La comedia е finita

      Джонатан все же пришел в себя. Все в том же подвале, на все том же стуле. И напротив него все так же стояла Хоуп. В руках она держала веревку, на конце которой болталась петля. Сомневаться для чего она не приходилось — Джону была уготована смерть через повешение. Несмотря на то, что его более ничто не сдерживало: ни ступни, привинченные к полу, ни руки, привязанные к подлокотникам, сил на бесполезную борьбу просто не осталось. А потому маньяк даже не дернулся при виде этой картины. Вместо этого он уставился в глаза своей бывшей узнице. Он искал в них хоть тень милосердия, но нашел только решимость.       Девушка, заметив, что он очнулся, начала последние приготовления к экзекуции. Движения ее были неспешными, плавными. Вот изящная кисть взметнулась в воздухе, пропуская веревку через крюк в потолке. Вот петля нежно обвила шею мужчины. Оба героя разыгравшейся драмы молчали — слова тут были излишни. Вся жизнь Джонатана как будто с самого рождения вела его к подобному финалу. Быть может, поэтому ему так нравилось выдавливать жизнь из своих жертв? Сдавливать хрупкие шеи, ловя предсмертные вздохи… Теперь и ему предстояло пройти через это. Что ж, он вполне этого заслуживал. Finita la commedia.       Веревка взмыла вверх, унося тело пленника за собой. Челюсти Джонатана резко сжались, шею пронзила страшная боль, заставившая оцепенеть, из носа по бледному подбородку потекла тоненькая струйка крови. Затем, отойдя от шока, мужчина беспорядочно задергался, бьясь зверем, пойманным в силки. Руками он судорожно вцепился в петлю, изо всех сил стараясь выпутаться из нее и сделать хоть глоток живительного воздуха. Ногами попытался достать до пола, не замечая, как этим только туже затягивает веревку. Пару раз он даже пнул стоящую перед ним Хоуп, но та не отреагировала на это, молчаливо наблюдая.       Грудная клетка висельника продолжала вздыматься в тщетных попытках вздохнуть. Потом его тело мелко задергалось, будто он исходил истеричным хохотом, и начались страшные конвульсии. Впрочем, Джон уже не застал их, потеряв сознание гораздо раньше. По его телу прошла крупная дрожь, быстро сменившись подергиванием рук и ног, а затем он сильно выгнулся, замирая в неестественной позе.       Спазм продлился несколько секунд, закончившись полным расслаблением всех мышц. Джон обмяк, тем не менее, еще продолжая рефлекторно пытаться вдохнуть. Но эти попытки становились все реже, пока совсем не прекратились. Поцелованный холодными губами смерти, висельник перестал подавать признаки жизни.       После смерти Джонатана Хоуп всё так же продолжала на него смотреть. Она чувствовала, как тепло покидает его тело, сменяясь холодом. Видела, как некогда живые глаза заволакивает поволокой. И при этом она не ощущала ничего, кроме пустоты в собственном сердце. Пустоты, от которой хотелось выть. Кажется, она всё ещё любила этого ублюдка. Тем не менее раскаяния она не чувствовала, точно зная, что не могла поступить иначе и что все было сделано правильно.       Подойдя к болтающемуся телу, Хоуп ткнулась головой ему в живот, замирая и вдыхая запах пота, смешанный с железом. Она прощалась. Прощалась навеки, ведь теперь они точно больше никогда не встретятся.

***

      Выйдя из подвала, Хоуп вдохнула свежий предрассветный воздух. Сотни голосов вокруг нее вопили о возмездии и избавлении от мук. Как выяснилось, городок оказался с червоточиной, тая в себе многочисленных домашних тиранов, ненавидящих родителей и детей, а также прочих несчастных, кому требовалась помощь. Её помощь. Теперь это стало её предназначением. Грустно улыбнувшись, девушка направилась прочь от дома своей первой и единственной любви.