La comedia е finita

      Проснулся Джонатан от скрипа. Спросонья он не сразу вспомнил, где находится и, попытавшись подняться, зашипел от боли. Затем, кое-как справившись с ней, он поднял голову, встречаясь мутным взглядом с девушкой, каменным изваянием застывшей в дверном проёме.       — Что, вновь пришла поиздеваться надо мной? Понравилось, небось, — сплюнув вязкую слюну, зло прошептал он. — Стивен был самым добрым человеком в этом прогнившем городке. А ты убила его, убила невинного! Чем ты после этого отличаешься от подобных мне, а? Отвечай, тварь! — Джон сорвался на крик, затем обессиленно роняя голову на грудь.       — Всё ещё считаешь меня монстром? — С какой-то горечью откликнулась на его слова девушка, отходя от двери и заходя ему за спину.       В следующее мгновение Джонатан почувствовал лёгкое прикосновение к плечу и вздрогнул всем телом, ожидая боли, которой, однако, не последовало. Вместо этого маньяк ощутил, как нежные руки девушки обвивают его шею, как ее горячее тело прижимается к его спине, а предплечья касается чуть взлохмаченная голова.       — Я не делаю ничего, чего бы ни делал ты со своими жертвами, — прошептала Хоуп ему на ухо. — Эта история со Стивом не кажется ли тебе знакомой? Напряги извилины, милый. Ровно два года тому назад ты привел сюда женщину. Избив, изнасиловав и подвесив ее на цепях, ты ушел. Что ты тогда ей сказал, помнишь?       Джонатан помнил. В тот момент он пообещал женщине наведаться к её дочерям и сделать с ними то же самое. Затем, не обращая внимания на её мольбы, он просто вышел из подвала. Конечно, Джон тогда соврал. Он никуда не пошел, просто хотел поиздеваться. Ему было интересно, хотелось посмотреть на реакцию жертвы. А, вернувшись через пару дней, он пустил пулю ей в лоб, так и не ответив, что стало с её девочками.       — Понимаешь теперь, чего я добиваюсь? — Спросила Хоуп, поняв, что мужчина вспомнил тот эпизод. — Я хочу, чтобы ты почувствовал боль каждой своей жертвы. Хочу отомстить не только за себя, но и за всех остальных. Но в отличие от тебя я более милосердна и расскажу о судьбе твоего друга. Он жив и здоров, не переживай. Старик сам себя наказал. Его мучает совесть за мою смерть, хотя виноват он в ней лишь косвенно. Да, он не искал меня, хотя должен был, но не он держал меня в подвале, Джонатан. Не из-за него я свела счёты с жизнью. Между тем старик так страдает, точно он главный виновник. Знаешь, увидев это, мне искренне стало жаль его. Он нацепил на себя маску безразличия и грубости, но это именно что маска. Думаешь, почему он вдруг стал чуть ли не каждый день захаживать к тебе? Со скуки? Да как бы ни так. Старик Стив боится оставаться наедине с собственными мыслями, ведь всякий раз его начинает мучить глубочайшее чувство вины. Оно не отпускает его даже во сне. Я хотела бы ему помочь, но, к сожалению, могу насылать лишь кошмары. Поэтому, я решила иначе облегчить его жизнь. Он никогда не узнает, что его лучший друг оказался маньяком. Его последним воспоминанием о тебе станет твой внезапный переезд. Стивен будет помнить тебя тем зашуганным милым мальчуганом, которого он поймал на краже конфет в магазине, и его хорошим другом. А ты исчезнешь, так и не явив миру своей истинной личины.       — Спасибо, — только и выдавил из себя Джон, с трудом подавляя слезы.       Когда после рассказов маленького Джонни, что приемные родители его обижают, все от него отвернулись, посчитав неблагодарным лгуном, Стив стал единственным, кто его выслушал. Более того, он ему поверил и, рискуя собственной карьерой — опекуны благодаря хорошей репутации и солидному состоянию имели немалое влияние в городе — собрал доказательства их плохого обращения с ребенком. В итоге семью лишили прав и Джонни отправился в приют. Но Стив не оставил его и там, навещая, подбадривая и часто забирая на праздники и прогулки. Полицейский даже предпринимал несколько попыток усыновить мальчика, увы, безуспешных, — органы опеки всякий раз отказывали ему, ссылаясь на опасную работу и недостаточный материальный капитал.       Но, к сожалению, доброты старика оказалось недостаточно, чтобы заглушить боль и пустоту в сердце Джонатана. Да и для этого было поздно — червь безумия к тому моменту уже точил душу ребенка, медленно превращая в монстра. Стивен, тем не менее, не зная об этом, искренне любил своего подопечного все эти годы. Новости о том, что его Джон безумец и маньяк он бы просто не пережил.       — Да… — В задумчивости протянула Хоуп, игнорируя благодарность мужчины. — Мне предстоит здорово здесь потрудиться. Спрятать твоё тело не проблема, а вот убираться потом… брр! — Девушка комично передернула плечами. — Всегда ненавидела уборку. Выгребать весь этот мусор, оттирать кровавые пятна… Скука смертная, к тому же это ещё и долго. Крольчонка твоего, кстати, нужно будет пристроить.       Джон, услышав ее слова, почувствовал, как на лбу у него от страха выступает испарина, а футболка начинает липнуть к телу, пропитываясь противным липким потом. Значит, он всё-таки умрёт. И его убьёт это создание, так спокойно говорящее о планах после его смерти. Джон думал, что уже давно желает этого, но теперь с новой силой захотел жить. Жить хоть как-то, как угодно, даже под пытками, но только бы жить.       — А думаешь хоть одна из твоих жертв хотела умирать? — Яростно прошептала Хоуп, хватая Джонатана за волосы и наклоняясь к нему. — О нет! И знаешь, если для них смерть становилась в какой-то мере освобождением, то, как ты уже догадываешься, для тебя уготована иная участь. Ведь если есть я, значит, есть и загробная жизнь, где тебя точно не ждет ничего хорошего. И потому тебе сейчас так страшно, не так ли? — Продолжила говорить девушка со злой усмешкой. — Да, тебе стоит бояться, ведь ты умрешь уже совсем скоро. Но не будем забегать вперед.       С этими словами Хоуп разжала объятия, отпуская Джона, и переместилась к нему на колени, нарочно задевая вбитые в ноги гвозди. Облизнув пересохшие губы, она подмигнула своему пленнику, а затем бесстыдно двинулась, плотнее прижимаясь к гвоздям и расстегивая молнию на его джинсах.       — Нет, нет, не надо! — Тут же застонал Джонатан, задыхаясь от боли и омерзения.       Но девушка лишь фыркнула, постепенно принимая свой истинный облик.       — Не глупи. Тебе же всегда нравился секс после пыток, — весело сказала она.       — Нет! Я не хочу! — Голос Джона сбился на хрип. — Х-Хоуп! Остановись, я помню, помню твоё имя!       — Ну, надо же, — с сарказмом протянула тварь, вцепляясь острыми когтями в член мужчины и заставляя завыть. — Ты вспомнил, как называл меня Стивен. Приятно слышать. — Хоуп опустила взгляд вниз и обиженно надула губы. — А вот что неприятно, так это то, что у тебя больше на меня не встает. Видимо, придется мне самой себя ласкать. Какая жалость!       Происходящее за тем безумие было настолько больным и отвратительным, что Джон вновь оказался на грани потери рассудка. Сидящая на нем тварь расположила одну руку у себя между ног и принялась ритмично двигаться, стонать и закатывать глаза от удовольствия. Другой рукой она не отпускала член мужчины, царапая и сжимая его с такой силой, будто давила огромную пиявку. Также она следила за тем, чтобы каждым своим движением задевать вбитые в ноги гвозди.       Джон вопил. И вопли, вырывающиеся из его груди, казалось, не могли принадлежать человеку, настолько надрывным и жалкими они были. Хоуп же больше не обращала на него никакого внимания. Стремясь доставить себе как можно больше наслаждения, она постепенно ускоряла движения рукой и сводила ноги, заставляя этим гвозди войти в плоть по самые шляпки. Остановилась она только тогда, когда маньяк окончательно обмяк, перестав реагировать на происходящее и уставившись мутным взглядом в одну точку.       — Ты такой сладенький, — насмешливо протянула она, лизнув Джонатана в мочку уха. — Не терпится тебя попробовать.       И, точно умирающий от жажды путник, наконец обнаруживший оазис, Хоуп склонилась к шее пленника и вогнала клыки ему в плечо, принявшись жадно высасывать кровь.       Джон почувствовал, как с каждым ее новым глотком все быстрее начинает терять силы. Почувствовал, как сознание, ничем более не сдерживаемое, начинает плыть. И, благодарно прикрыв глаза, ухнул куда-то в пустоту, надеясь затеряться в ней навсегда.