. Третьего не дано. — Знаю. Нам нужен план.

***

Когда главные часы академии пробили двенадцать часов дня, юноши встрепенулись. Завтрак был успешно пропущен, а впереди ждали долгие тренировки. Рудольф и Дэниэль не сдвинулись с мест до самого полудня, тщательно продумывая малейшие детали сложившегося в процессе обсуждения плана. Он был до безумия прост, но надёжен, как швейцарские часы, и состоял всего лишь из нескольких пунктов: Пункт первый Идея первого пункта заключалась в том, чтобы понизить влияние Шарлотты на студентов академии. Сделать это было довольно просто. Всего-то надо было скомпрометировать ситуацию, в которой Шарлотта бы растеряла всю свою напускную уверенность прямо на глазах у большинства студентов. Было принято начать уже сегодня, с первого же занятия. Юноши пришли в класс пораньше, застав большое количество студентов, но без лишних глаз в лице Луи Меранта, или любого другого хореографа. Танцоры разминались у станков, из угла аудитории лилась размеренная музыка для разминок. Среди них Рудольф отметил и беседующую с подругой Элизабет. В лучах яркого солнца она выглядела, словно ангел, но юноша откинул мысли быстрее, чем они успели засесть в голове. Цель была другая Она стояла в окружении нескольких студентов, причисленных ими же самими к «элите» класса кордебалета. Среди них была и Жозефин, взирающая на остальных с привычной ей отстранённостью. Шарлотта премиленько накручивала на палец светлый локон, высматаривая кого-то в толпе. Когда её взгляд наткнулся на Рудольфа, она растянула губы в улыбочке и «проплыла» по светлому паркету навстречу блондину. — Руди! — Навязчиво громко протянула девушка, разом обращая на себя внимание всех присутствующих. — Ты так редко появляешься до репетиций, что заставило тебя прийти сегодня? Неужто решил наконец со мной увидеться? Я так скучала по тебе! — вся речь Шарлотты слилась в один протяжный гул, который Рудольфу изо всех сил хотелось проигнорировать. Однако он, следуя намеченному плану, остановил девушку коротким поцелуем в тыльную сторону ладони, лёгким движением перехватив руку. Шарлотта громко ахнула, ухмыляясь всё сильнее. — Милая барышня, позвольте нам — Блондин кивнул на Дэниэля, который с поддельной учтивостью слегка склонился в поклоне перед Жозефин, протягивая ей руку — разделить с вами основной танец. Для разогрева. Боковым зрением Рудольф заметил Элизабет с Натали на том же месте, где они и стояли в начале. Взгляды девушек были устремлены на разворачивающуюся перед ними картину: Натали клокотала от гнева, бурно комментируя ситуацию, Элизабет стояла, не шелохнувшись, лишь изгибая бровь в немом вопросе. Жозефин с опаской взглянула на Шарлотту, ожидая конечного вердикта. В её стеклянных глазах проскользнула неозвученная просьба. — Ну разумеется! — выдохнула порозовевшая блондинка. Не нужно быть детективом, чтобы понять, насколько ей льстит такое внимание со стороны юноши, насколько ей нравится находиться в центре внимания всех студентов. Быть, будто под ослепительным светом сцены. Жозефин сдержанно улыбнулась, принимая приглашение Дэниэля и занимая место в центре аудитории, рядом с парой Шарлотты и Рудольфа. Танцоры разошлись к стенам помещения, образовав достаточное пространство для танца. Кто-то из студентов подбежал к пожилому пианисту. Сию же минуту по классу разлилась нежная мелодия, а вслед за ней начался танец. Отточенные движения балерин и невероятные поддержки впечатляли зрителей. С каждой нотой льющейся композиции, Шарлотта всё больше ухмылялась. В какой-то момент выражение её лица стало равноценно оскалу, что не скрылось от некоторых зрителей. Натали так сильно сжимала края балетной юбки, что костяшки её пальцев побелели, а сами руки неконтролируемо тряслись. В какой-то момент на сжатый кулак легла чужая тёплая ладонь, моментально снимая всё напряжение. Элизабет ободряюще сжала ладонь подруги в своей, поглаживая трясущиеся пальцы своими. Наступила одна из решающих партий танца. Юноши подхватили напарниц в прыжке, закручивая их вокруг себя. Следом Шарлотта и Жозефин исполнили несколько пируэтов . — Зачем они это делают? — Дрожащий голос Натали прозвучал совсем тихо. Так, чтобы услышал только один человек. — Дэниэль нацепил маску учтивости. Ему же не доставляет этот танец никакого удовольствия! — Полагаю, — Элизабет задумалась, наблюдая за запнувшейся Шарлоттой — ошибка почти незаметная, ведь балерина не потеряла равновесия и продолжила программу дальше — и обеспокоенным взглядом Жозефин. — Так и надо. Рудольф тоже сам не свой. Последний раз он так себя вёл, — Девушка неловко прикусила губу — На крыше… Когда пытался завоевать мою наивность. — Ну что за шоу… — вымученно вздохнула Натали, не отводя от танцоров взгляда. Девушки взялись за руки, исполняя элементы, пока юноши ждали их, сидя на краю «сцены» на одном колене. В один из моментов они переглянулись и в голове каждого раздалось долгожданное: «Пора». В оригинале хореографии, поставленной Луи Мерантом, юноши должны были глиссадом продвинуться к партнёршам и увлечь их в следующую партию танца, но, к всеобщему удивлению, танцоры почти мгновенно поменялись местами в прыжке па де ша. В толпе студентов начали раздаваться робкие смешки, становившиеся всё более частыми и смелыми, когда люди начали видеть изумлённые лица балерин. Они почти сбились с танца, но вовремя взяли себя в руки, несмотря на неожиданную смену партнёров. Шарлотта с ненавистью уставилась на Дэниэля, прошипев: — Что это значит? — Шатен лишь загадочно ухмыльнулся и пожал плечами, открывая новую партию танца. С новыми партнёрами танцевать было непривычно и сложно, девушки то и дело совершали глупые ошибки под дружный смех образовавшейся толпы — в аудиторию стали подтягиваться и другие танцоры, оставалось совсем немного времени до начала занятия. Выждав нужный момент, юноши вновь поменялись местами и обе девушки, занятые исполнением фуэте , не заметили ещё одной смены партнёров. Жозефин, громко охнув, неуклюже свалилась прямо на паркет и, недоумённо захлопав глазами, пыталась найти поддержку в глазах Шарлотты. Та лишь презрительно хмыкнула и продолжила программу, довольная возвращением Рудольфа. Жозефин пристыженно бросилась из аудитории, сопровождаемая оглушительным смехом. Дэниэль присоединился к зрителям, глазами выискивая Натали. Девушка обнаружилась всё на том же месте у окна. Её щёки отливали пунцовым оттенком, а сама она смотрела так затравленно, что, не выдержав чужого взгляда, юноша опустил глаза в пол. Он обязательно объяснит всё, но не сейчас, когда план только начал приходить в действие. Кульминация танца наступила неожиданно и, отдающая себя всю, Шарлотта готовилась к грандиозному прыжку. Однако, счастье длилось недолго. В какой-то момент девушка потеряла Рудольфа из поля зрения, а нашла его танцующим совершенно иные, но до ужаса подходящие под музыку движения. Зазвучали финальные ноты и Рудольф прыгнул. Прыгнул гранд жете . Исполнил финальный элемент настолько идеально, что после завершительной позы аплодисменты раздались только спустя десять-двадцать секунд. Зрители были шокированы, они были в восторге от неожиданного номера. Аудитория взорвалась в аплодисментах, а на Шарлотту никто не обратил и капли внимания. Все-все смотрели на Рудольфа, сколько бы девушка не оглядывала толпу вокруг. Это стало последней каплей. Шарлотта спокойно развернулась к двери и ретировалась в свою раздевалку, сопровождаемая внимательными взглядами Рудольфа и Элизабет. Лишь закрыв дверь на замок она дала волю слезам. Они непроизвольно катились из глаз, капая на белое тренировочное платье. Студентам потребовалось несколько минут, чтобы вернуть аудитории привычную тишину и покой. С просмотрового балкона раздались размеренные аплодисменты. Танцоры поёжились, прекрасно осознавая, что их ждёт в ближайшие минуты. — Воистину впечатляюще, юноши. Интересно, как бы вы объяснили свой поступок передо мной? Или директором? Дэниэль с Рудольфом многозначно переглянулись, одними глазами договариваясь о дальнейших действиях. Шатен первый подал голос: — Осмелились внести в программу некие… изменения — Ну что ж, — сурово продолжил Луи Мерант — Это я вполне заметил. — Это был творческий порыв, мсье! Не сдержались. — Рудольф лучезарно улыбнулся, складывая руки в замок на спине. — И это я тоже увидел, юноши… — Все студенты с замиранием сердца ждали продолжения. — Я подумаю над добавлением вашего «творческого порыва» в основную программу. — Не дав времени среагировать, хореограф подытожил: — Начинаем занятие!

***

Элизабет разместилась на крыше академии с собственной книгой в руках. Потрёпанная обложка отклеивалась в уголках. Девушка теребила их, в попытках сосредоточиться, собрать мысли воедино. Прошла целая неделя с невообразимой выходки Рудольфа и Дэниэля. В программу действительно были внесены изменения на основе идей танцоров. Шарлотта, а вместе с ней и Жозефин, затихли, появляясь только на тех репетициях, от которых они отказаться не смогли бы. Каким-то чудным образом, случившееся в аудитории не дошло до директора, хотя об этом судачила вся академия уже семь дней без продыху. В классе осталось десять пар, и атмосфера в аудитории с каждой репетицией накалялась всё сильнее. И несмотря на это, жизнь стала чуть спокойней и степенней. Элизабет и не подозревала, как же сильно волновалась из-за Шарлотты и Жозефин. Рядом с девушкой бесшумно приземлился Рудольф, привычно наслаждаясь видом города. Закатные лучи заплетались в его волосы, оттеняя светлую кожу, делая юношу неземной красоты. Элизабет перевела взгляд на город, стараясь избавиться от непрошеных мыслей. В последнее время партнёры общались исключительно на репетициях и то — по делу. Каждый был занят своим, и на простые встречи и разговоры не оставалось никаких сил. Или, так Элизабет оправдывала их молчание внутри себя, не желая признавать то, что любой их диалог обязательно зашёл бы о теме их выходки, а разговаривать об этом девушке очень уж не хотелось из-за неуверенности в собственных выводах. Спустя пару минут блондин нарушил устоявшуюся тишину. — Мы так и не поговорили о произошедшем в аудитории. — Балерина шумно вздохнула. Это всё равно должно было произойти, но почему именно сейчас? — Думаю, ты слегка переборщил, Рудольф. Но твои мотивы понятны. Блондин тихо рассмеялся, переводя взгляд на Элизабет. Она тоже повернулась, и в груди начало щемить от чужой улыбки. Глаза-щёлочки смотрели с неподдельным интересом и азартом. — И какие же у меня мотивы, а, Элизабет? — Девушка нахмурилась — Ты мстишь Шарлотте за навязчивость? — Это вопрос? — Рудольф всё забавлялся — Нет, это утверждение. — Элизабет опустила глаза на книгу со своими позолоченными инициалами. Смотреть дальше на Рудольфа казалось опасным для собственной благоразумности. — В таком случае, нет, ты не права. — Танцор взъерошил светлые волосы, портя укладку, и подогнул под себя ногу. Он не переставал изучать взглядом девушку напротив. — Не права? — Элизабет вскинула брови, напоровшись на чужой пристальный взгляд. — Не права — Юноша чуть склонил голову, с каждой минутой всё больше расслабляясь в компании подруги. — Я защищаю. — Кого? — Девушка отложила книгу, с интересом уставившись на собеседника. — Не знаю… Париж? — Последовал широкий пасс рукой, блондин указал на город. — Этот город нужно спасти от коварной Шарлотты Монтеспан! Молодые люди тихо засмеялись, смотря друг другу в глаза